Дипломат. Игры компромиссов 1 (СИ), стр. 8

— Ну да. Ну да, — Стрелец посмотрел на подчиненного. — Когда же еще гулять, как не перед выходными… Скажите, Сергей, вы сами понимаете, что вы мне тут написали? Или это и есть ваш любимый жанр под названием «поток сознания»?

— Константин Иванович, простите, не понял? — Зотов действительно не понимал, чего от него хочет этот «дундук». Раньше подобные отчеты залетали пачками, а тут, вдруг, ему что-то не подходит. — Я изложил все согласно директивам из Министерства. Четко сформулировал позицию нашей страны, пункты, на которых мы будем настаивать во что бы тот ни стало. Отметил, чего хотят наши идеологические противники.

— А вы полагаете, что кроме вас здесь никто не умеет читать директивы из центра?

— Нет. Но, но я посчитал для себя важным обозначить позицию партии.

— Это вы сейчас придумали?

— Да нет. Это же стандарт. Без этого ни один документ нельзя считать подготовленным.

— Предположим! Это очень похвально, что вы стоите на страже интересов… КПСС, но что вы предлагаете кроме директив МИДа?

— А что я могу предложить?

— Сергей, вы находитесь в начале своей дипломатической карьеры. Для того, чтобы она стала долгой и успешной, вам нужно научиться думать, анализировать и формулировать, формировать предложения, которые устроят не только ваших сторонников, но и ваших противников.

— Константин Иванович, я не понял, так вы считаете, что нам стоит согласиться на «права человека»? — Зотов уставился на советника, не скрывая своего удивления. — Это мы их еще можем поучить этим самым правам, а не они нас.

— Вот видите, товарищ Зотов, вы уже начали думать.

— То есть?

— Если Советский Союз обошел их в области прав человека, то чего же вы тогда боитесь? Наоборот, мне кажется, стоит поднять эту тему на щит, возглавить процесс, так сказать.

— Возглавить? — посольский модник находился в полном недоумении. — Это как вы предлагаете возглавить?

— Ну да, как… — советник на секунду замялся, подыскивая слова. — Скажите, Сергей, вы нашу Конституцию помните, изучали?

— Конечно. Курсовую даже писал.

— Вот и хорошо. Когда не знаете, что делать, обращайтесь к Основному закону, там сформулированы все права советского человека. Надеюсь, вы не сомневаетесь, что никто и нигде не имеет таких широких возможностей и такой защиты, как граждане нашей страны.

— Конечно, нет.

— Вот и изложите это.

— Я как-то не подумал, что ответ кроется в Конституции.

— А стоило бы. Стоило бы думать не только о рок-н-ролле, но и о ваших непосредственных обязанностях.

— То есть, вы полагаете, что права, изложенные в Конституции СССР, освобождают нас от любых опасений по поводу прав человека? — Зотов лихорадочно соображал, куда клонит руководитель, но не мог поверить в то, что ответ лежал на самой поверхности, а он его и не заметил. — Я… я как-то не подумал в эту сторону. Разные антисоветчики орут во всю глотку о том, что у нас нарушаются базовые права…

— Товарищ Зотов…

— Простите, я не то хотел сказать.

— Думайте, Сергей, всегда думайте, прежде, чем что-либо сказать. Не всегда вы будете отчитываться перед таким лояльным начальником, как я.

— Кажется, я понял, на что мне следует обратить внимание.

— Рад, что наша беседа не прошла зря. И, кстати, подумайте, на какой компромисс пойдут наши оппоненты, если мы формально примем их повестку дня.

— Понял, — Зотов заулыбался, его напряженное лицо расслабилось.

— Вот и хорошо, — Стрелец был удовлетворен итогами разговора. Он полагал, что теперь имеет все основания рассчитывать на более или менее качественный отчет. — Сколько времени вам понадобиться, чтобы доработать?

— Я постараюсь за выходные.

— Вы уверены? Мне почему-то кажется, что ваши планы на уик-енд выходят далеко за рамки сегодняшнего вечера. Или я не прав?

Зотов уставился на советника. Басов никогда не разговаривал с ним так жестко. Он в принципе избегал обострений. К началу семидесятых под крышей советского посольства в Федеративной Республике Германии собрался весьма колоритный коллектив. Карьерные дипломаты сами не заметили, как обросли помощниками из влиятельных номенклатурных семей. Кто и почему в таинственных глубинах партийных элит опрометчиво решил, что таким способом сможет вырастить следующее поколение отечественной дипломатии, неизвестно. Но эти, сначала несмелые, протеже довольно быстро почувствовали свою силу, поняли, что никто не хочет с ними связываться, чтобы потом не прилетело.

Поэтому референт совершенно искренне не понимал, какая муха укусила его начальника. Выпускник МГИМО и племянник члена Политбюро СССР товарища Степана Яковлевича Дамбицкого, курировавшего тяжелое машиностроение, Сергей Петрович Зотов был уверен в том, что Константин Иванович Басов и сам из «своих». Как-никак — зять заместителя министра иностранных дел СССР. Но сегодня что-то пошло не так. Зотов, конечно, еще подумает над тем, что случилось, но в данный момент ему следует торопиться, впереди зажигательный вечер, о котором в Москве можно только мечтать.

— Сергей, я не стану вас задерживать, — сказал Басов, — отправляйтесь на своего доктора «Feelgood», но в понедельник я жду результат.

— Константин Иванович, я не подведу, — Зотов просительно заглянул в глаза старшему по должности.

Прежде чем качать права Зотов предпочел бы более досконально разобраться в ситуации, понять откуда ветер дует. Не ровен час, у дяди возникли неприятности. Сомневаться в своих способностях Сереже было несвойственно.

Басов смотрел, как за референтом закрывается дверь. Он почувствовал, как тяжелая свинцовая усталость навалилась на него. Половина девятого. Оттягивать возвращение домой больше нельзя. Впереди выходные с семьей, о существовании которой еще пару часов назад он не имел ни малейшего понятия.

Стрелец аккуратно сложил папки, закрыл окно и в последний раз окинул взглядом кабинет, стараясь запомнить расположение предметов. Запер дверь. На мгновение показалось, что в огромном здании советского посольства он остался один. Вечернее освещение создавало уютный полумрак и странное ощущение, что он находится вне времени и пространства. Подумав об этом, Евгений невесело рассмеялся: «Вот уж что верно, то верно: вне времени и пространства!»

Типичное дитя XXI века, любитель сетевых игр, дайвинга и экстремального спуска на сноуборде, мастер спорта по теннису — по какой-то неимоверной воле судьбы он попал в начало семидесятых годов века ХХ. Рассказал бы кому-нибудь, так никто не поверит. Теперь у него есть чужая жена и, судя по фото, очаровательная дочка, тесть — замминистра иностранных дел СССР. Где-то в России, черт, в Союзе, живут его собственные родители, вернее, родители политического советника советского посольства в ФРГ Константина Ивановича Басова.

Стрелец с ужасом представлял встречу с людьми, которых он никогда не видел и о существовании которых еще утром не имел ни малейшего понятия. Вспомнив любимую героиню всех российских девушек Скарлетт О’Хару, он сказал самому себе, что об этом подумает завтра, а сегодня ему предстоит куда более сложный экзамен — вечер в кругу семьи.

— Костик, ну Костик, — на пороге появилась Альбина, — ну сколько можно ждать? Так ты точно в гроб себя загонишь на этой работе.

— Альбина, дорогая, — Стрелец не знал, как правильно обращаться к жене, чтобы не спалиться, — тебе не стоило ждать. Я вполне могу добраться до дома сам.

— Костик, ты как себе это представляешь? Я брошу мужа одного на работе после сердечного приступа? Я же не бессердечная дрянь! — Альбина так разволновалась, что даже стукнула своим высоким каблучком по паркету.

— Прости, что-то я после этого приступа совсем зарапортовался, — ответил он. — Прости, Альбина, я не хотел тебя обидеть.

— Костик, тебе правда уже лучше? Как ты себя чувствуешь? — Она подошла к вплотную и почему-то положила ему ладонь на лоб.

— Дорогая, что ты делаешь? У меня ведь не ангина, — мягко отстранился он.

— Ангина, не ангина. Какая разница. Это — переутомление. Ты вон из-за стола не вылезал до девяти вечера, как будто кроме тебя здесь совсем некому работать, — жена надула губки.