Дипломат. Игры компромиссов 1 (СИ), стр. 52

До «Панорамы» решили прогуляться пешком. Еще на подходе Стрелец уловил едкий запах хлорки. В те годы это было единственное средство для обеззараживания воды. Очередь в кассовые киоски змеилась далеко за пределами входной зоны.

— Вот говорила я тебе, Костик, надо быстрее! Теперь будем стоять дольше, чем плавать.

— Дорогая, не нервничай, успеем. Если захочешь, задержимся хоть до вечера.

— Ура! Папуля, мамуля, мы пойдем в кафетерий? — подпрыгнула Танюшка.

— Ну да, и будем есть картошку фри с майонезом из картонки. Вот это спорт, это я понимаю, — скептически произнесла Альбина.

— Но мамочка, ну пожалуйста! Ну вспомни, когда мы в последний раз ее ели!

— Ладно, делайте, что хотите! — в сердцах воскликнула Альбина. — Сегодня ваша взяла.

— Вот и договорились, девочки! Но чур: после плавания, — Стрелец всерьез опасался, что и на голодный желудок может не влезть в узкие купальные трусы Басова.

Наконец билеты были куплены: по полторы марки для взрослого, Танюшке полагался свободный проход. Но на пути в раздевалку их ждал еще один сюрприз — киоск с принадлежностями для бассейна.

— Папуля, давай зайдем, — Танюшка потянула его за руку.

— Танечка, ну что ты еще хочешь? У нас целая сумка барахла, — Стрелец указал огромный баул, который он нес на плече.

— Костя, нам совершенно точно нужно туда зайти, — это уже Альбина, заметившая в витрине нечто, без чего не мог обойтись ни один уважающий себя спортсмен.

— Девочки, ваша взяла. Я подожду у входа, — Стрелец сдался.

Альбина была на седьмом небе от счастья. В продаже появились культовые пластиковые шлепки фирмы Adidas. Темно-синие с широким открытым мыском с тремя белыми поперечными полосками и надписью Adidas на внешней стороне подошвы, они были мечтой каждой модницы. Жена советника не стала исключением.

— Таточка, позови, пожалуйста, папу.

Стрелец вошел в павильон. Его поразило не обилие купальников, плавок, надувных животных, спасательных кругов или нарукавников — больше всего его впечатлили головные уборы. Иначе назвать эти сложные резиновые изделия, усыпанные объемными розами, ромашками и другими цветами, было нельзя. Альбина стояла около кассы, держа в руках три пары модных адидасовских шлепанцев.

— Каждому по паре! — гордо объявила она. — С тебя сорок пять марок.

— Папуля, и еще вот это, — дочка протянула ему одну из тех кошмарных шапок.

— Танечка, зачем тебе это? — обреченно спросил он. — Она такая огромная, что под ее тяжестью можно пойти ко дну.

— Папуля, ну что ты такое говоришь! У Маришки из нашего класса целых две. Одна с розами, а другая — с бантиками. И она до сих пор не утонула, — рассудительно сказала девочка.

— Доченька, давай лучше… вот ту, — Стрелец указал на самую скромную модель с мелкими пупырышками. Он не знал, как отговорить дочь. — Понимаешь, Маришка скажет…

— Маришка скажет, что вы меня совсем не любите!

— Так, дорогая, — ситуацию спасла Альбина, — в этом горшке мы тебя не сможем отличить от других детей и будем беспокоиться.

— Тогда вот эту, — сдалась дочка и принесла упаковку с чем-то серебристым, но хотя бы относительно гладким.

Стоя перед зеркалом в мужской раздевалке, Стрелец скептически изучал свое отражение. Вызывающие узкие трусы врезались в кожу, подчеркивая все, что только можно. «Вот ведь уродская мода», — подумал он, но выбирать не приходилось. Около бассейна его ждал еще один сюрприз: перед ним стояла Танечка в огромном резиновом шлеме с длинными блестящими чешуйками, которые шевелились на ветру. От лба к затылку тянулся огромный гребень болотного цвета. Все это великолепие держалось на завязке под подбородком.

— Альбина, кто это? — испуганно прошептал он.

— А ты не видишь? Это твоя доченька! Красавица! — ответила Альбина, поправляя на голове свою собственную пластиковую клумбу.

— По-моему, это Шрек, а не моя доченька! — пробормотал советник без энтузиазма.

Больше всего на свете в этот момент ему хотелось оказаться дома на диване перед телевизором. Утешало только то, что его жена и дочь оказались не одиноки на этом карнавале безумия. Женщины и девушки вокруг как будто соревновались: чья плавательная шапка больше, уродливее и абсурднее. Стрелец ощутил почти физическую тоску по простым минималистичным формам и четким линиям двадцать первого века. Эта «ярмарка тщеславия» в тумане хлорных испарений показалась ему фрагментом из абсурдного кино. Любая попытка абстрагироваться от окружающей избыточности заканчивалась у него приступом отчаянного хохота.

— Костя, может, поделишься, что тебя так рассмешило? — спросила жена.

— Ты только не обижайся, но мне кажется, что все эти резиновые медузы-горгоны сейчас соберутся вместе и всей толпой набросятся на меня.

— Ну ты придумал…

— Альбина посмотри на нашу дочь!

Оседлав надувного крокодила, Танюшка мерно покачивалась на воде, ее гигантский гребень опасно кренился из стороны в сторону. Рядом, верхом на драконе, барахтался мальчик лет пяти. Его дурацкая резиновая шапка в форме рыбьей головы съехала на глаза, и он орал от того, что, боясь воды, не мог отцепиться от шеи дракона, чтобы поправить свой шлем.

Стрельцу показалось, что он сходит с ума. Он огляделся по сторонам, но, не увидев никого из персонала, шагнул в лягушатник и вытащил ребенка из воды. С особым, почти мстительным удовольствием он снял с мальчишки его уродскую шапку.

— Альбина, мне кажется, это опасно для жизни, — сказал советник. — Прошу тебя, найди нашей Танечке нормальную купальную шапочку. Без всех этих излишеств. И себе купи такую же.

— А с моей-то шапкой что не так? — обиженно произнесла жена.

— В ней ты похожа на передвижной свадебный торт, — не сдержался Стрелец. — Покарауль, пожалуйста, паренька, пока не найдется его мамаша. А я пойду поплаваю.

— Ну и иди! — обиженно бросила жена.

Стрелец отмахал пять километров. Если бы не вонь хлорки, можно было бы считать, что релакс удался на все сто процентов. Едкая химия несколько портила впечатление. Непривычная к таким мощным дезинфектантам кожа зудела, но общее ощущение оставалось приятным. Смыв с себя хлорированную воду, он нашел своих около киоска с едой. Они сидели на полотенце и с нетерпением ждали его. Пахло жареной картошкой, маслом, сосисками и горчицей. Судя по тому, сколько народу толкалось вокруг, перекус был неотъемлемой частью аттракциона под названием «поход в бассейн».

— Ну, девочки, выбирайте!

— Что тут выбирать? Костя, ты же знаешь, кроме картошки и сосисок здесь есть только сосиски и картошка.

— Тогда по картошке?

— По картошке!

— Ура! — закричала дочка.

На стол Кузнецова легла анонимка. В ней сообщалась, что советник Басов — «моральный разложенец и в высшей степени подозрительный тип», не имеющий права находиться рядом с Генеральным секретарем. «Таким людям, — писал неизвестный автор, — не место не то, что в окружении советского руководства, но и в профессии». Аноним утверждал, что при живых жене и дочери советник крутит шашни с посольским врачом Маргаритой Берсеневой и неуважительно высказывается по поводу политики партии и правительства'. В качестве доказательства отправитель сообщал, что видел, как третьего мая в восемнадцать часов Басов зашел в квартиру врачихи и покинул ее только под утро.

Игорь Прокопьевич прекрасно понимал, откуда растут ноги, и был уверен, что все, изложенное в письме без подписи, является наветом, но отреагировать был обязан. В противном случае (а возможно, и уже) следующий донос полетит прямиком в Москву. И тогда уже самого Кузнецова обвинят в том, что он покрывает проделки зятя замминистра.

«Как же это все некстати», — подумал Игорь Прокопьевич. Вместо того чтобы заниматься Марфой Григорьевной, ему придется тратить время на кляузу, состряпанную ею или ее мужем.

Кузнецов попросил зайти Маргариту Сергеевну. Нельзя сказать, что Берсенева обрадовалась, но и отказать полковнику не посмела. На этот раз докторша не стала прихорашиваться, а пришла к резиденту в белом халате и удобных туфлях на невысоком каблуке. Никакого намека на женщину-вамп. Перед полковником сидел обычный, слегка уставший медицинский работник, которому не было дела ни до каких интриг и авантюр.