Дед в режиме охотника (СИ), стр. 44

Я попытался отшатнуться, но когти сверху вниз прошлись по моему телу, оставив четыре глубокие раны: от левого плеча до правой части низа живота. Боль едва не вывернула меня наизнанку. Хлынула кровь, закапав на пол.

Пошатнувшись, я уставился снизу вверх в змеиные глаза, полыхнувшие дьявольским удовлетворением.

— Ну вот и всё! — почти ласково прожурчал голос в черепной коробке. — Ты умер, но ещё не понимаешь этого.

Её когти понеслись к моей груди, жаждая вырвать сердце. Но на сей раз я сумел отскочить в сторону, зашипев от боли. А потом и вовсе кинулся к двум догорающим нагам, лихорадочно извивающимся на полу в предсмертных судорогах.

Главная женщина-змея издала яростное шипение и вместе с тремя своими сёстрами метнулась за мной.

А я, постанывая от боли, проскочил между двумя колоннами и схватил сразу пару душ, выпорхнувших из тел тварей, сдохнувших весьма вовремя. Обе оказались все того же шестого ранга.

Одна душа сразу пошла на регенерацию, благодаря чему моя плоть стала быстро срастаться, как и кожа, поблескивающая кровью в отблесках набирающего силу пожара.

— Да кто ты такой⁈ У людишек нет такой магии! — разорвал голову ошарашенный вопль наги.

Она остановилась между колоннами. Её змеиные глаза уставились на моё тело, а то уже пришло в норму. Только бугрились четыре длинных шрама, похожих на ленту выпускника.

— Кто я? Твоя погибель! — прохрипел я и снова жахнул «багровым лучом».

К несчастью, он попал лишь в трёх более тупых женщин-змей, а не во всех четырёх. Поскольку троица обогнала замершую главную нагу, оставшуюся за их спинами. И именно оттуда она узрела, как все три её сестры загорелись, изрыгая болезненное шипение.

Они в агонии заметались, сталкиваясь друг с другом и колоннами. А те от таких ударов стали трещать и рассыпаться. К ним присоединился и потолок. По нему побежали трещины и вниз полетела лепнина. Грохнулись две люстры, разлетевшись хрустальными брызгами.

— Ты чудовище… монстр… — прошелестел в черепной коробке дрожащий голос наги, скользнувшей взором по своим погибшим товаркам.

— А я ведь говорил, но ты не поверила. Думала, что умнее, сильнее… злее. Я только с виду святой дедушка, но внутри меня живут тьма и жажда крови, — жёстко усмехнулся я и протянул руку к душе, вырвавшейся из ближайшего трупа. Она послушно полетела ко мне.

Тварь в этот миг протяжно зашипела и ринулась к проходу в Лабиринт. Тот дрожал за панорамным окном в куполообразной нише, созданной изогнувшимися корнями.

— Куда же ты, тварь⁈ Струсила, поняв, что перевес больше не на твоей стороне⁈ — выпалил я, метнувшись к душе, чтобы быстрее схватить её.

Мать вашу, не успеваю! Не успеваю! Нага быстрее нырнёт в проход, чем я сцапаю душу! А та ещё почему-то вильнула и полетела к потолку, словно потеряла ко мне интерес.

А-а-а, разорви меня дракон!

Нага уже была недалеко от прохода. Её мстительный взгляд полоснул мою фигуру, не предвещая в будущем ничего хорошего.

Наверное, она будет с утроенной яростью вымещать злость на тех людях, которые на свою голову забредут на территорию Великого Болота.

Дерьмо! Ещё и душа улепётывала, поднявшись уже где-то на два с половиной метра над полом.

Я гневно выдохнул и с разбега прыгнул в сторону стола, упиравшегося в колонну, оттолкнулся от его края и взмыл вверх, вытянув руку до самого предела. Аж затрещали связки где-то в подмышке.

Мир словно замер, время замедлило бег. Даже пламя перестало так яростно танцевать. Всё вокруг будто бы с величайшим интересом наблюдало, как мои пальцы тянутся к душе, имеющей форму крылатой змеи.

Кончики ногтей едва-едва прикоснулись к её хвосту, после чего душа втянулась в «клетку». И я тут же активировал «багряный луч», ощущая, как сила притяжения потащила меня к полу. Магия прямо в полёте вырвалась из руки, угодив женщине-змее точно в затылок!

Вот это попадание, словно боженька управлял моей конечностью!

Но меня ждало жестокое разочарование. Нага не сдохла, хотя часть её змееподобных волос оторвалась и разлетелась во все стороны. Они зашипели, попав в огонь. Даже голова обагрилась кровью. Но на этом всё…

Нага злобно зыркнула на меня и исчезла в проходе.

А я закончил свой прыжок, громко ударившись подошвами ботинок об пол, и едва не завыл от досады.

Пламя отозвалось жадным гудением. Огонь уже настолько раскалил воздух, что стало трудно дышать. От жара потрескались губы. Потолок же так и продолжал потихоньку обваливаться. Лепнина и штукатура разбивались об пол. Зал грозился вот-вот развалиться. И этот процесс ускорился, когда корни шустро стали втягиваться в проход. Стены быстро очищались от них, идя глубокими трещинами.

— Надо валить… — прошептал я, чувствуя, как жестокое разочарование терзает душу. Нага ушла…

Северная Пальмира, набережная Крюкова канала

В серо-стальном небе пролетел боевой вертолёт, издавая винтами характерные звуки. Они вторили воплям и стрельбе, доносящимся с соседней улицы.

Вячеслав тревожно глянул туда, попутно пробежав мимо красной БМВ, отчаянно завывающей сигнализацией и моргающей фарами. В их свет попал обогнавший Владлену растрёпанный Павел в рваных джинсах и до сих пор дымящейся толстовке.

Пухляш первым добежал до дворца, первый этаж которого занимал ресторан «Императрица». Все окна оказались скрыты корнями, горбящимися в том месте, где был проход в Лабиринт.

— Владлена, Владлена… — прохрипел покачивающийся Павел, перейдя из-за жуткого волнения на фамильярность, — Владлена, точно никак не проломить корни?

— Я уже пыталась, — просипела магичка, блестя покрытым капельками пота лбом.

Её лицо осунулось, а грудь под грязным платьем ходила ходуном. Декан потратила прорву выносливости на то, чтобы вылечить раненых в ресторане людей. Она хотела и Вячеславу помочь, убрать ссадину на виске, но тот отказался, сказав, что такие пустяки не стоят её внимания.

— Может, ещё раз попытаешься? — простонал Павел, умоляюще глядя на магичку.

— Брат, Владлена Велимировна едва стоит на ногах! — взбудораженно выдал подбежавший Вячеслав, облизав пересохшие губы.

— Но дедушку надо спасти! — жарко выпалил пухляш, подбежал к окну и принялся бить кулаками по корням. — Деда! Деда! Мы тебя вытащим! Держись! Не умирай! Вячеслав, помоги мне! Помоги! Чего стоишь как баран⁈

Вячеслав вытер предплечьем лицо и швырнул в корни «шаровую молнию». Та ударилась об них, вспыхнула и исчезла. На побегах не осталось даже чёрного пятнышка.

Однако парень на этом не остановился. Подбежал к корням и попытался раздвинуть их, напрягая могучие мышцы. На его бицепсах и шее вздулись вены, а изо рта вместе со слюной полетели надсадные хрипы.

— Нет, не могу, — простонал Слава и иступлено ударил кулаком по корням. — Не могу, сука, не могу! Да ломайтесь вы, твари!

Он как сумасшедший принялся молотить побеги кулаками, сбивая костяшки. По сжатым пальцам заструилась кровь, а в уголках глаз заблестели злые слёзы.

— Перестань! Перестань! Так делу не помочь! — схватил его за плечо Павел.

— Отстань! — рыкнул на него обернувшийся брат, весь красный и судорожно глотающий воздух. — Я хочу спасти нашего деда!

— Всё-таки нашего, — печально улыбнулся пухляш, сделав шаг назад. — Понял наконец, осознал. Но уже поздно…

Павел рухнул задницей на усеянный осколками стекла тротуар и закрыл лицо ладонями.

Вячеслав глубоко вздохнул и сверкнул влажными глазами. А потом из него словно позвоночник вынули. Он сгорбился, опустил плечи и уселся рядом с братом, горько глядя на стену из корней.

Позади братьев Владлена кашлянула в кулак и пробежалась взглядом по припаркованным возле тротуара машинам. У многих оказались разбиты стёкла и вырваны двери. Где-то блестела кровь и лежали трупы, прожжённые ядом дриад.

Магичка потянула носом влажный воздух и глянула на ресторан, нахмурив брови.

— Чувствуете, дымом вроде запахло…

— Угу, — угрюмо выдал Вячеслав, не спуская взора с корней.