Пустотник (СИ), стр. 11

— Нож-то вынес. Но такая корова нужна самому, — ответил я, ковыряясь мизинцем в ухе.

— Нахрена он тебе, — хором сказали Башка и Глум.

— Колбаску резать. Да и вообще он полезный, летает загляденье просто. А что с ним не так?

— Нет, альвская сталь есть альвская сталь, конешно. Но это же душепивец. Пока не выпьет жертву досуха, из тела не вынешь. Тебя за такой режик любой альв убьёт, как увидит. А в некоторых анклавах за владение им сразу на кол можно отправиться. Это на Ярмарке всем насрать, — степенно проговорил Глум. — Если тебе нужен хороший нож, просто обменяемся с доплатой.

— Глянь чо, Глум дело базарит. Меняйся, копать-хоронить, у Глума хорошая зачарованная сталь есть всегда, — добавил Башка.

Я не очень верю в существование души и прочие высокие материи. Но название неприятное у клинка. Как и прилагаемые трудности в виде казней валашских. Так что я, не долго думая, брякнул нож на прилавок, на замену убранному стариком посоху.

Тот повторил своё вуду-шаманство со светящимися руками и выдал вердикт:

— Привязки к владельцу нет. Одна душа и две сущности. Альвская сталь, — он щёлкнул ногтем по лезвию, и то отозвалось тонким звоном. — Смотри, что есть на замену, выбирай.

Он сдёрнул с зеркала на стене занавеску, что-то пробормотал и повернул зеркало ко мне. Внутри не отражалась лавка или мы с Башкой. Вместо этого я увидел изображение витрины с ножами. Чего там только не было. Разнообразие всех форм и размеров, от кукри до катара. Но больше всего меня поразил один клинок. Почти полная копия знаменитого «Джангл кинга». В местном исполнении, конечно, но всё же. Массивное хищное лезвие, пила на обратной стороне. Нож, который не только оружие, но и универсальный инструмент. И плевать, что наши современные тактические ножи другие, а такая форма считается устаревшей. У меня сразу загорелось ретивое! Хочу!

Я немедленно ткнул пальцем в «мою прелесть» и сказал:

— Вот этот. С вашей доплатой. Можно подержать?

— Отличный выбор, — кивнул Глум серьёзно. — Сразу видно понимающего человека. Сейчас принесу.

Он исчез в правом фургоне. Оттуда донеслись какие-то стуки, шум падения, бряцание железа. Через минуту Глум вынес и положил на прилавок «мою прелесть» в кожаном чехле, к которому был пришит ещё и кармашек для всякой мелочёвки. Я вытащил клинок. У рукояти на лезвии были выгравированы какие-то закорючки. Нож выглядел так, как и должен был: массивным, надёжным. Он идеально лег в руку.

— Руны усиления и остроты, ты гля чо, — из-за моего плеча высунулась ушастая серая морда, — год продержатся.

— Два. Гарантия! Это клинок работы мастера Зойхенхофера. Клеймо видишь? Я подделками не торгую, — отрезал Глум, и Башка не стал спорить. — Что решил, Илья? Берёшь?

— Да! — я не смог сдержать радость. — Можно побыстрее рассчитаться? У нас там одна блохастая помирает. Надо до лекаря добежать.

— Шайя что ли? Жива ещё? Зря ты, Илья, вписался в эти расклады. Но дело не моё. За нож с обменом с меня пятнадцать золотых нумов. Без торга! — прикрикнул он на Башку.

— Согласен, — сказал я торопливо.

Время действительно поджимало.

— Таскать-колотить, ну ты и лошара, Илья. Ладно. Одну серебрянку нам медью раскидай, Глум. Даже две. Седни твой день, старый ты жлоб, глянь чо. С обменом не напарь! Мне сверху видно всё, ты так и знай, копать-хоронить!

— Когда-нибудь тебе вырвут твой ядовитый язык, ксар, — заметил Глум, выдавая мне столбики монет, увязанные в плотные колбаски.

— Загребутся пыль глотать, гля, — Башка расплылся в глумливой улыбке и заухал, как нажравшийся самогона филин.

— Чего ты так жмёшь эту сумку, как мамка дите, глянь чо, Илья.

— Не хочу, чтобы у нас спёрли честно заработанное, — ответил я, прижимая сумку под халатом к себе двумя руками. — Такой хоккей нам не нужен.

— Не знаю че с твоим хукеем, таскать-гоношить, а на Ярмарке воров нет. Ты чо? Кому охота со Стаей рамсить.

— Ликаны здесь главные? — уточнил я. Наконец-то пошли ответы на вопросы.

— Нет, ты точно дурачок, гля. Ты откуда вылез такой? С мамкиной люльки и сразу башкой вниз, таскать-закапывать? Главные здеся цверги, гля. Ихний сучий банк. А Стая делает лабиринт и стерегут ярмарку ещё, понял, гля? От них не скроешься в толпе с кошелем. Так што сильно не переживай за добро, кусать-етить.

Он тащил меня за собой какими-то закоулками и задними ходами, уверенно ориентируясь в изнанке Ярмарки. Довольно быстро мы выскочили на очередную палаточную улицу, кирпичные строения теперь были от нас слева.

— Вот, гля ты чо! Лекарня мастера Бернара Риэ. А где ящерица, гля?

Перед лекарским шатром ни Шора, ни Шайи не оказалось.

Глава 5

Правила летной подготовки

— Может, внутрь зашли? — предположил я. — Здесь от того места, где мы были, всего минут пять идти. А что кто-то ящера обидел, я не очень верю. Он сам кого хочешь обидит.

— Ну сходи, проверь, гля. Я на свежем воздухе полетаю, копать-хоронить.

Любитель свежего воздуха нашёлся. Скорее всего, ксара из госпиталя поганой метлой погонят, вот и не лезет. Я вообще заметил, что реакция на него у встречных обычно — брезгливость или бессильная злость. Бессильная потому как, а что ты ему сделаешь, твари летучей?

Я шагнул за порог местного медпункта и сразу увидел Шора. Он сидел в той же позе, на корточках, в углу «приёмного отделения». Рядом с ним стоял плоский пластиковый рюкзак. В небольшом тамбуре слева находился столик, за которым расположилась немолодая дама в зелёной хламиде. Халатом это творение сумрачного местного портновского гения назвать язык не поворачивался.

— Вот человек, который внесёт основную плату, — сразу сказал Шор.

— Если денег хватит, — произнёс я внешне беззаботно. — Вам тут одну шерстяную девочку принесли, — я кивнул на Шора, — хотелось бы, чтобы её подлатали. Размотали ее знатно.

— Первую помощь вашей «девочке» уже оказали. Будете оплачивать полное исцеление с реабилитацией или только реанимацию и критические повреждения? — тётка сопроводила свой вопрос аккуратным зевком.

— А в чём разница? Про то, что в деньгах, и так понятно. В состоянии девчонки? Что за «полное исцеление» такое? Типа раз — и переломов нет? — я улыбнулся.

— Именно так, — тётка покосилась на меня с недоумением, мол: это ж любой ребёнок знает. — Полное исцеление всех имеющихся повреждений и восстановление функций организма. Процедура займёт час. Стоимость — восемь золотых нумов, шестьдесят семь серебряных. А если просто подлатать и отправить на самостоятельное долечивание — один золотой, двадцать пять серебряных нум. Лечебные настойки и зелья по назначению целителя. За отдельную плату.

— Давай полное, красавица, — я высыпал на столик перед ней девять золотых пластинок, развязав одну из связок.

Она отсчитала мне сдачу серебром. После чего воздвиглась на ноги и рявкнула:

— Чего расселись тут? Через час приходите, заберёте свою «девочку». Давайте, давайте, освободите тамбур. Дышать нечем, — и она выразительно покосилась на меня.

Монументальная женщина. Вот тебе и дорогая клиника в центре города. Даже чаю не предложили. Ладно, с хамоватой тёткой рамсить не хотелось. Хотелось жрать, просто чудовищно. Живот злобно заурчал, подтверждая эту мысль. Мы с Шором покинули «гостеприимный» медпункт.

Дракс скосил на меня глаз и спросил:

— Зачем оплатил полное лечение? Странный ты. Разница в шесть золотых. На один нум в какой-нибудь тверди можно месяц жить без хлопот.

— А ты будешь у её постели сидеть? С ложечки кормить, пока она восстанавливается амбулаторно, так сказать?

— Нет, конечно. Что за странная идея. Она мне никто.

— И я не собираюсь. Но тогда её «добьют или продадут в рабство», как только она выйдет за порог лечебницы. И смысл тогда был платить даже золотой с лишним?