Убийца в домашних тапочках, стр. 9

– Видимо, придется. – Джей-Эм взяла банку с джемом и стала вертеть ее в руках. – Но сначала надо ее сфотографировать.

– Очень дельная мысль. – Наседка развязала сетчатый мешочек, и по столу покатилась пуговица – тускло-серебристая, с тиснением, похожая на римскую монету.

Волоски на шее Джинни встали дыбом: на краю сознания снова замаячила какая-то мысль. Но прежде чем она оформилась, Наседка поймала пуговицу и передала ее Джей-Эм, а это значило, что обе оставили на ней свои отпечатки.

Джей-Эм осторожно положила пуговицу на стол, и Мелочь, сделав несколько снимков, вернула ее в мешочек.

– Все. Теперь-то у Уоллеса нет причин жаловаться.

– Вот именно, – согласилась Джей-Эм. – Это называется комплексная юридическая оценка.

Джинни казалось, что названия этому вообще не существует. Она молча взяла чайник, разлила чай по четырем чашкам и передала подругам печенье. Накануне вечером у нее не было аппетита, но теперь ей захотелось есть, и она взяла одно печенье себе.

Только Джинни успела надкусить печенье, как откуда-то снаружи донеслись рыдания. За рыданиями послышался пронзительный крик:

– Уоллес, мне надо поговорить с вами! Впустите меня. Откройте дверь!

Подруги переглянулись и все вчетвером заторопились на улицу. В дверь Уоллеса колотила какая-то женщина – на вид худенькая, правда, фигуру скрывал сильно поношенный плащ. Длинные темные волосы женщины были туго стянуты сзади, открывая угловатое лицо.

– Вам придется открыть мне дверь! – В голосе женщины слышались истеричные нотки.

– Это Меган, дочь Тимоти Харлоу. Бедная. – Уголки рта Наседки тревожно опустились.

Со всех сторон начали материализовываться соседи, желавшие знать, по какому поводу шум. Однако Меган, не обращая внимания на растущую аудиторию, продолжала рваться к Уоллесу.

– А я-то надеялась, что сосед-полицейский – гарантия спокойной жизни. – На пороге своего дома появилась раздраженная Ханна в халате. – Не трудитесь, милая. Его нет дома. Предыдущей партии ходоков я об этом уже сказала.

– Тогда я дождусь, когда он вернется, потому что мне необходимо с ним поговорить. Он совершил ужасную ошибку. – Меган вытащила из кармана плаща телефон и принялась ожесточенно набирать номер. – Я позвоню ему еще раз и так и скажу. Пусть знает, что настоящий убийца все еще на свободе.

Соседи в один голос ахнули.

– У нее шок. – У Наседки снова задрожали губы.

– Ей бы поосторожнее, иначе окажется в тюрьме, – предостерегла Джей-Эм.

– Кажется, ее пора спасать от нее самой, – решила Мелочь.

Прошагав по садовой дорожке, она подбежала к соседскому крыльцу, приобняла Меган и, шепча что-то ей на ухо, повела к дому Джинни.

– Ты не против?

– Нет, конечно, – неуверенно ответила Джинни.

Она обещала Уоллесу не вмешиваться, но он вряд ли обрадуется, когда вернется и обнаружит у себя под дверью бьющуюся в истерике женщину. А также когда узнает, что Мелочь прихватила кое-что с места преступления.

Подруги торопливо проводили Меган Харлоу на кухню и сунули ей в руки кружку горячего чая, однако молодая женщина перестала плакать далеко не сразу.

– Ну что, вам лучше? – Наседка подала ей еще один бумажный платок.

Меган взяла платок и высморкалась.

– Сп-пасибо. Но мне надо поговорить с инспектором Уоллесом.

– Обязательно. Но не у всех на глазах. Вы же знаете, люди такие сплетники, – продолжила Наседка.

Меган помрачнела и горько усмехнулась.

– Уж я-то об этом знаю как никто, поверьте. Я все еще здесь только потому, что не смогла бросить магазин на отца. А теперь… – Она снова разрыдалась и лишь через несколько минут подняла на женщин красные, с лопнувшими сосудами, глаза. – В голове не укладывается…

– Примите наши соболезнования. Но Хен права, нельзя ждать инспектора на крыльце. Уоллесу это не понравится. А вы пережили такое ужасное потрясение. Может, отвезти вас домой? – предложила Мелочь.

Наседка встревожилась:

– Нельзя бросать ее дома одну. Меган, вы можете пожить у кого-нибудь? У вас есть родственники? Друзья?

– Нет. Никто мне не поможет. И друзей у меня нет.

– Ни друзей, ни родных? Бедная вы, бедная. – Наседка разволновалась еще больше.

– Чего нет, о том и жалеть нечего. – Из глаза Меган скатилась слезинка. – К тому же я не усну, пока бедного Милоша держат в полиции.

– Почему вы думаете, что он невиновен? – Джей-Эм сверлила Меган взглядом, словно в зале суда.

Но гостья, не замечая этого, водила пальцем по ручке кружки.

– Потому что Милош и Ваня, его дядя, – наши хорошие друзья. Почти двадцать лет назад отец помог Ване открыть бизнес, а теперь на его мастер-классы не пробиться, его услугами пользуются все в округе. – Меган взглянула на Мелочь. – Ну… почти все.

– У меня денег не так много, – объяснила та. – Но я уверена, что он чудесный человек.

– Да. И Милош тоже. Уоллес держит его в полиции только потому, что Милош иммигрант. – Меган снова заплакала. – Его кто-то подставил.

– Как его могли подставить? И почему свидетели слышали, как он ругался по телефону с вашим отцом? – спросила Джей-Эм.

– Говорят, папины часы нашли в комнате Милоша, а еще что его рабочие ботинки были в крови. Но это неправда. Ботинки украли у Милоша неделю назад. Он разувается, прежде чем зайти в дом. На прошлой неделе он привез кому-то диван. Вышел – а ботинок нет. И человек, который их украл, наверняка подбросил их в комнату Милоша вместе с папиными часами. Его подставили. А если вы думаете, что обойщик со стажем позволит взять свои рабочие ножницы, чтобы кто-то воткнул их кому-то в спину, то вы просто мало знаете.

– Прошу прощения? На что вы намекаете? – ощетинилась Джей-Эм, но Наседка погладила ее по руке:

– Не волнуйся. Меган только хочет сказать, что уважающий себя портной бережет свои ножницы исключительно для работы.

– Понятно. – Джей-Эм потерла подбородок, словно обдумывая услышанное, и решительно кивнула: – Да, это другое дело. Даже странно, что никто не указал Уоллесу на этот факт.

– Ты же знаешь, как полицейские загружены. У них, наверное, совсем нет времени на хобби. – Мелочь покусала губу. – Но замечание и правда очень меткое. И как я раньше не додумалась!

– Там столько всего произошло, – напомнила ей Наседка.

Джинни не верилось, что один только аргумент про ножницы убедит Уоллеса в невиновности Милоша. Она повернулась к Меган:

– Что еще, кроме ножниц, заставляет вас думать, будто Милош невиновен?

Какое-то время молодая женщина молчала; тонкие пальцы потянулись к золотому медальону, висевшему на шее. Потеребив его, Меган прерывисто вздохнула:

– Понимаете… Мы любим друг друга. И он ни за что не причинил бы мне боль.

И Меган, потеребив медальон в последний раз, снова зарыдала.

Глава пятая

Воскресенье, шестнадцатое марта

Меган, то и дело отпивая из кружки и комкая салфетки, вывела на экран телефона фотографию. Милош Петрович казался моложе своих тридцати восьми; у него были светло-русые волосы, высокие скулы и теплые глаза шоколадного оттенка. Милош и Меган снялись в парке развлечений Блэкпул-Плежер Бич. Милош крепко обнимал Меган за плечи; в его взгляде светилась любовь. Меган, такая же влюбленная, положила руку ему на грудь, прямо под золотой подвеской.

Джинни склонилась ниже. Кажется, на Меган сейчас именно эта вещица? Нет. На фотографии не медальон, это что-то плоское, хитрой формы.

– Красивая, да? – Меган коснулась экрана – она явно поняла, на что смотрит Джинни, и увеличила снимок. Вблизи подвеска оказалась птицей с двумя головами под одной короной. – Сербский орел. Милош носил ее с детства.

– Очень симпатичная. Вообще я не приветствую, когда украшений слишком много, но ему идет, – признала Джей-Эм.

– И вы оба здесь такие счастливые, – прибавила Наседка.

Меган снова уменьшила снимок и вздохнула:

– Чудесный был день. Тогда-то все и началось. Понимаете, Милош ни разу не катался на американских горках. Поэтому я его позвала покататься. Мы дружили, мне и в голову не приходило, что он хочет чего-то еще. Ну посмотрите на меня. Я и в сравнение не иду с девушками, с которыми он мог бы встречаться. Но он сказал, что они ему не нужны. Сказал, что ему нужна я.