Резидент. Часть 4 (СИ), стр. 23

— Ладно, — я удивился.

Вот это точно не проверка, а просто приглашение. Стоило научиться давать сдачи, так все перестали воспринимать как грушу для битья. Да и тренер не оставлял попыток меня уламывать на чемпионат.

Потренировался, пошёл в душ, после проверил телефон. Пришло уведомление: «Ожидаются грозы и порывистый ветер». Это условный знак, что надо идти домой и смотреть по сторонам, ну а ещё есть какая-то важная задача. Все условные знаки я запомнил, Иван дал их целую брошюру. Хотя он требовал запомнить только первые десять, я выучил всё.

А задачи мне обещали давать, и даже платить, ну и попутно будет продолжаться обучение. Сначала думал, для чего это, потом решил, что Рогов так и действует. Не просто обучает и охраняет, как потенциальный актив против шпионов, а вкладывается в будущего оперативника, который неплохо поможет в их деле.

Говорят, мне даже должны придумать какой-то псевдоним…

В это же время… Ванкувер, Канада

В большом помещении для переговоров шли споры. Режиссёр, седой швед, отстаивал свою позицию, что надо срочно плыть в Антарктиду и снимать животных на натуре, а первый продюсер настаивал на том, чтобы снять всё на севере Канады, где будет дешевле. Второй же предлагал снять всё в павильоне, а потом нанять индусов, чтобы те нарисовали нужные эффекты и приделали нужных зверей.

Рядом было другое переговорное помещение, поменьше, и там шли другие переговоры. Ланге сел за стол, налил минералки в стакан и смотрел, как русский внимательно листает сценарий. Рядом с ним лежал чек на круглую сумму.

Схема простая. Раз заказчик не может переводить деньги на такое напрямую, то он через ряд подставных фирм финансирует съёмки одного фильма. У фильма начинается производство. Выкупаются права на экранизацию, делаются авансы, гонорары, проходят натурные съёмки, командировки, страховки, идут переписывания сценария. А на фоне скандалы, замены актёров, смены локации и прочий киношный беспорядок.

Фильм и правда снимается, а режиссёр даже думает, что снимает великий фильм и победит на каком-нибудь фестивале. Но в какой-то момент стоимость бюджета превышает все допустимые пределы, и фильм превращается в чёрную денежные дыру. Часть денег идёт на фильм, чтобы он существовал, а остальное тратилось на воздух.

Деньги уходят на выплаты консультантам, на аренду всего подряд вплоть до стульев, на охрану, транспорт, экспертизы, командировки. Ещё на графику, которая стоит огромных денег, но которую делают на коленке индусы на удалёнке. И за права на экранизацию надо заплатить, хотя автора книги, по которой делали сценарий, не существовало вообще. Всё через фирмы, многие из которых существовали только на бумаге.

И по итогу большая часть денег уходила получателю окольными путями. Долго, зато безопасно для заказчика.

— А фильм-то хоть снимут? — вдруг спросил русский.

— Скорее всего, не доснимут, — ответил Ланге. — Закроют как убыточный. А если доснимут, то покажут на фестивале, и его увидит три с половиной критика. Или продадут права какому-нибудь стримингу, и его там увидит ещё четыре человека. Будет обычный провал, который никто не будет расследовать. Ведь когда проваливается авторское кино, никого это не удивляет. Его же всё равно никто не смотрит, кроме пары эстетов…

— А про эстетов, — громко сказал русский, — ещё хорошо выразился в своё время Ярослав Гашек.

— Не спорю с классиком, — Ланге чуть улыбнулся. — Ну и как тебе кино?

— Я такого говна в жизни не видел, — русский захлопнул папку, не дочитав до конца. — А я дерьма повидал. Это кто вообще придумал? Таким фильмом пытать можно.

Ланге кивнул на стену, за которой кипела творческая жизнь, и режиссёр пытался настоять на натурных съёмках.

— «Белый шторм», — прочитал русский название сценария. — Эко-фильм о таянии льдов в Антарктиде. Как группа норвежских женщин-учёных наблюдает за умирающими пингвинами и моржами.

— Всё так, — Ланге кивнул.

— И в процессе плачут, ноют, что человечество обречено, срут на морозе и бухают… Это что, нейросетка писала? Моржи в Антарктиде не живут, вообще-то.

— Кому дело до этих моржей? — Ланге развёл руками. — Это новая версия сценария, написан утром нейросетью и моим ассистентом. Но по бумагам провели, как сценарий от знаменитого сценариста из Голливуда. Стоит примерно пятьсот тысяч… Ты зря не дочитал. Они в конце уплывают на корабле, и там долгий двадцатиминутный план удаляющейся Антарктиды.

— Деньги отмывать ты мастак… после такого меценатам я уже не верю, — русский засмеялся. — Столько бабла отмывают. И я посмеюсь, если это дерьмо кто-то смотреть будет. Ладно, пошли, потрещим, — русский поднялся.

На столе остался чек на досъёмки, большая часть которого уйдёт не на фильм, а на оперативную работу в России.

— Говорят, твой знаменитый агент провалился, — сказал русский, выходя на балкон. — И вообще, вся твоя сеть почти уничтожена. Хочешь создать новую? Для этого со своими кино возишься?

— Для этого. Но давай вернёмся к твоим источникам. Что ты скажешь насчёт интереса твоих заклятых друзей к моему человеку? — спросил Ланге.

— У них есть фоторобот, и они хотят понять, кто это такой. Но не выходит. Так далеко в старые времена ещё не смотрели. Там уже почти никто с той поры не остался.

— Я так и думал, — доктор пожал плечами. — Пусть ищут. Пока смотрят в одну сторону, мы работаем над другой.

— Шеф даёт ещё деньги, — твёрдо произнёс русский. — Но требует любые результаты к концу месяца. И это не про фильм.

Глава 11

По пути домой зашёл в магазин, купил продуктов, но когда поднимался, то сразу заметил чужие следы. Мой замок был с небольшим секретом, и я понимал, когда его открывал или закрывал кто-то другой.

Это было легко увидеть: там не были совмещены едва заметные метки на личинке. Значит, кто-то вошёл и закрыл изнутри, не зная об этой особенности.

Но это проверка, а не нападение. Это я понял, едва открыв дверь, и сразу расслабился. Потому что метка в прихожей, то есть нитка, которую я оставил утром, была нетронутой, значит, он о ней знал и обошёл. А о ней знал только один человек.

Ну и ещё была пара следов, на которые я раньше обратил внимание, но теперь они сложились.

Так что я спокойно прошёл в квартиру, стянул кроссовки, снял толстовку, оставшись в спортивных штанах и майке. Вошёл на кухню, включил чайник, открыл крышку ноутбука, на которой лежала мелкая пылинка, и врубил «Твич», там один из стримеров как раз проходил Pragmata, о которой мне Лёша прожужжал все уши.

Теперь ждём. Я шагнул в сторону от входа и затаился за холодильником. Вскоре услышал, как открылся шкаф в прихожке, затем раздались очень тихие шаги, и мой наставник Иван шагнул на кухню, не ожидая засады.

Хотел показать, что расслабляться нельзя никогда, но ещё не знает, с кем связался.

Я нажал на телефоне тревожную комбинацию, и его смартфон тут же завибрировал, сбивая его с толку. А я похлопал его по плечу, показывая, что знал всё с самого начала.

Обошёлся бы без этого, но он сам прибыл ко мне без приглашения, ещё и вломился. А ещё он бесился, когда я делал что-то лучше, чем он. Хотя старается это не показывать.

— Не вышло, — сказал я с усмешкой.

— Ты должен был сразу вызвать помощь, Лебедев, — проговорил Иван, сжав челюсти. — А не устраивать приколы.

— Так я понял, что это ты. Ты же прокололся, — я посмотрел ему в глаза. — Это сразу видно.

— Как? — всего на несколько мгновений его взгляд начал беспокойно метаться, но он быстро взял себя в руки.

— Тебя соседка видела, — сочинил я. — Сразу мне сказала, что кто-то трётся у моей квартиры. А ещё ты на нитку не наступил, про которую сам мне говорил, чтобы я поставил, и я поставил, — сказал я уже правду. — И в магазине продавщица рассказывала, какой вежливый покупатель приходил, не то, что эти детдомовские. Вы же, питерские, все вежливые, можете друг другу одновременно «Спасибо» сказать, а у нас так не делают. Вот кассирша и удивилась. А… ну и замок без царапин, потому что ты сам у меня запасной ключ просил. При этом говорил, что без предупреждения приходить не будешь.