Тренировочный День 17 (СИ), стр. 21

— Мы — соперники! Молчи! Голову опустила и вперед! Смотрим прямо перед собой! — и процессия девушек в черно-желтых спортивных куртках — потянулась от автобуса.

— Чего это они? — удивилась Алена Маслова, провожая спортсменок взглядом. — Даже не поздоровались…

— Не обращайте внимания. — машет рукой тренер «Труда». — Командное взаимодей ствие. Девчата сосредоточены на предстоящем матче… и честно говоря вам наверное тоже следовало бы… — он красноречиво окинул всех стоящих взглядом.

— Светка со мной не поздоровалась! — расстраивается Лиля, разводя руками. — Как так… может я кричала тихо? Может она меня не услышала?

— А может ты перестанешь к людям приставать, Лилька? — вздыхает Маша. — Все, собрались и в раздевалку пошли, Геннадий Павлович прав, нам бы тоже пора готовиться а не лясы точить как гравитация на отдельные части тела Вали действует.

— Да как она посмела вообще мою Лилю игнорировать⁈ — сжала кулаки Арина. — Ну все, это война! Вендетта и… ай! Мария Владимировна!

— Никакой войны, Железнова! Все заткнулись и шагом марш в раздевалку! — девушки заторопились, подхватывая сумки через плечо, а два тренера остались у ворот, глядя им вслед.

— А я смотрю, дисциплина у вас хромает. — прищуривается Сухарев, провожая взглядом задорно скачущую Лилю Бергштейн. — Как вы только выигрываете с такой анархией в команде?

— Сам ума не приложу. — разводит руками Виктор. — Анархия мать порядка, наверное… прошу? — он делает жест рукой.

Глава 11

Зал спорткомплекса металлургического комбината, обычно просторный и гулкий, в этот вечер словно сделался меньше — так плотно набился в него народ. Трибуны были переполнены, сидели тесно, плечо к плечу. В проходах стояли те, кому не хватило места на трибунах, между рядами набились безбилетники, каким-то чудом или с помощью заветной «трешки», сунутой контролеру — просочившиеся в зал.

Над всем этим стоял ровный, многоголосый гул — тот особенный гул ожидания, который бывает только перед большим событием и который ни с чем не спутаешь.

Событие было большое — это понимал весь город. Шутка ли: первенство страны, первая лига, и к ним, в город, который ещё года три назад на волейбольной карте страны не значился вовсе, приехал новосибирский «Труд» — команда с именем, с историей, с посвященным именно ей разворотом в «Советском спорте». Пришли комбинатские целыми бригадами, прямо со смены, наскоро переодевшись, пришло начальство и расположилось в первом ряду, солидно, в костюмах, с жёнами; пришли учителя, врачи, продавщицы из «Гастронома», пришла пацанва с «Негритянки», городского поселка в пригороде между рекой и Старым Колокамском, пришли все, кто сумел достать билет, и немало тех, кто не сумел, но пришёл всё равно — на всякий случай. Гардероб внизу сдался ещё за час до начала, и теперь пальто и шубы лежали у многих на коленях, отчего в зале было ещё теснее и ещё теплее.

Воздух стоял плотный, теплый, пахло мастикой, одеколоном и едким табачным дымком, тянувшим из фойе, где курили у дверей, стоя над урнами и переговариваясь о шансах на победу у местных и гостей.

В самом зале было много света: лампы под высоким потолком горели все до единой, заливая площадку ровным белым сиянием, в котором свежая разметка казалась нарисованной только что, сетка — натянутой по линейке, а две команды по сторонам её — двумя яркими пятнами: красно-чёрным и чёрно-жёлтым. Над западной трибуной висел кумач — «ПРИВЕТ УЧАСТНИКАМ ПЕРВЕНСТВА СССР ПО ВОЛЕЙБОЛУ», чуть ниже, буквами поменьше — надпись «первая лига страны».

Свисток!

Бело-синий с желтыми вставками мяч — взвивается в воздух! Вслед за мячом вверх взлетает и Юля Синицына, выгибаясь в талии словно изогнутый лук степняков! Удар!

— Эйс! — вскидывает руку судья, проследив взглядом, как мяч ударяется о площадку, оставляя игроков Новосибирского «Труда» стоять и переглядываться между собой. — Три-ноль! Подача на стороне «Стальных Птиц».

— Третий эйс подряд… — бормочет себе под нос Наташа Маркова, прижимая к груди свой черный блокнот. — Юлька просто на части их рвет, как так-то? Нет, я понимаю, что у нее подача крутая, но, чтобы настолько… ты чего шею тянешь, Гуль? — спрашивает она у стоящей рядом девушки.

— Думала замена сейчас будет. — признается Айгуля Салчакова. — третий эйс навылет — это же подрыв духа команды, сухой счет. Надо заднюю линию менять, Дерябину уводить, ставить Немчинову… но у них тренер держится.

— Без Дерябиной у них после приема атаки не будет. — рассеянно отзывается Виктор. — Что толку от принятой подачи если вы реализовать не сможете и все равно проиграете розыгрыш? Без Оксаны Дерябиной у них и шансов нет…

— Кто такая Дерябина? — моргает Алена Маслова. — Вон та дылда? Девятка?

— Пальцем тыкать невежливо, Маслова. Тебе вот будет приятно, если в тебя пальцами тыкать?

— Ну… это смотря куда. И смотря кто. Вот если тот высокий из «Медведей» или Боря Тепляков со съемочной площадки… — задумывается Алена.

— Пошлячка. Лучше на площадку смотри… и кстати, Тепляков же за Валькой Федосеевой бегает, нет? — Маркова делает пометку в блокноте.

— Ха. Вот побегает, побегает и устанет. А тут я — вся такая красивая и легкодоступная! Или досягаемая?

— Не будет замены. — кивает Виктор, глядя как мяч возвращают на площадку, и Юля Синицына снова берет его в руки. — Играем так значит. Но рассчитывать на четвертый эйс подряд… нет, мы не будем.

— У нас на площадке… — Алена начала загибать пальцы. — Юлька со своей подачей, Дуська со своим встроенным баллистическим калькулятором, Лилька с шилом в одном месте, Валька со своими монументальными формами, Аринка со своим самомнением и… кто еще?

— Сашка. — подает голос Аня Чамдар. — Сашка Избюрева. Вон она там стоит, за Валей сразу.

— Точно! Сашка! — Алена загибает последний палец. — Легендарная команда. Черная Птица, Снежная Королева, Шаровая Молния, Валькирия, Принцесса Железяка и Невидимка. Не, все, я домой…

— В смысле домой? — хмурится Айгуля. — Ты чего, Вазелинчик?

— В том смысле, что стоять тут и ждать чего-то… чего? — пожимает плечами Алена Маслова. — Наши их всухую раскатают сейчас. А как нас Витька пугал, мол зажрались, череда побед, «головокружение от успехов», «первая шпага Парижа должна опасаться темной лошадки из провинции» и что мол Новосибирский «Труд» — это команда-бульдог, как вцепится, так не оторвешь… а тут… три эйса подряд.

Свисток. Синицына взвешивает мяч в руке, отступая назад на полшага. Разбегается, подбрасывает мяч, взмывает за ним в воздух и…

— Хэк! — удар!

— Эйс! — вскидывает руку судья. Алена кивает.

— Четыре. — говорит она, разводя руками. — Где тут «бульдоги»? Чего-то сделать могут только Дерябина и Немчинова, а Юлькина подача выносит их с площадки только в путь и…

— Не хвались на рать идучи, а хвались с брани едучи. — поднимает палец Айгуля. — Почему я, славная дочь степей должна тебе славянские пословицы цитировать, Маслова? Кроме того, нельзя с пренебрежением к соперникам относится, как бы… какие бы они ни были.

— … меня такое пугает. — признается Виктор, засовывая руки в карманы и глядя на площадку. — Я все понимаю, но — пугает. Четвертый эйс… должны же они сейчас счет размочить, а?

— А если мы так весь матч проведем? — моргает Алена. — Я же только сейчас поняла, как мы выросли. Смотрю как девчата из «Труда» на подачу дергаются и понимаю — им до Снежной Королевы как до Пекина в той самой позе…

— Допустим нам всем до Кривотяпкиной как до Пекина раком. — отзывается Айгуля, глядя на площадку. — Она на каком-то запредельном уровне играет… как будто всю площадку видит сразу.

— Цыц. — говорит Маша Волокитина, складывая руки на груди. — Маслова, Салчакова, заткнитесь, бесите уже. На площадку смотрите.

— А чего мы-то… — тянет Маслова, но замолкает. Сосредотачивается на площадке. Тем временем там Юля Синицына снова подбрасывает мяч в руке.