Убийца в домашних тапочках, стр. 7

К ним, таща в обеих руках сумки, уже направлялась Айрин, жившая через четыре дома от Джинни.

– Насколько я поняла, у нее была открыта входная дверь, и он нашел конверт на полу. Я была просто в ужасе! А вы весь день проискали бутсу. Мне так стыдно!

– Да ничего страшного. Кто знает, где кот ее нашел. Мальчишки так бесились, что сами могли ее к вам зашвырнуть. Постоянно запинывают мяч на задний двор к Уоллесу. Если его папаша увидит, ему это сильно не понравится.

– Папаша? – Джинни оглянулась на свет в окне соседского дома.

Айрин уже подошла к ним и, отдуваясь после ходьбы, поставила сумки на землю. Она без труда уловила нить разговора и повернулась к Джинни:

– Ну да. Утром Уоллес-папаша приехал. Вы наверняка не в курсе. Голову даю на отсечение, что он ничего вам не говорил. С другой стороны, от него вообще ни слова не дождешься. И если хотите знать, яблочко недалеко упало от склочной яблони. Вы видели Уоллеса-старшего, когда он приезжал в прошлый раз?

– С чего вдруг? – осуждающе сказала Ханна. – Тед в последний раз был здесь на Рождество, Джинни как раз уезжала.

– Точно. – Айрин понимающе кивнула.

Джинни, которая никак не могла привыкнуть, что ее соседям так много известно и друг о друге, и о ней самой, выдавила смиренную улыбку:

– Не знала, что он опять здесь.

– Приехал в десять утра, а Уоллес вдруг пулей вылетел из дверей и умчался на этой своей машине, – сообщила Айрин.

– И вид у него при этом был просто бешеный, – прибавила Ханна.

Оба мальчика с визгами и воплями снова вбежали в дом, и мать махнула на них бутсой:

– Смотрите бардак там не устройте. Я только что все прибрала. Так… на чем я остановилась?

– На том, что у Уоллеса было недовольное лицо.

– Да уж. Хотя ему бы радоваться. Наконец-то интересное дело.

Джинни прикусила губу.

Она никак не назвала бы случившееся интересным. При воспоминании о пропитанном кровью пиджаке ее передернуло.

Айрин погладила Джинни по руке:

– Все в порядке. Харлоу никто не любил. Самодур, который считал, что вот это самое не воняет. Удивляюсь только, как такое раньше не произошло.

– И верно, – согласилась Ханна. – Моя подруга как-то хотела связать держатель для туалетной бумаги и спросила, нет ли у него схемы, так он на нее наорал. Старый сноб и грубиян – больше ничего.

– И все же… По-моему, в этом деле все ясно.

– В каком смысле? – Джинни замерла. Она уже приготовилась к вопросам о том, как обнаружила тело, но куда больший интерес двух соседок вызвал пожилой мужчина, который, шаркая, направлялся к ним через дорогу.

– Слышали, что случилось? – Он подошел к ним.

– Еще раньше вас, – выпалила Ханна. – Последней его видела живым моя тетка, так что у меня новости из первых рук.

Джинни невольно ахнула. Тело нашла она, став тем самым участницей произошедшего, но тетя Ханны была последней, кто видел Харлоу живым, и это делало ее второй участницей дела. Они как бы обрамляли убийство с двух сторон. Джинни обхватила себя за плечи.

– Как удачно! – Айрин просияла. – И что она сказала?

– Удивительно интересные вещи. Тетка пришла к Харлоу в половине первого. Она собралась шить фартук и хотела купить какой-нибудь полосатый хлопок. Харлоу как раз ругался по телефону с Милошем Петровичем и после разговора был в отвратительном настроении. Тетя сообщила об этом звонке, и полицейские сразу поехали допрашивать Петровича.

Подозреваемый, да так быстро? Не может быть. И фамилия почему-то знакомая. Тут Джинни припомнила красивое кресло, которое видела в магазине. Его перетягивал Ваня Петрович.

– Он как-то связан с обойщиком?

– Да, Ваня – его дядя. Милош тоже приехал из Сербии и работает у дяди уже пару лет. Человек грубоватый, но порядочный. По-моему, он в основном занимается доставкой и всяким таким.

– В тихом омуте черти водятся, – мрачно заметил старик. – А между Тимоти и Милошем явно кошка пробежала, так что можно ставить точку.

– Вряд ли все так просто. Да, они ругались по телефону, но это не значит, что Милош имеет отношение к убийству. – Джинни все-таки не понимала, откуда соседи столько знают. Сколько она ни имела дела с Уоллесом, он оставался исключительно немногословным.

– Скажите это полицейским. Одна женщина в магазине слышала от своего зятя, что полицейские обыскали комнату Милоша и уехали с добычей. Наверное, нашли его отпечатки.

– Спорим, что им не платят двойную ставку за работу в выходные и к понедельнику они не закончат? – ядовито заметил старик. – Его в понедельник арестуют. И правильно сделают, скажу я вам.

– Это точно. Может, тогда и Уоллес перестанет беситься. И папашу своего куда-нибудь уведет. Моему старшему наведаться бы через забор, за мячом, только пусть сначала горизонт прояснится, – сказала Ханна, и тут из глубин дома донесся грохот. Соседка тихо выругалась. – Неужели нельзя хоть пять минут ничего не крушить?

– Вот погоди, они еще подрастут. Большие детки – большие бедки, – предрекла Айрин, после чего снова взяла свои сумки и кивнула старику: – Ну что ж, провожу вас домой. Когда в следующий раз захотите посплетничать, переобуйтесь, а то вы в шлепанцах.

– В них удобно, – проворчал старик, и оба зашаркали прочь, а Джинни направилась к себе.

Близился закат, занавески в гостиной Уоллеса уже были задернуты. Слабо тянуло жареным луком. Джинни поморщилась. Уоллес, кажется, питался едой навынос, и она не привыкла к запаху стряпни. Хотя, подумала Джинни, ему не помешало бы есть нормально. Особенно теперь, когда она понимала, что́ значит расследовать убийство и как напряженно работает следователь.

Дома Джинни задернула шторы и принесла чашку из зимнего сада. Эдгар так и спал в кресле, но на полу перед кадкой с цветком теперь лежал пластиковый пакетик на молнии. В одном углу остались отметины кошачьих зубов. Когда Джинни уходила к Ханне, пакетика не было. Значит, Эдгар притащил его в ее отсутствие.

Опять? Джинни утомленно вздохнула и отнесла пакетик на кухонный стол. Внутри оказались старые каталожные карточки, но, лишь высыпав их на стол, Джинни поняла, что́ перед ней.

На карточках были записаны рецепты.

Каждый отпечатан на машинке, названия подчеркнуты. Джинни когда-то сама практиковала такую систему, но давным-давно выбросила карточки. Она предпочитала готовить проверенные любимые блюда, а вдохновение черпала в интернете.

Вряд ли карточки принадлежали Ханне или Уоллесу. Правда, у Уоллеса сейчас гостит отец, но старик вряд ли захватил рецепты, собираясь к сыну. А значит, Джинни предстоит очередной поход к соседям.

– Жуткий ты кот… Ты что, собрался погубить мою репутацию?

Эдгар не ответил, и Джинни повращала шеей. После всего случившегося ей больше не хотелось никуда идти.

– Завтра схожу. Давай надеяться, что человек, у которого ты стащил эти карточки, не возжаждет внезапно… – она помолчала, читая карточку, – перевернутого яблочного пирога с миндальным муссом и коричной посыпкой.

Эдгар пристально посмотрел на нее, после чего полизал лапу и снова задремал. Джинни почти завидовала ему. Не веренице совершенных им преступлений, не тому, что кот знать не знал угрызений совести… а его способности засыпать при любых обстоятельствах.

Глава четвертая

Воскресенье, шестнадцатое марта

На следующее утро Джинни расставила на большом подносе двенадцать вымытых и высушенных банок. Пока она стерилизовала их, на плите в тазу пузырился джем.

Теплый запах томившихся на медленном огне горьких апельсинов наполнял кухню и струился в окно. Джинни удалось поспать несколько часов, но, проснувшись в пять утра, она так и не смогла снова задремать. Искать владельца карточек было еще слишком рано, поэтому Джинни прибралась в доме и взялась варить джем для киоска «Друзья Литтл-Шоу».

Прозвенел таймер. Джинни сняла крышку, дождалась, когда бульканье прекратится, и проверила кожуру вилкой. Идеально. С уже потным лицом она приступила к следующим этапам. Хорошо, что можно не думать о случившемся и целиком сосредоточиться на таких знакомых движениях: зачерпнуть, перетереть, размешать.