Вечные Пески. Том 8 (СИ), стр. 38

Реакция у всех при виде трупа в крестьянской одежде была разной. Те, кто статями старосты не обладал, принялись прикрывать рты и морщить носы. А кто послабее, сразу отошёл и вывалил содержимое желудка под частокол. Староста и его родичи только скривились, но больше ничем своего отношения к несчастному не выдали.

— А тебе какое дело, наёмник? — спросил староста. — Моя жизнь! Как хочу, так и заканчиваю!

— Нам все эти демоны до одного места! — поддержал его кто-то из родственников.

— Ладно… — покивал я, отбрасывая труп обратно в потёки псевдоплоти, и тихо зашептал под нос.

В нескольких шагах от старосты взвился вихрь земли и песка. Быстро уплотняясь, он стал превращаться в песчаного воина. Правда, на сей раз без чёрного топора. Я всю свою волю кинул на то, чтобы «нашёптыш» вышел побольше, помассивнее и дрался кулаками.

Это дело я тоже умел — на кулаках драться. Да, на арену бы соревноваться, конечно, не пошёл. Однако от драки никогда не бегал. Вот и надеялся, что моих умений песчаному воину хватит. Остальное должна была сделать неутомимость и чёрная броня.

— Тогда так… Сможет кто завалить этого нашёптанного воина — оставайтесь. Не сможете — отправляйтесь в Ферунд! — заявил я, глядя в ошарашенные лица селян и воинов из Ариса.

Первым от удивления отошёл староста Игрешт. Он тряхнул головой, посмотрел на меня, а затем потянул завязки серой рубахи на груди, кинул её кому-то из своих и попёр в бой.

В первый момент я даже забеспокоился, что нашёптанный боец не выдержит. На него обрушилось такое количество ударов, что будь на его месте я, возможно, уже прилёг бы в дорожную пыль.

Я видел, что удары выбивают из моего бойца песок, а тот и прикрыться не успевает. Если вспомнить, что «нашёптыши» заимствовали мои навыки, то и виноват в этом был я. У моего песчаного воина просто не хватало умений.

Зато у него была броня, об которую Игрешт почти сразу сбил костяшки здоровенных кулаков. А ещё «нашёптыш» не чувствовал боли, так что не обращал внимания на удачные попадания. В связи с чем легко мог сосредоточиться на другом. На атаке. Что он и сделал спустя несколько мгновений избиения.

Бум!

Кулак песчаного воина влетел в лоб старосты. Звук раздался такой, будто два бревна столкнулись. Бил-то мой песчаный воин в челюсть — это я заметил. Однако Игрешт успел набычиться и подставить лоб. Это для противника обычно либо выбитые суставы, либо перелом. А песчаному воину всё было ни по чём: продолжил атаковать.

И вот уже Игрешт был вынужден защищаться. Он-то боль чувствовал. И ему калечиться совсем не хотелось. А мой боец бил хорошо, технично, помогая себе корпусом, чтобы вдарить посильнее. Я даже слегка удивился: это я так умею, да?

— Не… Он не сдастся! — оценил Ситранис, вставший рядом со мной. — Сейчас снова попрёт…

Не знаю, как регой это определил, но староста действительно попёр вперёд, наплевав на град ударов. И всё же несколько раз навесил моему песчаному воину. Ещё и так, что «нашёптыш» на шаг отступил, временно прекратив атаковать. Игрешт этим немедленно воспользовался: обхватил моего бойца руками и принялся давить туда, где у человека рёбра и ливер.

— Серьёзно? — удивился я.

К счастью, мой боец оказался не промах. Воспользовался ошибкой соперника. Сцепил руки и принялся лупить старосту по спине. А тот, ревя, как перехан на самку, продолжал своё бесполезное занятие. Рёбер у моего бойца не было, чтобы они сломались. Дышать ему было не нужно. И всё же тактика старосты приносила свои плоды. Местами по чёрному нагруднику «нашёптыша» зазмеились трещины.

Но… Не суждено мне было вернуть веру в физическое превосходство людей. У каждого человека есть одна слабость: он живой. Отчасти в этом заключается и наша сила… Правда, не в такие моменты.

Выгнувшись дугой после очередного удара, староста выпустил-таки моего бойца из захвата. И сразу же вновь перешёл на кулачный бой. Даже судья не понадобился, чтобы развести бойцов по углам. Вот только с этого момента исход драки был предрешён.

Песчаный воин напирал, неустанно обрабатывая Игрешта. А тот отвечал всё реже, зато всё чаще принимал удары на предплечья. Азартно болевшие за него селяне перестали кричать и с напряжением следили за боем. Я даже подумал, может, предложить старосте сдаться… Но стоявший рядом Ситранис будто мои мысли читал:

— Не вздумай отзывать воина! Этот папар решит сразу, что ты слабак! Пусть ляжет сначала.

К сожалению, Игрешт ложиться не хотел. Он хотел победить. И явно надеялся, что его противник рано или поздно выдохнется.

Очень зря.

Шла вторая чаша этого странного поединка… Игрешт продолжал защищаться. Песчаный воин продолжал бить. Уже начинало казаться, что мы так до вечера простоим, а победителя до прихода демонов не узнаем.

И всё же человек ошибается. Бывает, опытные люди в знакомых им делах почти и не ошибаются, но в том-то и дело, что почти… Игрешт ошибся. Попытался ответить песчаному воину и нарвался на встречный удар. Хрустнул нос, брызнула кровь, и староста полетел на землю. А мой песчаный воин занёс руку и застыл, подчинившись моему приказу.

Игрешт заворочался спустя пару ударов сердца, пытаясь подняться. Я отдал приказ воину, но кулак ударил не старосту, а в землю. А тот, умудрившись откатиться в сторону, вскочил и снова кинулся в бой.

Собственно, это был его последний рывок. Сознания в глазах Игрешта наблюдалось немного. Может, лишь чуть больше, чем у «нашёптыша». Староста бился из последних сил, на чистом упрямстве и, наверно, гордости. Просто не мог сразу лечь, хоть и понимал уже, что проиграл.

И эти последние мгновения были, пожалуй, самыми отчаянными. «Нашёптыш» потерял ведёрко песка, броня на его левой руке разлетелась осколками, а сам он чуть не упал,. Однако выстоял под ужасающим натиском и перешёл в наступление на упрямого старосту.

Удар, удар, удар… Игрешт теперь и не пытался прикрыться. Только лишь устоять на ногах. Его шатало от ударов, как молодое деревце под порывами песчаной бури. А потом он всё-таки поймал в челюсть, резко дёрнул головой — и плашмя упал на землю.

Я остановил песчаного воина до того, как тот сделал шаг к поверженному. Над округой повисла оглушительная тишина, нарушать которую даже переханы не посмели. И в этой тишине я спокойно спросил:

— Ещё кто-то желает сразиться с песчаным воином и доказать, что демоны ему до одного места?

— Нечестно!.. — заревел один родственников старосты. — Мы их оружием бьём!..

— Я могу дать такому воину оружие, — кивнул я. — Готов сразиться?

— Да!

— Только учти, песчаный воин не умеет щадить. Исходом поединка будет чья-то смерть, — честно предупредил я. — Готов?

— Не-не… — сразу же помотал головой здоровяк. — Я ещё молодой… Я не хочу умирать.

Я посмотрел на хохочущего Ситраниса и вопросительно поднял бровь.

— Вот это, брат мой, и есть папары! — жизнерадостно пояснил тот.

Глава 189

В ходе опроса местных мне удалось узнать историю. Удивительно романтичную и тупую историю. Некий осм из десятой триосмии триста восемьдесят четвёртой сотни береговой охраны Ариса влюбился. И ладно бы ему влюбиться где-нибудь на левом берегу Тихой, но нет… Он влюбился в девушку на правом берегу, да ещё из посёлка папаров. То есть в папарку.

Распустив сопли и слюни, парень регулярно мотался через реку к своей ненаглядной. И почти так же регулярно получал от её братьев, дядьёв и отца тумаки, которые только разогревали его чувства и желание обладать объектом воздыханий. Сослуживцы осма надеялись, что со временем парню всё-таки надоест это любовное приключение… Однако вместо этого на голову человечества приключились целых четыре орды.

Желая спасти свою любимую папарочку, осм предложил ей бежать с ним. Само собой, бежать предлагалось на левый берег, в безопасные земли. И, само собой, папарочка упёрлась, заявив, что без семьи не побежит, ну потому что родственники и всё такое.

И, само собой, семья папарочки, состоявшая преимущественно из папаров, никуда бежать не хотела. В связи с чем грозилась самостоятельно всех демонов перебить, хозяйство уберечь, а дальше снова жить припеваючи на плодородном берегу.