Таверна на прокачку 4 (СИ), стр. 35
Из-за заборов замечал взгляды людей. Елена не обращала внимания, но я видел с какими чувствами люди смотрят на целительницу.
Заметил мелькнувшую позади рыжую косу.
Та самая девчонка, Мариса, что швырнула в меня шишкой.
Я обернулся и поймал её прищуренный взгляд. Она тут же отвела взгляд.
— Привет, Мариса, — громко сказал я.
— Сам привет, — ответила она и скрылась в ближайшей подворотне.
Нет уж, если мне здесь предстоит жить, на этих людей придётся влиять. Изменить я никого не смогу, но и молчать не стану. Тактика Николая, что всё больше отмалчивался, привела к тому, что под его воротами появились люди с факелами. А местный староста, и вовсе только о своём положении и думает. На место старосты я безусловно не претендую, но и молчать не стану.
Наконец мы подошли к калитке нашей будущей таверны.
Елена, не тратя времени на приветствия, прошла прямиком в угол, где на сеннике лежал Тихон. Бортник при виде красивой девушки попытался приподняться и расправить плечи, но Елена осадила его твёрдым взглядом, и усадила его обратно.
Я заглянул на кухню проверить, как обстоят дела.
Анатолий стоял у стола с видом человека, которого поймали за чем-то предосудительным. Генка рядом прятал глаза и стыдливо вытирал руки о штаны.
— Слушай, тут такое дело, — Анатолий потёр затылок.
— Лаваш сожгли? — спросил я и принюхался. Гарью вроде не пахло.
— Да куда там… Генка предложил макнуть лаваш в соус. Получилось ну очень вкусно. Вот мы и… чуть увлеклись. В общем, соуса осталось не так много, как хотелось бы. — Он развёл руками. — Ну и лавашей тоже меньше.
Я посмотрел на их довольные, лоснящиеся от жирного соуса физиономии. Раскаяния в них тоже было не много, уверен. они ни о чём не жалели. Я едва не рассмеялся.
— Да ничего страшного, — отмахнулся я. — Я ещё сделаю. Только не налегайте так, а то растолстеете и не сможете в двери проходить.
— Да разве возможно так растолстеть? — искренне удивился Генка.
— Поверь мне, можно, — кивнул я, вспомнив фанатов фастфуда из прошлой жизни.
— И правда, — подтвердил Анатолий. — Знавал я одного барона из глубины северных земель. Любил он что послаще да попышнее. Так отъелся, что с трудом ходил. Свита ему стул подставляла, когда он садился, потому что сам мог и мимо стула сесть.
— Соус я ещё сделаю, — успокоил я обжор. — А лаваши на вас. И скоро будем заниматься остальными ингредиентами.
Из угла, где Елена возилась с Тихоном, донеслось её недовольное ворчание:
— Кто так повязки накладывает? Это же не мешок с картошкой, а человеческая нога.
Я промолчал. Повязки накладывала Глафира, но выдавать соседку я не собирался.
Елена сняла старые бинты, осмотрела раны, пощупала кожу вокруг, игнорируя жалобные стоны Тихона. Потом достала из сумки склянку с тёмной жидкостью и велела Тихону выпить.
— Что это? — бортник покосился на склянку с подозрением.
— Пей и не спрашивай, — отрезала Елена.
Тихон покорно выпил, скривился и закашлялся.
— Горькое, зараза…
Елена посмотрела на него, и Тихон мгновенно замолк.
Она быстро и аккуратно перевязала его заново. Потом повернулась ко мне и протянула один из бутыльков.
— Вот, возьми. Это восстанавливающее зелье. Действует постепенно, ускоряет регенерацию. Давай ему по глотку утром и вечером.
— А почему не зелье мгновенного лечения? — с любопытством спросил я. — Оно же быстрее.
Елена поглядела на меня.
— Зелья исцеления и вправду работают быстрее. У них моментальное действие, но они сильно перегружает организм. В бою, или при опасных ранах, когда нужно срочно поставить воина на ноги, они незаменимы. Но в спокойной обстановке, нет необходимости спешить. Лучше давать зелья постепенного лечения. Так не будет осложнений и побочных эффектов.
Я кивнул, запоминая науку и убрал бутылёк.
В этот момент в помещение вошёл Ратибор. Увидев Елену, склонившуюся над Тихоном, он замер на пороге, и лицо его озарилось тем выражением, которое я уже научился распознавать: бард готовился к выступлению.
— О, что за утренняя звезда посетила нашу убогую лачугу! — возвестил он, прижимая здоровую руку к груди.
— Ты за языком-то следи, — тут же возмутился Анатолий из кухни. — А то Николай услышит и такую тебе лачугу устроит.
— Понял, исправляюсь! — Ратибор откашлялся и попробовал снова: — О, украшение наших палат!
Я едва сдержал смех. Елена лишь поморщилась.
— Ты, что ли, раненый?
— О да! — Ратибор трагически вздохнул. — Страдаю я, израненный судьбою, стенаю от отсутствия любви…
Елена, не обращая ни малейшего внимания на этот словесный поток, подошла к нему, взяла за руку и осмотрела повязку. Потом, без предупреждения, одним рывком содрала присохший бинт.
— Ай! — Ратибор подпрыгнул и осёкся на полуслове.
Елена тем временем деловито осматривала рану.
— Рана чистая, рука заживает, хоть и медленно. Она достала из сумки мазь, нанесла на одну из тряпиц, и положив её на рану, принялась перевязывать.
— Разрабатывай руку каждый день, — инструктировала она, затягивая бинт. — Сжимай и разжимай кулак, крути кистью. Но не перегружай. И мазь наносить утром и вечером, тонким слоем, — это она уже сказала мне.
— Благодарю, — Ратибор попытался изобразить галантный поклон. — Позвольте исполнить для вас балладу, в уединённой обстановке, при свечах…
— Тогда все повязки, — Елена посмотрела на него в упор, — буду исключительно сдирать.
— Ратибор, опять ты за старое, — усмехнулся Анатолий. — Смотри, а то Пашу позову.
Ратибор захлопнул рот. Анатолий гоготнул.
Пока Елена заканчивала с Ратибором, я вернулся на кухню. Оценил потери: соуса съели примерно треть, лавашей — штук шесть из двадцати. Не критично. Замесил новое тесто и оставил отдохнуть.
Повернулся к Анатолию и Генке
— Раз так наловчились печь лаваши, с вас ещё одна партия.
— Я уже и сам справлюсь, — заявил он с видом мастера, который понял эту жизнь.
Анатолий по-доброму улыбнулся, но согласно кивнул.
— Да, у него получается лучше, чем у меня.
— Главное, чтобы каждый блин был идеально ровным, — с видом знатока объяснил мне Генка.
— Это точно, — с серьёзным видом подтвердил я, хоть и сдерживал улыбку. — А ещё чтобы он не сгорел, так что следи внимательно.
Генка кивнул с серьёзным видом.
— Ну и соус поберегите, — добавил я.
— Ни одного лаваша в соус не макать! — строго предупредил Анатолий, хотя у самого к губе прилип кусочек живолиста из соуса.
Генка вздохнул, но кивнул.
Елена закончила с ранеными и подошла ко мне. Я воспользовался моментом:
— Может, останешься на вечер? Староста придёт, будет собрание. Думаю, тебе тоже есть что сказать про Петра и его поступок с Тихоном.
— Нет, — она покачала головой. — Меня и так в деревне стороной обходят. И участвовать в судилищах я не желаю. Моё дело лечить.
— Может, хотя бы на обед? — не сдавался я. — Через час дам тебе первую пробу нового блюда. Такого ты точно не ела.
Елена помедлила. Видно было, что ей хочется отказаться, но любопытство взяло верх.
— У меня есть дела, — сказала она. — Но, возможно, позже зайду. Раз уж мне готовы оказать такую честь и доверить первую пробу.
В голосе мелькнула тень иронии.
— Договорились, — улыбнулся я.
Она ушла. и все присутствующие проводили её взглядами до калитки.
— Красивая женщина, — заметил Анатолий, появившись рядом.
— Угу, — согласился я.
— А мама говорит, что она ведьма. — сказал Генка.
Я смерил парня строгим взглядом и хотел было ответить, но меня опередил Тихон.
— Зато она мне жизнь спасла.
Генка попытался что-то возразить, но я припечатал.
— Послушай меня, Гена, не смей произносить таких слов.
— И ты на её чары поддался, значит, правильно мамка говорит.
— Нет, я просто благодарный. Елена, стоило только ей узнать о раненых, мигом отправилась их спасать. Я не слышал от неё ни одного плохого слова ни о ком. Надо ли мне напоминать, как мы познакомились с тобой? Я рад твоей помощи и знаю, что люди порой ошибаются. Но учись признавать свои ошибки и делать верные выводы.