Из золота в свинец 3 (СИ), стр. 35

Оба — и Славик, и Роман — после моего рассказа были слегка на взводе и жаждали нового раунда установления справедливости. Роман из своих идеалистических побуждений, а Славик злился, что кто-то посмел поднять руку на его сестру. В любом случае парню на койке это не сулило ничего хорошего.

Мой друг наклонился к нему, выкрутил ухо и вежливо поинтересовался:

— Гражданин, вы не заметили ничего странного?

Главарь шайки взвыл, сжав в кулаках края одеяла. Затем, когда Роман его отпустил, он расхохотался с глазами, полными слез.

— Менфа плифели! Ха-ха, думаефе я эфих улофок не фнаю? Он — плохой полифейский, а эфоф? — парень кивнул в сторону Славика. — Холофый, да? Меня фафей фифней не фофьмете! Я фам нифефо не скафу!

Я цокнул и тяжело вздохнул.

— Ты так и не понял? — покачал головой. — В этой палате нет хорошего полицейского.

Глаза предводителя хулиганов широко распахнулись от ужаса. Славик наклонился и стал крутить какую-то гайку с лепестками. Парень снова взвыл от боли.

— Ты посмел поднять руку на мою сестру… — цедил сквозь зубы брат Лизы. — Я тебя живьем закопаю!

— Лучше тебе дать нам хоть что-нибудь, парень, — пожал я плечами и добавил погромче: — Или твоим дружкам.

Его дружки старательно делали вид, что вообще случайно оказались в этой палате. Одноглазый даже подглядывать боялся и на всякий случай накрыл голову подушкой. А второй, который старательно храпел, вдруг начал икать.

И вся маскировка насмарку — спящие не икают.

Я снова взглянул в напуганные глаза негодяя, внутренне немного ликуя. Теперь он десять раз подумает перед тем, как поджидать с непристойными предложениями какую-нибудь девушку в подворотне. Вдруг у нее тоже окажутся вот такие знакомые?

— Слушай, от меня ты свое получил, — сказал ему. — Вот этому, — показал на Романа, — в целом все преступники не нравятся. Он может утащить тебя в камеру на два дня… Как это называется?

— До выяснения, — отвечал Роман, плотоядно скалясь на хулигана.

— И ты оттуда можешь не вернуться. А у него, — я показал на Славика, — к тебе личные счеты. Стоит мне только выйти…

Главарь шайки смотрел то на моего друга, то на брата Лизы и явно все больше сходил с ума от страха. Но по-прежнему молчал. Как будто знание, которое он пытался от нас скрыть, пугало его еще сильнее.

Что ж, тогда ему нужно дать понять, что мы-то сейчас здесь, а тот, кого или что он защищает, далеко.

Разочарованно вздохнув, я оттолкнулся от спинки кровати и направился к выходу. Краем глаза видел, как Роман и Славик наклоняются над парнем, заслоняя его от меня. Не успел сделать и пары шагов, как меня остановил испуганный голос:

— Пофоффи! Ффой! Ммм!

Я замер.

— Он уфьеф меня, ефли уфнаеф…

— Я бы тебя точно прибил, — подбодрил его Славик.

— Офин фафень фплафифал наф о Лифе, — прорвало наконец главаря шайки. — Фофофил, фто Фифамин федло фафлафит фа инфу о ней.

— Слушай, Слав, что-то у него с дикцией совсем плохо стало, — сказал я, силясь понять говорящего. — Подкрути обратно, а?

Брат Лизы молча взялся за ту же гайку и покрутил в обратную сторону. Разумеется, под вопли этого мерзавца.

— О! Фак лучсе! Фпафибо! — взмолился он. Хотел, видимо, прекратить свои муки. Ну а Славику только волю дай за сестру отомстить… — Фифамин! Ее ифкал Фифамин. Мы рафкафали, ффо снали. Деньги нуфны были…

— Все равно не понял… — вздохнул я. — Кто Лизу искал?

Парень горестно взвыл, схватил с тумбочки рядом ручку с неразгаданным сканвордом и вывел одно слово.

Витамин.

— Впервые слышу, — пожал плечами Роман.

Я тем более не знал никаких витаминов. Вообще, считал их почти бесполезной добавкой, потому что нет ничего лучше закаливаний и занятий спортом на свежем воздухе. При хорошем питании, разумеется.

А вот Славик при виде этого слова побледнел, словно увидел призрака. Или свое отражение, парень-то он не самый привлекательный.

— Я знаю, куда нам ехать, — тихо прохрипел он и быстро пошел вон из палаты.

Мы поспешили за ним, а вслед неслось картавое:

— Фолько не гофофите, ффо я фам скафал!..

Когда вышли из корпуса, Роман сказал:

— Славик, если ты знаешь, где искать Лизу, то я вызову своих, и мы спасем твою сестру.

— Нет! — резко бросил тот, останавливаясь и разворачиваясь на месте, чтобы оказаться лицом к лицу с моим другом. Даже я опешил от той смеси ярости и страха, что отразились на лице Славика. — Именно потому, что я знаю, где искать Лизу, мы никого звать не будем.

Молодой парень с коротким ежиком светлых волос вины за собой все равно не чувствовал. Скорее, обиду, что его обманули, использовали. А вот его собеседник, коренастый и злой Никита по прозвищу Кефир, был иного мнения.

— Салага ты, Юрец! — зло сплюнул он на пол помещения, когда-то бывшего кабинетом начальника цеха. — Вит же сказал не кормить ее! Какого хрена ты поперся?

Слабый серый свет проникал внутрь сквозь пыльные, заклеенные газетами окна. Некоторые из них были разбиты, и порывы ветра тихо посвистывали, залетая внутрь. Из мебели здесь сохранились пара стеллажей и письменный стол — протертый и освобожденный от разного хлама. По полу валялись пустые бутылки, пластиковые канистры из-под воды, обертки, бумага. И несколько матрасов, чтобы спать.

— Мы не кормили ее со вчерашнего вечера, — буркнул парень. — Что мне было делать? Позволить ей окочуриться от голода? Вит бы нас за это тоже по головке не погладил.

— Мне лучше знать, за что Вит погладит, а за что — нет! Твоя задача была простой: дать ей воды, а не еды, вот и все. Скажи спасибо, что она тебе по морде не съездила, а пнула только поднос!

Кефир снова зло сплюнул, подошел к газовому обогревателю в центре комнаты и подкрутил его, добавляя тепла.

— Но лучше бы она дала тебе по роже… Ума бы прибавилось!

Юноша обиженно засопел, отошел в угол, где лежал его матрас, и сел на него, обняв колени. Его уже чертовски задолбало ночевать здесь, постоянно приглядывая за пленной. Хотелось в душ. Горячий, с сильной струей, чтобы наконец согреться.

— Ты все осколки собрал? — чуть спокойнее бросил Кефир. — Еще не хватало, чтобы она сама себя порезала. Вит с нас за это точно три шкуры сдерет.

— Все в ведре, — буркнул парень.

— Ладно… Она тебе сказала что-нибудь?

— Что лампа жужжит. И все.

— Пф, неженка. Я думал, она покрепче будет, раз сестра Славика. Пожестче, похитрее, а тут… лампа жужжит! — хмыкнул Кефир, но вдруг замер и через несколько секунд выпалил: — А ну, дай сюда осколки.

— Тебе надо — ты и возьми.

— Давай! Живо!

Крик Кефира буквально подкинул Юру. Он бросился к ведру рядом со столом, запустил туда руку и вдруг ощутил острую боль.

— Ай! — зашипел он, выдернув окровавленную ладонь. — Я порезался…

Но сильная затрещина заставила его позабыть о боли и вновь сунуть руку в ведро с мусором. Один за другим он выудил все большие осколки и сложил их на стол перед Кефиром. Тот оскалил гнилые зубы и рявкнул:

— Собирай… быстро!

Юрец, сглотнув обиду, стал складывать мозаику из осколков. Ему передалось беспокойство Кефира, руки задрожали, но за несколько секунд он все же выложил желтую как лимон тарелку.

— Твою мать… — процедил разозлившийся Кефир и в несколько широких шагов выскочил в коридор, где поймал двух праздно шатавшихся парней. — Вы двое, за мной! — Он резко обернулся в проеме и кинул испепеляющий взгляд на Юрца. — И ты тоже, салага! Быстро!

Юрец бросился следом, в последний раз глянув на пазл из осколков. На грязном потертом столе лежала разбитая тарелка, у которой не хватало длинного, острого куска.

Через минуту они вчетвером вбежали в холодный цех, где горела одна-единственная лампа. Под ней возле балки лежало скомканное одеяло из искусственного меха и обрывки веревки.

Вчетвером, словно не веря своим глазам, они вбежали в круг света. Кефир чертыхнулся и приказал:

— Обыщите цех, сейчас же! Она не могла пройти мимо нас! Отсюда только один выход… Найдите ее!