Капитан ближнего плавания (СИ), стр. 21

Но этот «универсализм» четвертой конюшни появился гораздо позже создания самой станции, изначально она только для ремонта «Горбунков» создавалась — и с тех пор она так «конюшней» и называлась. И даже когда она полностью перейдет на обслуживание кораблей Дальфлота и, скорее всего, дислокацию свою поменяет (уж больно дорого было вылезать из Сатурнианской «гравитационной ямы»), то конюшней она и останется…

С Титана возили в основном азот, понемногу возили, только для создания «нормальной атмосферы» в куполах марсианских станций. Азота в атмосфере этого спутника Сатурна было даже больше, чем в земной, в разы больше — но все же вытаскивать газ оттуда получалось дороговато и массовые перевозки Служба собиралась налаживать уже гораздо позже. Последние лет триста собиралась — и те же «Рысаки» как раз для перевозки азота с Титана и проектировались. Но разведчики Дальфлота обнаружили, что на далеком Плутоне азота (в замерзшем виде) чуть ли не на порядки больше, чем на Титане, а возить газ оттуда гораздо дешевле (хотя и много дольше) — и работы вокруг Титана приостановились. Не полностью замерли, но теперь азот оттуда возили только для компенсации утечек с марсианских станций, а для этого хватало и пару «Бурлаков» в неделю, да и то лишь в течение полугода (земного) за год уже марсианский, когда Марс находился в одном секторе орбиты с Сатурном, а в остальное время максимум один буксир в неделю с Титана отправлялся. Ну а когда на трассу к Плутону выйдет первый десяток «Рысаков», все работы тут свернутся полностью: в окрестностях Сатурна больше ничего интересного для реализации Преобразования не нашлось. А наступит это «счастливое время», как говорили работники орбитальных станций возле Титана, всего-то лет через двадцать — однако они, как было уже известно некоторым людям в руководстве Службы, сильно ошибались… относительно сроков ошибались. И, сколь ни странными это может показаться, затея курсантки из первого класса школы капитанов довольно сильно на эти сроки повлияла.

В начале мая в сети был опубликован финальный отчет группы дефектоскопистов, проверивших «Семерку» и второй отчет, на этот раз «предварительный», от специалистов второй конюшни, которые провели предварительную оценку состояния доставленного с Цереры двигателя. И Капитолина Георгиевна, с отчетами ознакомившаяся, пришла в состояние «бурного негодования». Она с самого начала считала, что затея внучки граничит с полным идиотизмом, но теперь ее негативное восприятие этой «глупой идеи» вырвалось наружу — и она с возмущением пожаловалась мужу:

— Я просто поверить не могу, что наша Ирочка додумалась до такой глупости!

— Не такая уж это и глупость, — довольно хихикнул Тимофей Павлович, который вообще был единственным в этой большой и дружной семье, полностью затею внучки одобривший, — если бы это на самом деле было глупостью, то Сашка Сапожников ее предложение точно не поддержал.

— И он туда же! — гневно воскликнула Капитолина Георгиевна, — А ведь такой был хороший мальчик…

— … Хорошо учился в школе, кашку кушал, бабушек через дорогу переводил, — уже откровенно рассмеялся Тимофей Павлович. — Сашка же не просто так стал самым молодым капитанов «Бурлака», он думать умел! И сейчас думать, как я вижу, не разучился.

— А я, по твоему, окончательно дурой стала? Вот скажи мне, какая от ее затеи может польза для Преобразования получиться? Тут ведь по всему выходит, что проще новый «Горбунок» изготовить, чем этот отремонтировать!

— А ты, Капитолина Георгиевна, сначала мне скажи, почему тебе Иркина затея не по нраву?

— Ах ты как! Тогда, Тимофей Павлович, слушай и попробуй объяснить, в чем я не права. Ладно, про стоимость ремонта я говорить не стану: хотя Сашка и пообещал вроде ремонт за счет Службы провести, но ведь он и сумму озвучил, а теперь получается, что выделенных им средств и на четверть ремонта не хватит. Но Ира все же сумела деньги собрать бльшие и, подозреваю, корабль все же отремонтирует. Ну и будет у нее корабль — и что? Сейчас барж для первых трех серий «Горбунков», наверное уже совсем не осталось, и что она на этом возить станет?

— Так ведь при ремонте доработают до двенадцатой серии как минимум: двигатель-то с двадцать второй ставить будут.

— Конечно проведут, за живые-то деньги отчего не провести? Но — и это я тебе как суперкарго говорю — частный «Горбунок» годится только в качестве орбитальной станции, когда на планете тебе все обрыднет. На нем вообще почти ничего возить смысла нет, не окупятся никакие перевозки! Потому и передают частникам только «Бурлаки», причем после того, как я придумала, как на них по двенадцать барж таскать: если по шесть таскать, то перевозки просто не окупятся! Вот почему в следующие десять лет почти сотню «Горбунков» списать намечено, а? Нерентабельные они, просто нерентабельные! А если Ира собирается возить по две баржи, да на старых двигателях… Ну что смотришь и улыбаешься, возразить-то есть чего? Вот то-то же!

— Вот смотрю я на тебя, Капитолина Георгиевна, и все больше понимаю, почему ты была лучшим суперкарго на Флоте, но на капитана тебя никто даже не предлагал выдвинуть. Ты действительно лучше всех рассчитывала грузоперевозки, но вот кроме как о грузах ты и не думала. А тут грузы вообще в последнюю очередь рассматривать смысл имеет, и Сашка это сразу понял. Правда, поначалу и он не догадывался, какую наша внучка бучу поднимет, но он просто на столь мощный отклик понадеяться побоялся: все же ему должность не позволяет пустым мечтам предаваться, начальник Ближнего Флота как-никак. Я тут как раз давеча с ним на эту тему парой слов перекинулся…

— Ну давай, просвети меня, глупую такую!

— Не глупую, я на глупых привычку жениться не имею. Но ты просто слишком уж флотская…

— Ага, а капитан Крылов вообще к Флоту отношения не имеет!

— Капитан Крылов затею внучки поддержал не потому, что догадался, к чему она приведет, а потому что Иришка ее вообще затеяла, мне уже потом Сашка объяснил, что тут и как. Ты знаешь, почему я капитаном стал? Я же не из флотских… вроде раньше тебе не рассказывал…

— Ну давай, расскажи.

— А давай мы на веранду пойдем, самоварчик поставим, чайку попьем: разговор долгим получиться может. Так вот, — продолжил капитан Крылов, когда в самоваре разгорелись угли, — мальчишкой я был обыкновенным. То есть, как и все мальчишки, любопытным: мне игрушку какую подарят, я в нее поиграю — а затем ломаю, чтобы посмотреть, как она устроена. И как-то раз — мне лет, наверное шесть было — дед Петр подарил мне игрушку просто замечательную: космолет. Но уже сразу сломанную, однако дед тогда мне рассказал, как в нее можно играть интересно, если ее починить получится.

— И ты решил, что пусть и Ира в сломанный космолет поиграет?

— Нет, я не договорил. Мы с дедом этот космолет года полтора чинили, и когда починили, космолет этот даже летать мог… я потом только узнал, что поначалу эти игрушки для полетов вообще не предназначались, но это уже неважно. Чтобы ее починить, я очень подробно изучил все, что можно было про космические корабли тогда узнать — и захотел уже и настоящие корабли водить. Очень захотел…

— Да, не подари тебе дед игрушку поломанную, я бы не получила такого замечательного мужа… а Сашка-то тебе что интересного про внучкину затею рассказал?

— Ну ты же его знаешь… Сначала он мне рассказал, что еще до Ресурсной войны двадцать второго века, когда корабли по морям плавали, во многих странах на флоте служили корабли… совсем уже старые, парусные. И курсантов на них по морю ходить обучали. Обучали паруса ставить, ветер ловить — в общем, всякой дряни, которая тогдашним морякам вообще в жизни никогда пригодиться не могла бы. Но те курсанты, которые на таких кораблях обучались, потом этим всю жизнь гордились. Но гордость — дело вообще десятое: они на лоханках этих познавали морскую романтику и судоводители из них получались лучшие. И — а это только первая польза от Иришкиной затеи — когда она этот седьмой «Горбунок» восстановит, он станет символом уже нашей флотской романтики.