Пустотник (СИ), стр. 29

На шесть сторон от храма разбегались улицы, точь-в-точь как та, с которой я пришел. Храм и площадь окружали богатые дома, очевидно принадлежавшие местным шишкам. Опять же, в нарушение всяческих ожиданий, никакого кабака или наливайки на площади не было. Как я узнал позже, такие заведения всегда выносились на окраину поселения. Жили и столовались в них в основном приезжие. Я обошел храм и сразу увидел нужный мне дом, по описанию Зигги. Он стоял вторым, чуть ниже по улице. Глухой забор, из-за которого торчала серая крыша, был украшен огромным количеством черепов животных и, кажется, даже парочкой человеческих.

Я подошел к широким воротам. В центре двери, врезанной в створку, висел очередной рогатый череп. Если это и был при жизни козел, то плотоядный. Зубищи у него были соответствующие. Череп пересекала дорожка символов. Едва я потянул руку к массивному медному кольцу на ручке, как глаза «зубастого козла» вспыхнули голубыми огнями.

— Кто таков и что надо? — прозвучал сухой шелестящий голос.

И это бабка-знахарка здесь живет? А какой дом тогда у мага?

— Илья я. Муромец. Поговорить с Радой хотел.

Калитка распахнулась, явив мне седого бородатого мужика. Он осмотрел меня и хмыкнул.

— Ну надо же какие гости. Дурачок явился.

— Я паре людей, которые меня так называли, уже челюсть сломал, — хмуро ответил я.

Этот бородач наверняка тот самый Ингвар. Сомневаюсь, что он не в курсе новостей.

— Старость, конечно, надо уважать, но это если старость не борзеет. Свое имя я назвал. Твое, подозреваю, Ингмар или Инвар. Но мне нужна Рада.

— Госпожа Рада, — с нажимом произнес он. — Рада она для своих внучек. А для тебя, паря, госпожа Рада, и никак иначе. Понял?

— Дед. Не зли меня. В гневе я неприятен, — в груди нарастало давление, сердце забилось чаще.

Что этот старикашка себе позволяет? Стоп! С чего бы я стал так рассуждать? Это какая-то нездоровая ерунда. Этот человек — хозяин дома, а я пришел с просьбой. Злость не настоящая. Она вызвана накоплением долбаной магии. Дыши, Илья.

Раз. Два.

Я сделал несколько глубоких вдохов и выдохов. Бешенство никуда не делось, но мысли очистились.

— Ох-хо! — старик, похоже, изрядно развеселился. — Мне плевать, паря, какой ты в гневе. Я спросил: ты запомнил, как обращаться к хозяйке дома? Если ты слишком туп, чтобы повторить два слова, останешься на улице. С тобой вон ликанка, с ней и перелаивайся.

Шайя издала негромкий горловой рык, который впрочем сразу же подавила.

— Не вариант вообще. Мне нужно поговорить с госпожой Радой. Я прошел тест? Могу зайти или так и будешь на улице меня держать?

Старик отступил в сторону и кивнул.

— Хорошо. Смотрю, разум ты себе действительно вернул. Заходите во двор. Ты, Шайя, тоже заходи. Будьте гостями на этом подворье. Коснитесь рукой черепа, чтобы вас духи запомнили.

Я мельком глянул на Шайю, та серьезно кивнула. Выглядела она, кстати, то ли злой, то ли напуганной. Уши норовили прижаться к черепу, верхняя губа конвульсивно дергалась. Я шлепнул черепушку ладонью и прошел в калитку. За мной, погладив костную морду и что-то легонько прорычав, проскользнула Шайя.

— Да, ты прав. Я Ингвар, — сообщил дед, захлопывая калитку. Одна нога ниже колена у него отсутствовала, замененная неким подобием птичьей лапы. Причем живой птичьей лапы! За спиной, лезвием вниз, висел небольшой топорик. — Ты меня, наверное, не помнишь?

Я отрицательно помотал головой. Я здесь вообще ничего не узнавал. Разве что… возникло некое ощущение дезориентации и легкого дежавю. Я узнавал место, но не визуально. Что-то внутри меня говорило, что местная атмосфера мне знакома.

Старик усмехнулся.

— Пойду, осведомлюсь у госпожи Рады, где она примет дорогих гостей. Вы пока вон там под навесом подождите.

Широкий двор изобиловал хозяйственными постройками. Навес, на который нам указал Ингвар, был чем-то вроде небольшой веранды чуть в стороне от главного крыльца. Аккурат возле загона для коз. Ну или тварей похожих на коз. Я после того зубастого черепа уже ни в чем не уверен.

Мы с Шайей расположились на веранде, где стояло несколько стульев, стол и плетеное кресло, явно хозяйское. Я снова занялся дыхательной гимнастикой, поскольку даже недолгое ожидание подбешивало. Мысли: «Да что эти колхозники себе позволяют» — снова начали заползать в сознание. Не мои мысли. Это, кстати, что-то новенькое. Раньше, после поглощения магии, только жгучая злость появлялась. А теперь еще и чужие мысли. Мне вся эта одержимость демонами нафиг не уперлась, и утомляла страшно.

— Хочешь, помогу, — спросила вдруг Шайя.

— А? В чем поможешь?

— Мы ликаны. Нас с детства учат как подр-ружиться со своим звер-рем. Звер-рь — внутр-ри, — она коснулась рукой плоской груди. — Злой. Жадный. Нетер-рпеливый. Ликан, что не смог с ним договор-риться — мер-ртвый ликан. Мне кажется, в тебе сидит звер-рь. У тебя даже запах меняется, когда ты зол. Вот как сейчас.

— Ты уверена, что будет толк? Я все-таки человек. Сомневаюсь, что у нас с тобой одни и те же проблемы.

— Я не увер-рена. Но попр-робовать можно. Вр-реда тебе от моей помощи не будет.

— Давай потом поговорим, — ответил я, заметив как дрогнула занавеска на окне. — Ты права, пока я здесь, надо что-то делать с этим. Стать шизиком я не очень хочу.

Скрипнула боковая дверь, и на веранду вышел Ингвар, поддерживая под локоток скрюченную бабулю — божий одуванчик. Подслеповатые глаза с удивлением оглядывали неожиданных гостей, коротко стриженные встрепанные седые волосы слегка колыхались при ходьбе.

ГОСПОЖА РАДА И ИНГВАР

Женщина тяжело опустилась в кресло и проскрипела:

— Ну. Выкладывай, парень, зачем явился. Только побыстрее говори, у меня там зелье на огне стоит.

Я несколько секунд разглядывал бабусю, а затем, повинуясь какому-то наитию, сказал:

— А без спектаклей нельзя? То, что я не помню, как госпожа Рада выглядит, не значит, что я идиот.

Опять начал заводиться. Вдох. Выдох.

Ингвар захохотал, откинув голову. Старушка поерзала, устраиваясь поудобнее, и гораздо более твердым тоном произнесла:

— Ладно, может, и не дурачок ты более. Чего ты хочешь, я примерно догадываюсь. Но прибытка своего не вижу. Я и так на тебя кучу лечебных трав извела, когда Ингвар тебя сюда притащил.

Она изменилась прямо на глазах. Скрюченная спина выпрямилась, расфокусированный взгляд бесцветных глаз стал острым и сосредоточенным.

— Мне хотелось бы узнать, как я попал в твой дом. И что со мной было, пока я ходил без памяти?

— Ты, видать, глухой, милок. Ну или не до конца ум вернул. Ты мне спасение своей тушки еще не отработал. А, глянь, еще чего-то от меня хочешь.

Так. Я представил, как давлю череп бабули голыми руками и ее глаза выскакивают из орбит. Странно, но полегчало.

— Давай не будем играть в эти игры, госпожа Рада. Если тебе что-то от меня нужно, скажи прямо. Но сомневаюсь, что ты бандитам Лютого меня за так отдала, — Шайя одобрительно оскалилась. И хотя старуха никак не прореагировала на мои слова, я понял, что попал в точку. — Вряд ли мой долг перед тобой велик.

— Долг жизни ты собираешься измерить презренным серебром? — спросила она.

— Ты меня на смерть отправила. Это не перечеркивает долг жизни? — недорого меня оценили, кажется. Серебром, не золотом.

Ингвар при моих словах едва заметно кивнул. Он, похоже, не одобрял мою «продажу», но помалкивал. Интересно, что за отношения связывают этих двоих? Да к черту! Не интересно.

— Больно ты резвый, Илья. Так у нас разговор не сложится. Я тебя выходила, а ты мне в подол плюешь. Нехорошо поступаешь.