Резидент. Часть 4 (СИ), стр. 27

— Короче, — продолжил Иван. — Если дело пойдёт, ты сможешь настоять на встрече с отчимом, чтобы сказать, мол, надо взяться за парня получше. Или ещё что-нибудь. Тогда завяжешь с ним контакт. Причём он должен понимать, что контакт продолжительный, и ты мало что знаешь. Ты просто посредник между мной и ним. Но всё равно, не расслабляйся, Студент.

Мне дали этот временный оперативный позывной для операции. Иван стал Куратором, а клиент — Пауком. Типа, паутину раньше плёл.

— С ним непросто, — Иван вывернул на другую улицу, начиная повторять инструктаж по новой. — Если подойти на работе или на улице, он решит, что это провокация. Поэтому операция выглядит так, как её бы сделали зарубежные агенты. Но главный риск…

— Если кто-то уже завязал с ним контакт, — сказал я.

— Тогда всё отменяется, — он кивнул. — А тебя вытащим силой.

Нервничает, виски от пота блестят, ладони вытирает. Тут уже не просто наблюдение и защита цели, и не просто обучение, а своя операция, свои агенты и ответственность за каждого.

— Странно, — произнёс я. — Вроде бы этот Паук матёрый тип, а, говоришь, попался на умной колонке. Неужели такой чел себе поставил подобное?

— А это и не он ставил, — Иван хмыкнул. — Да и Паук из старых времён, уже отстал от сегодняшних дней. Поэтому и был так долго вне Игры. Наниматель в отчаянии, раз его искал. Но это один из последних, кого мы не взяли.

Он остановился в проулке, я полез из машины, но Иван протянул мне руку.

— Удачи, Вадим, — тихо сказал он с улыбкой и показал знаком на очки, мол, не забывай про них.

Я уже в курсе, что там камера и микрофон, и динамики в дужках. Да и в часах, которые мне выдали, был тревожный маячок, как в мобиле. И лазер, а лазер — это всегда хорошо.

— Чистой дороги, — пожелал Иван напоследок.

Понимал я больше, чем он говорил. Мне даже имя дали, как у приёмного сына клиента, он тоже Игорь, и то, что мы оба сироты, сыграет на контакт. Я заведу контакт с сыном, в итоге рано или поздно увижусь с его отчимом и передам ему пароль.

Дальше буду передатчиком, заодно фиксируя всё. В идеале, «Контур» получит доступ к тем ресурсам старой сети Ланге, куда должен был добраться Техник.

И у координатора могли быть связи с другими ячейками. Постепенно ниточку можно распутать. А для меня самого узнать обо всём этом получше.

Но для начала надо выставить себя понимающим в этом ЕГЭ. Хорошо, что я его сдавал не так давно, и ещё не забыл принцип. Хотя нам-то не давали частных репетиторов, а просто сказали, что те, кто не сдадут ЕГЭ, поедут в армию.

Вряд ли этим снежинкам из лицея такое говорят. За этими ухаживают за бабки их родителей.

Я доехал на автобусе до лицея, прошёл через охрану, показав выданный мне паспорт на имя Игоря Эпова, который от настоящего почти невозможно отличить, и прошёл в кабинет директора.

Она была очень похожа на директора школы, в которой я учился сам, только серёжки в ушах были с драгоценными камешками, и к косметологу она точно ходила, и шмот на ней дорогой.

А так в один в один, даже интонации те же самые.

— Надежда Константиновна, вы разговаривали с моим куратором в институте, и вот, теперь я явился сам, — объявил я.

От меня не требовалось, но я немного изменил манеру разговора, говорил немного более торопливо, чем обычно, будто волновался, но старался держаться. И ещё немного картавил. Получалось естественно.

— Эпов, значит, — она внимательно осмотрела мои бумаги. — Мне сообщили, что вы сильны в истории отечества.

— Увлекаюсь с детства, — начал тараторить я.

У неё кабинет как у мэра. С портретом президента на стене, гербом, причём сами стены были отделаны дорогим деревом. На массивном столе стоял дорогой письменный прибор, монитор от Apple и миниатюрный ПК MAC-mini под ним.

Кресла светлые, но покрыты не кожей, а прочной мелкой сеткой, чтобы не потели спина и задница. Думаю, у учеников такие же, и сидят они не за убитыми партами, а за особыми столами, разработанными так, чтобы не болела спина и шея.

— Больше всего изучал историю Смутного Времени, — продолжал я. — Много раз ездил на различные конференции, неоднократно выступал с докладами по самым ярким личностям эпохи. Из последнего, например, делал доклад о князе Трубецком, который сыграл огромную роль в те времена, но о котором помнят редко.

Не зря вчера читал весь вечер. Директриса невпопад кивнула. Вряд ли она знала, кто это такой.

— Но, само собой, этим мои знания не были ограничены, и я изучал все блоки для экзамена. В том числе с акцентом по Великой Отечественной войне и многие другие важные темы.

— Прекрасно, — протянула директриса вычурным тоном. — У вас отличные рекомендации, но у нас не олимпиада и не кружок. У нас есть ученик, у нас будет договор, а результат нам будет нужен уже через несколько недель. Экзамен уже совсем скоро.

Да, этому парню точно не говорили, что если не сдашь, то уедешь в армию. Его холят и лелеют.

— Поэтому и меня позвали, — произнёс я. — И общий язык я найду.

— Надеюсь. Ученик сложный. Очень умный, но его мотивация нестабильна. У него было горе два года назад, с тех пор с ним стало сложнее. На давление он реагирует плохо, но на слабость — ещё хуже. Поэтому, — она хитро улыбнулась, — если он перестанет вас воспринимать как старшего, нам придётся искать другого. Тем более, ваш предшественник с ним не справился. А время идёт, экзамен уже скоро.

— Справлялся и не с такими, — я улыбнулся.

Ведь я был старшаком в детдоме, когда приходилось следить за целой толпой пацанов, показывая, кто здесь главный. А это было непросто.

— Предлагаю начать сегодня, — сказала директриса, внимательно глядя мне в глаза.

В это же время. Московская область…

— Здесь тормозни, — сказал Рогов водителю.

Джип остановился в одном из дворов. Руководитель «Контура» вышел и пошёл вдоль дома. Прошёл мимо памятной таблички, что в этом доме жил один из первых космонавтов, и позвонил в другой подъезд.

Дверь открыли молча через домофон, Рогов поднялся на третий этаж и постучал в дверь.

— Витя, — произнёс пожилой усатый мужчина, открывая дверь. — Какими судьбами?

Он уже в возрасте, но стоял прямо, как военный. Взгляд был ясный.

— Да помощь нужна твоя, Пётр Ильич, — начал Рогов. — Возник тут у нас один кадр, а я его пробить хочу, но не могу. И коллеги из Конторы тоже не могут. Никто его не знает.

— Ещё бы, — с небольшим презрением сказал Пётр Ильич. — Кого бы они там нашли? Один молодняк сейчас работает, без компьютеров своих уже ничего не могут. А чем тебе он интересен?

— Он следил за парнишкой одним, а тот его узнал. Память у парня хорошая, — Рогов прошёл на кухню и достал свёрнутый лист с фотороботом. — Объект скрылся, а после отдал команду ликвидировать парня. Но никаких следов найти не могу, будто растворился. Может, по твоей части встречался? Он пожилой, мог ещё в 90-е мелькать в твоём поле зрения. Или даже раньше.

Пётр Ильич надел очки и внимательно рассмотрел фоторобот Епископа на вытянутой руке, держа его как можно дальше от себя. Потом помотал головой.

— Нет, не припомню такого.

— Ну, он был моложе, — медленно произнёс Рогов. — Мог усы не носить…

— Знаю и без тебя, — отрезал Пётр Ильич. — Я старый, но не тупой. Этого я не видел. Ищи дальше, Витя.

— Ладно, понял, спасибо, что глянул. Погнал я.

— Даже чаевать не будешь?

— Нет. Некогда, в Москву надо возвращаться.

— Вот как всегда, к старику только по делу, — проворчал Пётр Ильич.

— Не ворчи, Ильич. Сам понимаешь, время какое. Некогда чаи гонять.

Рогов уехал, а Пётр Ильич посмотрел в окно, глядя, как чёрный внедорожник уезжает. После пододвинул к себе телефон, но трубку пока не снимал.

— Ничего не понимаю, — задумался он вслух. — Откуда здесь взялся Епископ и почему он сидел в обычной наружке? Что-то здесь не так.