На границе Великого леса. Тетралогия (СИ), стр. 108

– Прости, Хозяин. Не со зла он это. Молодой, глупый еще. Не карай его.

Вместо ответа зеленая веточка, растущая рядом, почернела и сбросила листья, отчего настроение Митяя упало до земли. Хозяин дал свой ответ. Ловчий подошел к барину, который сидел в складном кресле и посасывал винцо. Сказал.

– Уходить надо, барин. Лес злой на нас.

– Закрой рот, мужик, – презрительно ответил хозяин. – Ну что мне это зверье сделает? Прошлым летом граф Коновницын в Хтонь ходил, и ничего.

– Там куда слабее лес, – упрямо ответил Митяй. – Здешняя Хтонь могуча, барин. Тут, говорят, целых два хозяина. Не будет удачи. А граф Коновницын с собой магов‑природников взял и чуть ли не взвод охраны. Они его по тому лесу и вели.

– Гнать тебя надо, Митяй, – сплюнул молодой граф и забросил пустую бутылку в кусты. – Старый ты, дурной и трусливый. Вот вернемся в поместье, собирай вещи и вали на все четыре стороны.

– Да как же, ваше сиятельство, – растерялся ловчий. – Еще мой прадед вашему роду служил. Нельзя же так!

– Пошли! – скомандовал граф, не обращая на слугу никакого внимания.

Они шагали еще час, и чем дальше команда углублялась в лес, тем теплее становилось, и тем больше на деревьях было листьев. Звери их почему‑то не трогали, и Митяй даже, грешным делом, загрустил. Неужели напрасно беспокоился? И место потерял! Люди, в барских вотчинах рожденные, иной жизни не знали. Телевизора у них не было, газет тоже. Дворянские юридики как будто окутывала плотная завеса, за которой шла неведомая жизнь. Вот потому‑то покинуть вотчину для обычного человека было сродни тому, чтобы уехать за границу без знания языка и без единой деньги на кармане. Да люди в Хтонь пойдут охотней, чем переедут в земский город, где все совсем не так, как в родной деревне. А вот Митяй задумался…

– А‑а‑а‑а! – заорал один из охотников, которого схватила какая‑то странная полупрозрачная лиана. Она плотно обвила его, прижав к стволу сосны, и бедолага на глазах бледнел, пока его пытались освободить. Лиану разрубили, и тело упало наземь бездыханное. Оно было покрыто маленькими кровоточащими точечками, а сам охотник лежал белее мела.

– Готов, – сказал бригадир, пощупав пульс на шее. – Отбегался Мишка. Что это за дрянь его схватила? Мы про такую и не слышали даже.

– Пошли! – нетерпеливо сказал граф. – Мы почти у цели.

Молодой маг оказался прав. Они вышли в самое сердце Хтони, где царило вечное лето. Удивительное озеро, сплошь покрытое белыми цветами, испускало в небо столбы пара, а у самого берега на компанию людей удивленно смотрел молодой курвобобр. Крошечный шарик огня опрокинул его на спину, и Петр Христофорович издал победный вопль.

– Как я его! А? Митяй! Принеси!

– Я уволен, – мрачно ответил ловчий, и хозяин уставился на него с тупым недоумением. Он сначала побледнел, а потом побагровел.

– Я сказал, принеси, – прошипел он, опасно сузив глаза. Его пальцы сжались в щепоть, как и всегда, когда он хотел бросить свой шар.

Митяй втянул голову в плечи, разделся и полез в воду, чтобы вытащить немаленькую тушу убитого бобра. Разноцветная жаба вскочила вдруг на лист кувшинки, что рос по соседству, и уставилась на ловчего глазами‑бусинами. Митяй застыл и словно прилип к ней взглядом, завороженный переливами огней на ее шкурке. Он знал, что чем ярче тварь, тем она опасней. Так природа метит тех, кого наделила силой для отпора врагу.

– Ты чего там? Заснул? – послышался крик с берега, но Митяй не шевелился. Он дождался, когда лягушка сиганула в воду и уплыла. Только тогда он посмел вытащить на берег тушу убитого барином бобра.

– Разделать, хозяин? – угодливо спросили охотники. – Тут много всего. Животина молодая, сильная. Ливер у нее отменный будет.

– Себе забирайте, – лениво махнул рукой граф. – А мне стул поставьте и стол. Обедать желаю. Посидим чуть‑чуть и назад пойдем. Много разговоров об этой Хтони. Барахло полное. Жаль, боев тут больше не проводят. Вот помню, я в прошлом году обкурился и на какого‑то неудачника‑снага поставил. А он возьми и выиграй. Вот смеху‑то было. А потом лес разбушевался. Хорошо, у меня амулет телепортации был.

А вот у охраны твоей такого амулета не было, – сжал зубы Митяй. – Все тогда полегли. Трое здоровых парней. У одного жена и ребенок маленький остались.

Ловчий повел взглядом по сторонам и оторопел. Гигантская поляна, центром которого было озеро, окружена густым лесом. И на ветвях Митяй увидел несколько жутких птиц с огромными клювами и кожистыми крыльями. Они сидели молча, немигающим взглядом рассматривая людей у озера. Они даже не шевелились, напоминая гаргулий на фасаде графского особняка.

– Смотри! – Митяй ткнул локтем одного из охотников.

– Цапли‑кровососы, – напрягся тот. – Надо с открытого места уходить. И быстро.

Митяй отошел в сторону, где барские егеря сервировали обед, и негромко сказал.

– Бегите отсюда, прямо сейчас бегите! Нам конец тут.

– Барин заругает, – пугливо посмотрели на него егеря. – Или как тебя вот, со двора погонит. Иди, Митяй, не вводи в грех. Молодой господин наш великий маг. Он зверя отгонит.

– Дураки! Я вас предупредил, – сплюнул ловчий и пошел искать кусты погуще. Происходящее нравилось ему все меньше и меньше.

Он почти дошел до кустов, но тут стаи цапель стали срываться с веток и атаковали непрошеных гостей. Из воды полезли курвобобры, а из лесу выбежала стая аленей во главе с безрогой самкой. Раздался трубный рев, и стадо ринулось в атаку. Охотники и егеря засуетились, захлопали выстрелы, забились на траве первые птицы. Митяй загнал в ствол патрон с жаканом и застыл, вспоминая господа. Не уйти ему от своей судьбы. Вот же она, прямо на него несется, опустив рогатую башку.

А на его глазах разворачивалась битва. Барин Петр Христофорович труса не праздновал. Он сбил несколько цапель огненными шарами, а потом окружил стоянку кольцом пламени. Алени бегали вокруг, ревели, но перепрыгнуть через преграду не могли. Они валились один за другим. Охотники стреляли прямо через огонь.

А вот Митяй такой защиты не имел. Он смотрел через прицел на аленя, который бежал в его сторону, наклонив острейшие рога. Ловчий шевелил в молитве бледными губами, выбирая время для выстрела, а потом, когда это самое время наступило, нажал на спусковой крючок. Тяжелая пуля разбила страхолюдную морду, но рога все равно задели ловчего, а взявшее разгон тело придавило его своей тяжестью. Митяй провалился в непроглядную тьму.

Василий с бригадой лежали в кустах и не отводили глаз от бойни, что развернулась на берегу озера. Молодой маг был силен, и он поставил огненную завесу, через которую не могли пробиться звери. Все его люди укрылись за ней, кроме одного. Он стоял метрах в десяти от кустов, целясь из гладкоствола в несущегося прямо на него аленя.

– Титановые яйца у мужика! – невольно восхитился Василий, и Фриц поддержал его согласным ворчанием.

– Он труп, сотку ставлю, – шепнул Фриц.

– Отвечаю, – сказал Борька. – Завалит зверя.

Незнакомый мужик единственным выстрелом разнес морду аленя, но умирающая тварь все же снесла его, придавив своей тушей. Алень разорвал ему плечо, и под телом незадачливого туриста расплывалась алая лужа.

– Пошли, – сказал Василий. – Надо вытащить парня. Вдруг живой.

– Я пойду, – вызвался Борька. – Если живой, Фриц мне сотку торчит.

– Я с тобой, – сплюнул кхазад.

Они подошли к телу убитого зверя, вытащили тело мужика и спешно поволокли его в кусты, где ему тут же замотали разорванное плечо. Чужак застонал и открыл глаза.

– Меня Митяй зовут. Я графов Матюшкиных ловчий. Чё там барин мой? Жив?

– Жив пока, – выглянул на поляну Василий. – Но это ненадолго. Силушка у него заканчивается.

– Графиня наша ума лишится, – простонал Митяй. – Единственный ведь сын. Надо пойти помочь…

– Лежи тихо, вояка, ломом подпоясанный, – придавил его могучей рукой Василий. – Тебя Великий лес пощадил, так не гневи его. Он второго шанса не дает.