Вечные Пески. Том 8 (СИ), стр. 37

Я почти сразу остался без копья, когда то застряло в псевдоплоти. Однако запасное доставать не стал, взявшись вместо этого за топор. У переханов горбы хоть и свисают на бока, зато ноги длинные — в седле обычно высоко сидишь. Чтобы рубить врага, приходится чуть ли не пополам сгибаться. С юглов это делать удобнее. Но я этих тварей недолюбливаю. Дикие они какие-то.

А в нашем случае сами переханы тоже выступают как оружие. Может, и не такое ультимативное, как юглы, но… Когда переханы разгоняются, остановить их очень тяжело, даром что мирные травоядные. Такая орава любого демона с разгона затопчет, если тот на землю неудачно свалится.

У вялых по случаю солнечного дня, да и уже потративших силы гухулов не было ни шанса. Семь сотен переханов со всадниками в сёдлах смели их одной атакой. А многих и вовсе просто-напросто втоптали в землю. И вскоре мы уже останавливались в паре сотен шагов от частокола, чтобы развернуться обратно.

За нами осталась истоптанная копытами земля с примятой травой и останками демонов: изуродованными трупами и лужами, оставшимися после псевдоплоти.

— Вот так вот! — удовлетворённо заметил подъехавший Гелай.

— Быть добрым — хорошо, — заметил я наставительно.

— А теперь я с этим даже соглашусь! — не стал спорить хан.

— Ну так это, поехали с дураками пообщаемся! — предложил Ситранис, присоединяясь к нашей увлекательной беседе. — Я очень хочу узнать, что они здесь, на этом берегу, забыли.

«Я тоже!» — подумал я, но вслух ничего не сказал.

Впереди нас ждало либо безбрежное озеро благодарностей… Либо не самая приятная беседа. Тут уж как получится. Не зная, что привело сюда этих людей, предсказать их точную реакцию было сложно. Я так думал, пока мы не подъехали к воротам. А потом уже можно было не гадать, потому что в дело вступал регой. Прямой, как копьё, простой, как топор. И такой же грубый, в силу природной честности и простоты, которые не изгладило даже аристократическое воспитание.

— Эй! В поселении! Воды вам в песках и тени в полдень! — прокричал Ситранис. — Вы что здесь забыли, придурки?

— Сам ты придурок! — обиделись за частоколом.

— А если по морде⁈ — расстроился регой.

— Да ты хоть знаешь, что тебе за такое будет⁈ — возмутился невидимый собеседник.

— Меня похвалят! — тут же нашёлся Ситранис, стягивая перчатку с руки. — А если ты после этого поумнеешь, то ещё и наградят!

— Да?.. — в голосе переговорщика со стороны поселения послышалось сомнение. — А ты кто такой?

— Я-а-а? — протянул Ситранис. — А вот ты выгляни и посмотри!

— Не будем! У вас лучники есть! — отозвался уже кто-то другой, явно постарше. — Сначала представьтесь.

— Хитрые какие! Это вы представьтесь! — потребовал регой и покосился на меня.

Я в это время осуждающе качал головой, всем видом выражая несогласие с методом решения проблем, выбранным местной аристократией.

— Ишер, брат, а давай им частокол подпалим! — попросил регой. — Или подними там внутри вихрь! Чего они хамят, а?

— Не надо ничего палить, — я усмехнулся и заговорил громче: — Я воевода Ишер, командир отряда наёмников. Мы выполняем задание командования объединённого войска Приречья и Междуречья. Цель — уничтожение демонов и сдерживание орды к югу от Ферунда. Назовите себя и цель, зачем сюда сунулись.

— Сунулись мы по делам! — заявил первый переговорщик, а потом послышался звон, будто кто-то стукнул рукой по металлу и сдавленное: — О-о-ой!

— Я триосм Павр, командую десятой триосмией триста восемьдесят четвёртой сотни береговой охраны Ариса, — ответил голос постарше. — А мы тут…. Мы тут по делам!

— Какие у вас дела, к демонам, на правом берегу Тихой⁈ — возмутился регой.

— Служебные! — пискнул первый переговорщик.

— Парень, тут не Междуречье, — не удержался я. — Тут правый берег весь из дерьма нынче. И вы в него вляпались прямо по самые шеи. Это ваши лодки в зарослях на берегу к северу отсюда?

— Наши! — отозвался голос триосма.

— Открывайте ворота и выходите, — потребовал я. — Все, кто у вас там есть.

— Не выйдем! — крикнул молодой.

— Не выйдете, так я вспомню, что ещё и шептун. И в самом деле подниму там у вас вихрь, который вам песком кожу снимет!.. — рявкнул я. — А ну живо вышли!..

— Мы выходим! — отозвался триосм. — Не надо вихрей…

— Суров, воевода! — оценил Ситранис, повернувшись ко мне с радостным лицом. — Наш человек!

— Давайте отъедем, — хмуро предложил я. — Мне ещё с людьми рубиться не хватало…

Частокол был, к слову, совсем свежий. Создавалось ощущение, что его достроили буквально на днях. И с каждой такой деталью история становилась всё загадочнее…

Не прошло и чаши, как ворота в частоколе медленно распахнулись. Из поселения стали выходить люди. И, нет, там была не только триосмия береговой охраны. Там ещё было человек сорок местных жителей. Мужчины, женщины, стар и млад. Дети тоже имелись.

Впереди шагал, что удивительно, не триосм, а огромный мужик лет сорока. Руки у него были, как мои ноги, а ноги у него были, как… Как не знаю что, достойное сравнение я не придумал. Но я бы ему под них лучше не попадался. Кроме набора массивных конечностей, у мужчины были грубые черты лица, борода, заплетённая в множество тонких косичек, и длинные волосы, перехваченные ремешком на лбу.

Ещё был нос. Круглый такой, широкий и с золотым кольцом в левой ноздре. Казалось, всё большое лицо незнакомца состоит из волос, носа и сверкающих гневом глаз.

Впрочем, примерно половина мужчин в поселении обладали похожими статями и телосложением. Да и лицом неслабо напоминали гиганта. У некоторых были серебряные кольца в правых ноздрях. Некоторые и вовсе обходились без украшений на лицах.

Триосмия береговой охраны на их фоне выглядела… Ну, похоже, что компанией подростков, невесть зачем нацепивших доспехи и взявшихся за оружие.

— Да кто бы сомневался… — скривился Ситранис, увидев людей во главе процессии. — Папары!

— Я Игрешт, староста деревни! — заявил мужчина с золотым кольцом в ноздре. — И мы никуда не уйдём! Это наша земля!

Я молча поднял руку, давая ему знак помолчать, отчего здоровяк, кажется, даже опешил. Во всяком случае, требование выполнил. А я тем временем повернулся к Ситранису и тихо попросил:

— Просвети-ка меня, умник.

— Папары! — шёпотом повторил Ситранис, указывая на вышедших жителей так, будто это всё объясняло.

— И? — я чуть наклонил голову.

— Ну……! На всю голову! — красноречиво пояснил Ситранис.

— А-а-а-а! — протянул я. — Ну да, это многое объясняет. Только я опять ничего не понял.

— А ты сам с ними поговори! — посоветовал регой, и в его глазах мелькнуло что-то, похожее на сочувствие.

— Ты мне хоть объясни, что за папары, — поднял я бровь. — Чтобы я знал, с кем дело имею.

— Вы там долго шептаться будете, дохляки⁈ — проревел староста, но я снова поднял руку ладонью вперёд, и он удивлённо замолчал.

— Народность это такая… — чуть прояснил ситуацию Ситранис. — Коренное население Зелёных холмов.

— Прямо коренное? — с трудом поверил я.

— По легендам, когда исследователи Первого Царства открыли Зелёные холмы, эти папары уже там жили, — соизволил подробнее объяснить Ситранис. — А по их легендам, они ушли из Междуречья, потому что злые и глупые людишки жизни им не давали. И они, мол, куда подальше ушли, чтобы не перебить всех злых и глупых… Не хотели, дескать, впоследствии богам объяснять, зачем такую большую резню устроили.

— Эй вы! Да я вам сейчас все кости переломаю! — заревел староста. — Вы зачем нас всех сюда вытащили, а⁈

— Ясно, — покивал я и обернулся к селянам. — Ну и что вы тут делаете до сих пор? Вы не слышали, что демоны идут?

— Да имел я этих демонов! — проревел староста. — Правда, мужики⁈

— Да! Ага! — отозвались вразнобой местные здоровяки, а некоторые и жестами показали.

— Ладно… — я спокойно вылез из седла, остановился рядом с трупом, оставшимся на месте гухула, кода тот потерял псевдоплоть, подцепил его рукой за шкирку и поднял, наглядно демонстрируя селянам. — А ты уверен, что через десидолю мне не придётся видеть твою тушку вот в таком виде?