Таксист из Forbes 5 (СИ), стр. 12

Захаров слегка улыбнулся. Очень коротко.

— У вас личное?

— У меня личное.

— Хорошо.

Он сказал это «хорошо» в третий раз, и каждый раз оно значило что-то своё. Сейчас оно значило: «я понял, дальше разберёмся».

Захаров протянул руку к папке. Не открыл её. Просто положил ладонь сверху. Подержал секунду, потом взял, сунул под куртку, прижал локтем — точно так же, как я её нёс.

— Я посмотрю, — сказал он. — Если материал настоящий — я найду вас сам. Не звоните мне больше с этого номера. Если в материале фальшивка хотя бы на одной странице — я тоже вас найду.

Он встал. Куртка на нём была застёгнута на все кнопки, кепку он чуть поправил пальцем.

— Сколько ждать? — спросил я.

— Сколько надо. Не больше двух недель. Сидите тихо. Не дёргайтесь. И ещё. — Он посмотрел на меня сверху. — Если за вами кто-то ходит — а за вами, скорее всего, ходит, — не пытайтесь от него оторваться красиво. Живите как жили. Сервис, такси, ваша новая подруга. Ясно?

Про Валерию он сказал спокойно, без нажима. Но у меня внутри коротко стянуло.

— Ясно.

— До связи, Геннадий Дмитриевич.

Он не подал руки. Развернулся и пошёл по аллее в сторону, противоположную той, с которой я пришёл. Я смотрел ему в спину. Серая куртка между темных деревьев растворилась за поворотом.

Я остался сидеть на лавке.

Холод от мокрой доски просочился через джинсы, я только сейчас это заметил. Ветер с пруда дунул в лицо, принёс запах сырой земли и чего-то прелого, прошлогоднего. Где-то наверху, в голых ветках, снова каркнула ворона.

Внутри у меня было пусто. Не страшно, не радостно. Пусто.

Гена в этой пустоте тихо радовался, что не пришлось ничего лишнего говорить. Макс в этой пустоте уже считал.

Я отдал материал человеку, которого видел около десяти минут. Я не знаю, что он с ним сделает. Я не знаю, на кого Захаров реально работает — на государство, на конкурирующее ведомство, на себя, на третью сторону, которой я даже фамилию не назову. Я знаю про него четыре факта: майор СК, Подольск, рекомендация Серёги Панкратова, реакция на фамилию Ланской.

Этого, по-хорошему, мало. Но в общем-то, сейчас более чем достаточно.

Я только что подписал контракт, условий которого мне никто не озвучит. Узнаю по факту.

Я вернулся к «Кие», сел, захлопнул дверь. Завёл мотор, но не тронулся. Сидел и смотрел на лобовое стекло.

Руки не дрожали. Этот факт меня даже слегка удивил. После разговора с Захаровым ожидал реакции от тела Гены — запоздалой паники, желания немедленно уехать куда подальше. Ничего такого. Внутри работал другой процесс, плотный и собранный, как двигатель на холодном прогреве. Материал ушёл. Зёрна брошены. Теперь это уже не просто флешка спрятанная в тайнике, а запущенный механизм, который будет работать независимо от меня. Интересное ощущение, надо сказать. Особенно когда пятнадцать минут назад ты сидел на мокрой лавке в парке и отдавал незнакомому мужику папку с документами, за которые Каспарян предлагал пятьдесят тысяч долларов.

Я тронулся с места и выехал из двора.

По дороге назад в подстаканнике завибрировал телефон — Романов.

Я принял вызов, включив на громкую связь.

— Геннадий, добрый день. Как вы?

— Добрый. Нормально, спасибо. Вы как?

— Тоже нормально. — Пауза. Короткая, без неловкости. — Что вы решили по поводу встретиться?

Я подумал секунду.

— Давайте так, — сказал я. — Я в ближайшие дни буду в Москве по делам. Как только соберусь — предупрежу заранее, там и встретимся.

— Хорошо. Я буду ждать звонка.

— Договорились.

Глава 7

Я ехал по Каширскому шоссе. Спидометр показывал ровно девяносто километров в час. Трасса была почти свободной. Дворники ритмично размазывали мелкую водяную пыль по лобовому стеклу. Из динамиков бортовой магнитолы лилась бодрая дообеденная чушь. Радиоведущая снова звонко поздравляла какую-то женщину с днем рождения. Я слушал ее голос, смотрел на мокрый серый асфальт, мысленно прокручивал короткий разговор у пруда.

Захаров упомянул Валерию вскользь. Он бросил эту фразу ровно, без малейшего нажима. Но удар пришелся абсолютно точно в цель. Мой внутренний аналитик Макс уже быстро сводил дебет с кредитом. Папка с документами ушла к майору. Обратной дороги нет. Зерна брошены. Теперь любая моя глупость будет стоить слишком дорого. Каспарян шутить не любит. Его безопасник Иван тоже шутить не любит. Радиус возможного поражения сейчас накрывал всех моих близких. Я сам втянул их в эту глубокую воронку.

Тело Гены на эти стратегические расклады реагировало крайне просто. Оно хотело немедленно отключиться. У меня ныла шея от долгого статического напряжения. На языке мешался кислый металлический привкус чужих невидимых радаров. Глаза слезились после постоянного контроля трассы. Я хотел доехать до дома, воткнуть арендованную «Киа» в тесный двор, подняться на свой третий этаж, переодеться. Потом взять потертый поводок у Тамары Ильиничны, вывести огромного лабрадора Барона на улицу. Я хотел ходить кругами по своему району в полной ментальной тишине минимум час. Собака надежно глушит мой интерфейс. Мне была жизненно необходима эта сенсорная пауза. Блин, я просто мечтал ни о чем не думать.

На въезде в Серпухов я бросил взгляд в салонное зеркало заднего вида.

Метрах в пятидесяти за мной шла белая тонированная «Лада Веста». Она держала дистанцию очень ровно. Не приближалась, не отставала. Я плавно сбросил скорость до семидесяти. «Веста» тоже сбавила ход. Я прибавил до ста. Расстояние между нашими бамперами осталось прежним.

По ходу, моя паранойя расцвела пышным цветом. Может, там сидит обычный местный дачник. Едет себе мужик в строительный магазин или за дешевой рассадой. А может, шахматная доска стала еще шире. Что характерно, оба варианта меня совершенно не устраивали. Я решил провести примитивный тест на сброс хвоста.

Уже въехав в город, я включил правый поворотник, резко ушел на улицу Чехова. Свернул в первый попавшийся двор облезлой панельной пятиэтажки. Я прокатился вдоль разбитого проезда, миновал железные мусорные баки и вырулил обратно на улицу с другой стороны длинного квартала.

В зеркале было пусто. Белая «Веста» исчезла. Проспект жил своей шумной суетливой жизнью.

Это абсолютно ничего не доказывало. Грамотная наружка не лезет за целью в узкие проходные дворы. Профессионалы просто проезжают мимо, скидывают информацию напарникам, тихо передают объект следующей машине. Я потер лоб шершавой ладонью. В голове заворочалась липкая бурая масса глухого раздражения.

— Идиот, — сказал я вслух сам себе. — Ну вот сейчас будешь искать шпионов в каждом проезжающем мусоровозе. Зараза.

Я припарковал машину у широкой обочины, нажал кнопку аварийки. Достал телефон, набрал номер Толяна. Длинные гудки шли мучительно медленно.

— Да, шеф, — голос моториста пробился сквозь резкий шум пневмопистолета.

— Как у вас загрузка? — спросил я.

— Работаем. На завтра три полные записи. Шиномонтажка вообще расписана под завязку. Дима осваивался с балансировочным стендом нормально. Мишка таскает грязные покрышки, глупых вопросов не задает. Главное, пацан не ноет.

— Понял. Справляетесь?

— Справляемся. У нас тут висит синий «Солярис» с каким-то стуком в передней подвеске, было б неплохо, если ты смог завтра заскочить. Мы час плясали вокруг него. Выгнали на улицу.

— Завтра заскочу, посмотрю.

— Отлично. Тогда до завтра.

— Давай, до завтра.

Я нажал отбой. Этот короткий разговор сработал лучше любых восточных дыхательных практик. В «Диагносте» кипела понятная суровая гаражная жизнь. Железные механизмы чинились. Ржавые болты откручивались. Деньги капали на счет. Простые рабочие вопросы отлично заземляют психику.

Я выключил аварийную сигнализацию, поехал дальше. По пути заскочил в супермаркет «Перекресток». Я взял скрипучую железную тележку, покатил ее между высоких стеллажей. Огромный магазин гудел мощными холодильниками, громко пищал сканерами на кассах. Я набирал самые банальные доступные продукты. Две упаковки куриных грудок. Пакет алтайской гречки. Четыре колючих огурца. Пластиковую бутылку газированной минералки.