На границе Великого леса. Тетралогия (СИ), стр. 63

– Да, у них так, – рассеянно ответил я, изучая опись присланных ингредиентов.

Пока все четко. Составляющие алхимического зелья расфасованы по весам со скрупулезной точностью. Каждая баночка подписала и уложена в отдельную ячейку, на которые поделен ящик. Видимо, зелье и впрямь скоропортящееся, а это все заготовлено где‑то далеко отсюда профессионалами высочайшей пробы. Так относиться к своей работе могут только настоящие мастера. Я щелкнул тумблером, ставя на разогрев перегонный куб, а потом начал готовиться к работе. Все должно быть под рукой. Ножи, ложки, лопатки и прочее. Бегать и искать все это мне будет просто некогда. Как там сказала Инвитари Лаурана? Неудача может закончиться для меня фатально? Интересно, что она имела в виду? Остается надеяться на то, что в авалонском несколько иные оттенки для привычных выражений. А то почему‑то жить хочется, просто сил нет.

Я достал из холодильника сваренный по особому рецепту энергетик, который буду потреблять ближайшие два дня в неполезных для организма количествах. Открутил крышку и сделал первый глоток.

– Ну, господи, благослови на изготовление зелья колдовского для нелюди злокозненной! Хм… И вроде правду сказал, и вроде звучит как‑то двусмысленно… Ну, да ладно. Поехали!

Инвитари Лауранна приехала ровно в одиннадцать тридцать и разбудила меня нежной щекоткой. Я просто отрубился, сидя на стуле. Тетка Валя мышкой выскочила на улицу, едва увидела знакомую машину у входа, а я к тому времени уже безмятежно спал, прислонившись к стене. Невероятная усталость давала о себе знать. Можно не поспать два дня, но попробуй все это время сохранять предельную концентрацию. Это состояние знакомо хирургам на войне и летчикам‑истребителям. Вот и меня после тяжелой работы расплескало, как кисель.

– Эй, снага! Просыпайся! – услышал я чарующий голос, в котором слышались недовольные нотки. Еще бы. Ее величество ждать изволят, пока недочеловек нагло дрыхнет.

– А? – открыл я глаза, ощутив нежный аромат зелени прямо у собственного носа. Сексуального в этом аромате, кстати, нет ничего. Как будто лист подорожника между ладоней растер. До девочек‑кошек в плане запахов эльфийке далеко.

– Что это за херня? – не на шутку перепугался я.

Оказывается, меня щекотало отнюдь не ее эльфийское величество, а какая‑то зеленая веточка, растущая прямо из соседней полки. Госпожа атташе не захотела касаться низшего существа и вырастила побег, который ткнулся кончиком прямо в мой нос. Я брезгливо оттолкнул ветку в сторону, а Инвитари, не меняясь в лице, сделала легкое движение кистью, и ветка втянулась в полку, как будто и не было ничего. Круто, что тут скажешь. Мне бы так уметь. Я бы тогда лесопилку открыл.

– Да, спасибо, я уже проснулся, – протер я глаза и протянул ей приготовленный пробник. – Вроде вкус похож на клафути, но я настоящий десерт никогда не ел. У нас тут черные вишни не растут. Так что, пардон муа, мадам. Что вышло, то вышло.

– О! – она смотрела на меня расширенными глазами. – Ты удивляешь меня все больше и больше. Достаточно было строго следовать инструкции. Никто не ожидал, что в этих диких местах кто‑то знает этот вкус.

– Чёйта у нас места дикие? – не на шутку обиделся я за родной город. – Свет горит, троллейбусы ходят. Асфальт опять же… Ну ладно, с асфальтом я самую малость погорячился. Но все равно, неправда ваша, мадам! Наш город – это культурная столица междуречья Дона и Воронежа. У нас и театр есть! С буфетом! Он самый академический от Богучара до Моршанска! И от Касторной до самого Балашова! Это же о‑го‑го! Круть! Моща! А вы говорите…

Инвитари, совершенно ожидаемо, мой словесный выпад проигнорировала. Ее интересовало только зелье, а не мнение какого‑то ничтожества из захолустного сервитута. Она опять проделала несколько пассов вокруг склянки, затянув ее зеленой пеленой, после чего капнула бесцветную жидкость на ладонь, лизнула ее и расплылась в довольной улыбке. У меня даже сердце зашлось, когда эта высокомерная каменная маска стала напоминать живую женщину, невероятно притягательную в своем совершенстве.

– Твой гонорар, – протянула она чек. – Это действительно гонорар, а не какая‑то пошлая оплата. Это был высокий класс, снага.

– Пятнадцать тысяч! – у меня даже сердце зашлось и начало пропускать удары. – А можно вопрос, госпожа?

– Спрашивай, – она немного наклонила голову, а на ее фарфорово‑гладком лбу залегла легкая морщинка недовольства.

– Почему все‑таки я? У вас полно денег, и вы можете себе позволить любого специалиста в стране.

– Ты дешев и достаточно профессионален, – отчеканила она. – А еще ты несклонен к выдаче информации. Это твоя внутренняя установка, и уже одно это делает тебя ценным. Но все‑таки главное – ты очень дешев. Мои фонды не беспредельны, чтобы ты сам себе не нафантазировал. Эта работа в столичной лаборатории обошлась бы мне втрое дороже. Да еще и взялся бы за нее далеко не каждый. Уж очень трудоемкое зелье. Тут, в провинции, люди не так избалованы, и с ними легче договориться. А еще это зелье живет всего двенадцать часов, после чего его можно вылить. Его достаточно тяжело транспортировать из Москвы. Я удовлетворила твое любопытство?

– Почти, – набрался я наглости. – Мы с вами продолжим сотрудничество?

– На пару хороших заказов ты точно можешь рассчитывать, – милостиво кивнула эльфийка. – Завтра тебе привезут рецепт для переработки женьшеня.

– У меня будет просьба, госпожа, – набрался я еще большей наглости. – Я отдам вам этот женьшень бесплатно, и даже за работу ничего не возьму. Но взамен вы расскажете, что за зелье из него я буду делать, как его правильно применять, и каков его эффект.

– Ты вообще представляешь себе стоимость этого корня, снага? – остолбенела она. – Это очень дорогой продукт. Я заплатила бы за него хорошие деньги.

– Знание стоит намного дороже, – с деланным равнодушием пожал я плечами. – А нужных корней я накопаю столько, сколько понадобится. Хтонь – мой дом родной, пока я дружен с Хозяином.

– Вот даже как! – прошептала она, глядя на меня остановившимся взглядом. – Хорошо, снага. Это приемлемая цена. Ты получишь то, что хочешь.

– Ага, – задумался я, когда она вышла, оставив в аптеке легкий запах весенней листвы. – Пара заказов, и все. А что будет потом? А хрен его знает, что будет потом. Может, Зоотерика свой отдел восстановит и заберет заказы себе. А может, госпожа магический атташе закончит то, для чего приехала сюда. А для чего она сюда приехала? Что ей понадобилось в нашей Хтони? Я ведь затолкал ей наживку прямо в рот. Она не может не клюнуть. Я прям сердцем чую, что стал для нее очень важен. Раз высшее существо извинилось перед таким тараканом, как я, значит, ей действительно здесь что‑то нужно.

Я вернулся в лабораторию, чтобы немного прибраться после трудовых подвигов, и с удивлением обнаружил вместо листов с рецептурой зелья только горстку тончайшего пепла. Вот это новости! Интересно, что же я тут такого наварил?

– Да пошла ты, коза драная! – показал я средний палец в сторону входной двери. – У меня сканер дома стоит. Все давно уже скопировано и спрятано в надежном месте. Высокие технологии в колдунстве, йопта! Ты‑то, наверное, еще при свечах уроки в школе делала, вот и не одупляешь ситуэйшн. Привыкай, бабуля! Двадцать первый век на дворе.

Глава 6

Надо сказать, настойка женьшеня в изготовлении оказалась ничуть не сложнее домашнего компота. Я даже разочаровался немного после таких‑то приключений. Но, видимо, ценность этого зелья была не в множестве уникальных компонентов, сваренных по сложнейшим рецептам, а именно в самом корне. Редкая штука, да еще и неописуемо высокого качества. Надо ли говорить, что пару литров я себе отлил, ибо тот самый жемчужно‑золотой цвет с включением радужных всполохов у меня получился и так. Корень оказался до того хорош, что я незаметно для клиента скроил пятую часть. Да и как не скроить, когда зелье это называлось до крайности непритязательно: «Безупречность». Тут шаловливые ручонки сами тянутся.