До моей смерти восемь лет (СИ), стр. 13

— Она моя мать.

— Знаю.

— Я не могу просто…

— Можешь, просто не хочешь.

Я встала так резко, что стул с шумом отъехал назад.

— Вы не знаете, чего я хочу.

— Знаю, чего ты боишься.

— И чего же?

— Что если признаешь её виновной, придётся признать: все эти годы ты была одна.

Тишина стала плотной.

Грейвс отвёл взгляд к окну. Очень деликатно. Но я всё равно видела, что он слышит каждое слово.

За стеклом серый двор Вейров жил своей обычной жизнью. Конюхи меняли упряжь. Стражники возвращались от ворот. Женщина в сером переднике несла ведро, ругалась на кого-то вполголоса и чуть не поскользнулась на мокром камне.

Мир не остановился от моей боли.

Да он вообще никогда не останавливается, нахал.

— Я была одна, — сказала я.

Голос вышел спокойным.

Почти.

— Просто раньше называла это семьёй.

Адриан ничего не ответил.

И впервые его молчание не давило.

Я села обратно. Медленно. Очень хотелось не выглядеть девочкой, которая сейчас расплачется, получалось так себе, но я очень старалась.

Грейвс осторожно переложил первый документ в сторону.

— Есть ещё три договора. Один касается северных лесов. Второй — рудников у Мёрзлой реки. Третий — залога родового артефакта.

Я подняла голову.

— Какого артефакта?

Грейвс взглянул на Адриана.

Тот нахмурился.

— Не смотри на меня. Она должна знать.

Поверенный достал тонкий лист с чёрной лентой.

— Родовой ключ Вейр. В документах его называют «объектом наследственной ценности без самостоятельной магической функции». Описание ложное, так как ключ открывает нижний архив северного дома и подтверждает право наследницы на родовую защиту.

Я коснулась кулона.

— У меня есть кулон.

— Кулон — малая защита, — сказал Адриан. — Ключ — право приказа.

— Где он?

Грейвс помедлил.

Вот уже по одной его паузе стало ясно: сейчас мне снова захочется кого-нибудь придушить.

— Согласно последнему акту хранения, ключ находился в столичном доме вашей матери.

В доме Элсмеров. Ну конечно. Где же ещё?

Все важное лежало рядом. Под замками. Под распоряжениями управляющего. Под словами о нервах, воспитании, приличии и благодарности.

Я закрыла глаза.

— Рован знает, что ключ настоящий?

— Теперь точно знает, — сказал Адриан. — Если раньше сомневался, белый ворон у башни развеял сомнения.

Я открыла глаза.

— Думаете, он понял?

— Рован Элсмер не глуп. Он мог не знать, что ты способна разбудить границу. Но теперь у него есть трое напуганных людей, один с обожжённой рукой, и пустая спальня в доме. Он сделает выводы.

— Значит, попытается вернуть меня.

— Уже пытается.

Дверь кабинета открылась без стука.

Вошёл высокий мужчина в сером плаще, с грязью на сапогах. Один из тех всадников, которых Адриан отправил к просеке. Поклонился коротко, без столичной вычурности.

— Милорд. Двоих взяли. Третий ушёл. Тот, что с арбалетом.

Адриан встал.

— Куда?

— К столице.

— Ранен?

— Да. Но в седле держался.

— Значит, к вечеру Элсмер будет знать всё.

Я села ровнее.

Странно, но страха не было. Или был, но какой-то новый. Не тот липкий, прежний, когда хотелось стать тише, ниже, послушнее. Сейчас страх больше походил на злость с холодными руками и разумом.

— Что с пленными? — спросила я.

Всадник посмотрел на Адриана.

Дядя кивнул в мою сторону.

— Отвечай наследнице!

Мужчина снова поклонился. Теперь мне.

— Один молчит. Второй сказал, что приказ был вернуть вас живой и без видимых ран. Если сопротивление невозможно скрыть, представить дело как истерический побег.

Я усмехнулась.

— Нервы. Опять.

— Ещё он сказал, что граф готовит письмо в королевскую канцелярию, — продолжил всадник. — О временной недееспособности леди Вейр.

Грейвс выругался себе под нос.

Адриан подошёл к столу.

— Быстро.

— Обычный ход? — спросила я.

— Старый, — ответил Грейвс. — Если граф докажет, что вы действуете неразумно и подвергаете себя опасности, он может просить корону утвердить временного опекуна до вашего брака или до медицинского заключения.

— Опекуна.

Слово оказалось хуже цепи.

Цепь хотя бы честно холодит кожу. А опека улыбается и говорит: «тебе так лучше».

— Кого?

Адриан посмотрел на первый договор.

Я поняла.

— Кассиана.

— Возможно, — сказал Грейвс. — Герцог Морвен обладает положением, репутацией и влиянием при дворе, и поэтому для канцелярии он будет выглядеть надёжнее, чем северный лорд с вооружёнными людьми у ворот.

Адриан хмыкнул.

— Особенно если северный лорд въедет в столицу и разобьёт Элсмеру лицо.

— Милорд, подобный шаг укрепит их позицию.

— Зато доставит мне удовольствие.

И тут я рассмеялась.

Коротко. Нервно. Но так по-настоящему.

Все посмотрели на меня. Даже всадник у двери.

Я закрыла рот рукой, только смех уже сорвался и разлетелся по кабинету, между печатями, папками и чужими преступлениями. Вот ведь дожила. Мать меня продала, отчим объявляет безумной, будущий муж участвует в сделке, а я смеюсь, потому что дядя хочет разбить Ровану лицо.

Хотя, если честно, я тоже хотела.

— Простите, — сказала я, утирая глаза. — Просто впервые за много лет кто-то предлагает решить проблему ударом в лицо, а не разговором о моём самочувствии.

Адриан смотрел на меня несколько секунд.

Потом всё-таки улыбнулся.

Сурово, едва заметно.

— Не привыкай. Удар в лицо редко решает всю проблему, ко, к сожалению, только самую приятную её часть.

Грейвс потёр переносицу.

— Нам нужен законный ответ. Быстрый. До обращения Элсмера в канцелярию.

— Какой? — спросила я.

Поверенный выложил передо мной чистый лист.

— Вы официально заявите, что покинули дом Элсмеров добровольно для проверки состояния родовых дел. Подтвердите дееспособность перед независимым магистратом. Возобновите мои полномочия как поверенного дома Вейр. Запросите опись имущества и корреспонденции, удерживаемых в столичном доме, так как только подобный пакет остановит попытку опеки.

— На бумаге, — сказал Адриан.

— Закон иногда начинает с бумаги, милорд.

— А заканчивает кровью.

— Потому я и предпочитаю писать быстро.

Я взяла перо.

Правая ладонь болела. Лекарь перевязал её совсем недавно, и любое движение отдавалось жжением в пальцах. Неприятно, но терпимо. После плахи многие вещи вдруг стали терпимыми. Удивительное, надо сказать, приобретение.

— Диктуйте.

Грейвс начал говорить.

Фразы были сухими, тяжёлыми, с длинными хвостами: «Я, Элиана Вейр, наследница дома Вейр…» «Находясь в здравом уме…» «Добровольно прибыв в северную резиденцию…» «Требую восстановить прямую передачу корреспонденции…» «Отзываю любые не подтверждённые мной полномочия…»

Я писала медленно.

Каждое слово вставало камнем в новую стену.

Не клетку.

Крепость.

В конце поставила подпись.

Элиана Вейр.

Без второго имени.

Без Селесты.

Не потому, что одно слово могло вычеркнуть мать из крови. Нет. Но сейчас мне хотелось хотя бы на бумаге принадлежать себе и отцу, а не женщине, которая подписывала мою жизнь чужим людям.

Грейвс дождался, пока чернила подсохнут.

— Копии нужно отправить в три места. Королевская канцелярия, магистрат северного округа и…

Он замолчал.

— И? — спросила я.

Адриан взял лист.

— Теневая гвардия.

Воздух будто изменился.

Каэль.

Имя не прозвучало, но я услышала его так ясно, словно кто-то произнёс вслух.

Я заставила себя не отводить глаза.

— Зачем?

— Если Элсмер заявит о твоей недееспособности, дело попытаются провести тихо, — сказал Адриан. — Теневая гвардия следит за злоупотреблениями среди знати, когда они касаются короны, наследства и магических прав.

— Командующий сейчас в столице?