Товарищ политрук (СИ), стр. 17
— Что вы…
Но я не слушал, говорил дальше не смотря ни на что.
— На тебя партия возложила великую ответственность.
— Это какую? — Не поняла она.
— Лечить, перевязывать и возвращать в строй. Так чего ты под пули — то лезешь?
Зинаида захлопала глазами. Наверное думала, что я начну раздавать приказы, орать на нее и требовать что-то. Так тоже было можно, когда бой и когда надо быстро привести в чувства, заставить сделать то, что нужно. Но такие действия дают скоротечный результат. А когда объясняешь человеку что и как, учишь, эффект иной. Он глядишь додумается, сам своим мозгом, а не из-под палки и не по приказу поймет, как и чего делать надо. Запомнит и… И может быть это спасет ему жизнь.
А каждая жизнь ценна. Это же мои люди,родные.
— Я… Я… — Простонала она. Вновь начала всхлипывать, но вроде бы собралась как-то.
За спиной я услышал шаги. Повернулся. Бойцы, аккуратно пригибаясь, тащили раненого. Голова перевязана и еще бинт на бедре, окровавленный. За ним еще один парнишка вел того самого контуженного, который не отзывался. Он и сейчас брел покачиваясь и выглядел не особо живым. Будто тело здесь, а душа, мысли где-то в ином месте. Там нет войны, там спокойно и не гремит канонада.
— Перевязочные пакеты раздавайте, товарищ санинструктор, и обратно. — Проговорил я спокойно, добавил. — С ними.
Девушка кивнула, глянула на три лежащих рядом трупа.
— А с ними что?
— Они нам больше не помогут. Похороним, как время будет. — Я тяжело вздохнул. — А чтобы ты могла помогать, ты должна жить. Жить и делать свою работу на отлично. Поняла.
Она хлюпнула носом.
— Так… Товарищ…
— Меня Вадим зовут, товарищ Зина. — Протянул ей руку, помог подняться, но тут же чуть пригнул, произнес. — В полный рост не надо. У фрицев там пулеметы. Раненых сопровождайте. Аккуратно, скрытно. Вон, берите пример с бойцов.
Девушка глянула на подходящих, вновь закивала и начала делать свое дело. Вручила молча сопровождающему контуженного сумку с пакетами, сама подхватила его подопечного. Собралась.
— Сестра…– Начал было озадаченный парень с медицинской сумкой в руках.
— Пакеты раздай, товарищ. — Проговорила Зина серьезным голосом. — Идем в медсанбат. Давайте.
Он кивнул, глянул на меня, повернулся и аккуратно устремился обратно к окопам.
А мы двинулись в сторону второй линии. В траншее разминулись. Я остался, огляделся оттуда, прислушался. Вроде бы там, дальше за деревней, бой тоже стих. Наши в окопах возились, перестреливались с другим берегом реки, но вроде больше для вида, чем яростно и зло. Вроде бы устояли, прорыва нет.
Посмотрел что тут, в самой деревеньке Кшень. Бой тоже затихал. Слышались стоны раненых, ругань. Кто-то звал санитара.
Пригибаясь, пробежал до капонира с орудием. Оно так и не выстрелило, и верно. Танков нет. Раскрывать позицию без особой необходимости нельзя.
— Это ты им там задал, товарищ политрук? — Командир орудия, с которым я говорил меньше чем полчаса назад, сидел злой, раздраженный. Уставился на меня как на призрака. — Там же… Там же тихо все было, и как только ты туда…
— Пехотного ротного видел? Живой? — Все это можно оставить на потом. Сделал то, что должно, и дальше надо делать.
— Видел. У себя он. Пробегал, спрашивал все ли… А мы сидим тут… А там… — Он зло сплюнул.
— Ваше дело танки жечь. Завтра. — Я пристально посмотрел ему в глаза. — Завтра их тут будет много.
Он вздохнул, посерьезнел.
— Да понимаю я, товарищ политрук. Все я понимаю.
— Так, где ком роты?
— В штабную избу пошел.
Кивнул, двинулся туда.
Все то же, уже известное мне место. Устоявший во время обстрела укрепленный дом, сад с несколькими воронками, и тропинка к оврагу, где ротный прием раненых организовал. У входа в пострадавшую, но не сломленную избушку, занимал позицию глядящий по сторонам боец. Лицо собранное, рука сжимает оружие.
Но внутрь мне пока рано.
Во дворе сидели несколько артиллеристов. Дальше к овражку бойцы тащили нескольких раненых. Там шла работа. Кто-то кричал, сильно, протяжно. Маму звал.
Быстрым шагом подошел к сгрудившимся на открытой местности во дворе.
Помятые, испуганные, потерянные бойцы. Четверо артиллеристов. Пока шел, за линией нашей обороны, дальше за оврагом, приметил движение. Видимо вестовой какой-то от штаба батальона или радист возвращается. Доберется, поглядим что да как. А пока разобраться надо.
— Чего вы здесь, бойцы? Где позиция? Где орудие? — Я понимал, что бой затих, но сидеть вот так прямо во дворе, когда в любой момент могут по нам ударить из минометов или повторить артобстрел, дело гиблое. Что же они тут все такие беззаботные.
— Так это… Мы… — Один из артиллеристов замялся. Остальные глаза опустили.
Юнцы, им лет по двадцать дай бог каждому.
— В укрытие. — Проговорил я зло. Они стояли на открытой местности, даже не пригибались. — Докладывать, как положено.
Загнал их в расположенную вблизи крупную воронку. Махнул рукой, усаживая.
— Вы чего? Жить надоело? А если мина? Снаряд?
Они переглянулись, потупились. Старшины, командира орудия нет. Может погиб?
— Доклад. — Процедил я. Не сильно злобствовал, но давал понять, что так дело не пойдет и воевать подобным образом, полнейшее разгильдяйство.
— Пушку разбило, товарищ политрук. — Начал все тот же, который говорил до этого. Ворот расстегнут, гимнастерка пузырем вздыблена. — Сержант на позиции остался. А нас, как… Нас с двумя ранеными отправил… И мы это… Мы… — Парень явно нервничал, сбивался все больше, поглядывал на мои петлицы.
М-да. Это не как положено. Ну да черт с ним.
— Бойцы. Вы же не медсанбат. Принесли товарищей, молодцы. Сержанта почему бросили? Он там что, один?
— Так мы…
— Вернуться на позицию. Занять оборону. Пушку попробуем вам найти. Здесь сидеть смысла нет. Будут искать, а вас нет на позиции. Вперед, живо. — Отдал холодно приказ.
Они переглянулись, распрямились, козырнули, собрались уходить, вновь даже не думая пригибаться.
— Да вы сдурели что ли все. Заговоренные? — Схватил одного, потащил вниз. — Пригибаться. От пуль прятаться. Двигаться по траншеям. Прикрываться избами и прочими… — Посмотрел на одного, на другого. — Если открытая местность, то рывком, согнувшись. Если стреляют, то ползком.
Наконец-то до бойцов дошло. Пригнулись, озираться стали.
— Так… — Начал медленно, неуверенно уже другой.
— Да, товарищ политрук. Есть. — Процедил я. — Вперед, исполнять.
После дополнительной установки, парни начали выполнять приказ более толково. Устремились куда-то к передовой, к своей позиции.
Мальчишки, черт их дери, необстрелянные. Хотя вроде с виду кадровые, а не ополчение. Чего так дурят. Ужас войны их разума лишил что ли? Ладно… Я потер лицо руками. Кому смогу, помогу, постараюсь спасти как можно больше. А там глядишь, те, кто переживет сегодня, станут ощутимо более толковыми и опытными. Уже не будут подставляться настолько глупо.
А моя задача сделать так, чтобы они выжили. Глянул вслед, вздохнул, добрался до ротной избушки.
Боец, что на входе, пропустил меня без вопросов. Вытянулся, приложил руку к голове в воинском приветствии.
— Вольно. Ротный здесь?
— Да.
Я постучал, вошел не дожидаясь ответа.
— Федор Пожидаев, ты как? — Спросил с порога.
Парень навис над столом с картой. Больше в помещении никого не было. Пыль улеглась. Дымом все еще пахло, но так, не то чтобы критично. Убитых вынесли, хотя в углу пятна крови остались. Где пулеметчика посекло осколками. Некоторое подобие порядка навели, но радист еще не вернулся. И вестовых никаких нет.
— А… — Он дернулся, вытянулся. — Товарищ политрук, вы.
— Вольно. Связь с полком, с дивизией есть?
— Нет. — Мотнул головой раздраженный и прилично испуганный ротный. Его потряхивало, видно было что после боя адреналин и куча прочих гормонов еще не ушли из крови.
— Как рота? Потери?