Сорок третий 8 (СИ), стр. 33

Именно третий список Талис читал дольше всего.

— Лунгар, — сказал он, не поднимая головы, Нахрена вы втащили этого старого пенька профессора Маллена, пока не получили против него твёрдых улик?

Лунгар стоял у бокового стола и разбирал связку донесений из университетского квартала.

— Он дважды читал лекции в кружке Песочных часов, подписывал открытое письмо против ограничения эфирных исследований и хранил у себя переписку с Таленом.

— А также ему восемьдесят два года, он почти слепой, ненавидит всех людей скопом, кроме себя самого, и на лекциях ругает всех одинаково: короля, министров, Церковь, студентов, погоду и качество мела. Его взять легко, но после придётся доказывать, что мы арестовали не старого болтуна, а террориста.

— Его дом могут использовать как перевалочную точку для грузов и почты.

— Обыск провести, домашний арест на сутки, переписку изъять, самого не вести в подвалы, пока не найдёте что-то большее, чем академическое тщеславие.

Лунгар отметил красным карандашом.

— Тогда Тавирская лаборатория?

— Брать немедленно. Там фиксировали поставки изменённого серебра, мощные накопители и были двое учеников, исчезнувших после Гиллара. Двери вскрывать при прокуроре, если начнут жечь архив, не ждать. Отдельно проследить, чтобы никто из наших не сунул руки в неизвестные устройства. Мне нужны живые сотрудники, а не героические останки в запаянном гробу.

— Банковские ячейки?

— Арестовать. Управляющих банков предупредить, что попытка открыть ячейки по старым доверенностям после получения указа будет считаться соучастием. Пусть боятся ответственности больше, чем недовольных клиентов.

Указ Логриса изменил не только юридическую формулу. До этой ночи Орден Песочных часов оставался опасной, но всё ещё распутываемой сетью. Заговор, незаконные опыты, похищение, убийства, финансовые нарушения, связи с Ларнасом. Теперь слово стало другим. Террористическая организация и мятеж. Оно снимало с дела часть осторожной вежливости, которой государство пользовалось, когда имело дело с учёными, жрецами, старой знатью и людьми, умеющими произносить «ошибка исследования» там, где нормальный сыщик видел подготовку взрыва. Но Талис понимал и другое: сильное слово легко превращается в дубину, если дать его людям, уставшим от тонкой работы.

Он не собирался менять тонкую работу на дубину. Он собирался дать тонкой работе железные зубы.

В дверь вошёл Олдар. На лице у него держалась та же сухая сосредоточенность, но пыль на сапогах и следы бессонной ночи выдавали, что последние часы он провёл между загородным клубом, дворцом и подвалами Сыска.

— Наблюдатель из «Белых лип» заговорил, — сказал он.

— Имя настоящее?

— Нет. Документы садовника взял после убийства настоящего Берса Лойна. Сам он — Грамон Сивер, бывший помощник в лаборатории Рейвара Нотта. В списках Ордена проходил как технический исполнитель, не маг. Делал тайники, таймеры для взрывных устройств, механическую начинку всякой эфиристики. В Гилларе не был, после разгрома ушёл с Ноттом.

— Что знает о взрыве?

Олдар положил на стол протокол.

— Закладку ставили не ради одного Ардора. Расчёт был на всю семью. Ардор, Альда, Лиара, Эльга. Они знали о сюрпризе и считали, что все три герцогини будут ждать его в домике. ДТП на старой дороге с ними не связано. Сивер сначала решил, что это работа другой группы, потом понял по докладам, что авария настоящая. Таймер к тому времени уже шёл. Остановить закладку он не мог.

— Почему не предупредил Нотта?

— Пытался через короткий амулет, но связь не прошла. Домик проверили трижды, и он боялся, что любое движение у служебного двора заметят егеря. Его задача была наблюдать, подтвердить взрыв и уйти.

— Он видел, как Ардор вышел?

— Нет. И это важно. Он видел домик до взрыва, вспышку, основной выброс вверх, падение части крыши на землю и потом уже людей на склоне. По его словам, в момент взрыва Ардор и принцесса были внутри, а сразу после — уже за пределами домика. Между этими двумя точками он ничего не понял. Он решил, что сработал какой-то защитный перенос или щит с выбросом наружу. О замедлении времени, движении между осколками и состоянии каналов он не знает.

Талис кивнул.

— Значит, наружу это не уйдёт. Что с Ноттом?

— Сивер знает про временный дом, где они собирались до операции, но уверен, что там уже пусто. Знает одну запасную кладовую с материалами и два имени. Одно полезное: Мерсан Лойт, бывший поставщик частных лабораторий, держит склад на Соляной улице. Второе — слабое, старая связная, могла уйти ещё вчера.

— Склад брать немедленно.

— Группа уже выехала. Я поставил с ними прокурорского помощника и двух магов из нашей боевой группы.

— Хорошо.

Талис взял протокол и прочитал несколько строк. Грамон Сивер не выглядел фанатиком по словам. Скорее человек, который много лет делал грязную работу для умных господ, а потом слишком поздно понял, что господа больше не могут защитить даже себя. Такие ломались быстрее убеждённых, но и врали иначе: не красиво, а практично, оставляя себе маленькие лазейки.

— Он понимает, что указ меняет его положение?

— Да. Когда услышал слово «террористическая организация», сразу попросил бумагу и сел писать признание вины.

— Слишком быстро.

— Я тоже так думаю.

— Пусть пишет, но проверяйте каждую строчку. Быстрые признания часто прячут один важный адрес за десятью правдивыми мелочами.

Лунгар подошёл ближе.

— Есть ещё одно. Сивер слышал разговор Нотта с молодым магом. Нотт говорил, что Ларнасу Ардор нужен живым, а Орден должен лишить Ларнас этой возможности. Значит, удар в «Белых липах» был не частью ларнасского плана, а попыткой остатков Ордена сорвать чужую игру.

— Это совпадает с моей картиной, — сказал Талис. — Ларнас строит установку и готовит захват. Орден хочет мести и, возможно, хочет ударить по Ларнасу через уничтожение цели. Два врага, оба опасны, оба мешают друг другу, но умирать от этого легче не станет.

— Докладывать королю сейчас?

— Коротко. Полный разбор после первых задержаний. Королю нужна не философия, а фактаж.

Талис поднялся. Нога затекла от долгого сидения, спина отозвалась усталостью, но он давно привык не спрашивать тело, согласно ли оно с государственными задачами. На отдельном столе лежала карта Марсаны и пригородов. Красные булавки уже стояли на университетском квартале, Соляной улице, старой переплётной мастерской, двух загородных домах, помещении бывшего общества сравнительной истории и складе медицинского фонда, который три года назад закупал оборудование для сельских лечебниц, а потом почему-то получил партию изменённого прозрачного серебра, не нужного ни одной лечебнице.

— Начинаем второй круг, — сказал Талис. — Сначала Соляная улица, потом переплётная, потом фонд. Университетские адреса — только после проверки, чтобы не разбудить половину профессуры ради пустых шкафов. Порты и вокзалы держать закрытыми для всех, кто проходит по спискам Ордена или связанным фондам. Пограничникам дать лица Нотта, Лойта и обоих магов. Если появятся жрецы с письмами из Ларнаса и просьбами о духовной неприкосновенности, пропускать их в приёмную, сажать на стул, давать солго и не выпускать до прихода прокурора.

Лунгар впервые за утро усмехнулся.

— Солго можно холодный?

— Можно без сахара. Мы всё-таки не звери, но и не гостиница.

Утро в доме Таргор-Увир началось поздно только по часам. На самом деле никто там не спал нормально. Ардора привезли затемно, вместе с Эльгой, врачами, охраной и таким количеством распоряжений, что дворецкий дома некоторое время выглядел человеком, которому предложили разместить не семью, а штаб егерского корпуса, причём вместе с секретаршами и лошадьми. Альда заняла кабинет почти сразу, Лиара ушла проверять людей, помещения и связь, Эльгу отвели в спальню, но через полчаса она вышла в гостиную под пледом и заявила, что если её будут держать в постели из-за отсутствующих ран, она начнёт мешать врачам.