Дипломат. Игры компромиссов 1 (СИ), стр. 14

— Спасибо! — Танечка с облегчением выдохнула. Она до последнего боялась, что неправильно ответила на вопрос Риммы Карловны. — Римма Карловна, а что такое ледниковые озера?

— Таточка, ледниковые озера — это озера, которые образовались в результате таяния ледников.

— И что, из них можно пить воду?

— Было время, когда можно было, а теперь не из каждого. Заводы делают свое черное дело, — попыталась она как можно доступнее объяснить ребенку.

— Черное дело?

— Да. Загрязняют атмосферу. Смотрите, — Римма Карловна обратилась ко всем и указала на наиболее классическое изображение герба Баварии. — Он собран из гербов основных баварских территорий. В верхнем левом углу — золотой лев на черном фоне. Это Пфальц. Красное с белым в верхнем правом — это герб Франконии. Голубой лев на белом принадлежит Нижней Баварии, а черные львы на желтом — Швабии, в центре щит с бело-голубыми ромбами — это малый герб Баварии.

— А мы сейчас где находимся? — спросила девочка.

— В Верхней Баварии.

— Римма, кончай ты со своей географией! — добродушно буркнул Кузнецов.

— Игорек, любая поездка должна нести в себе познавательную нагрузку. Особенно когда в компании есть такие прекрасные дети. Или ты так не считаешь?

— Ладно, Римма, не нагнетай. Конечно, я не против… Так, побухтел для порядка.

— Тогда давайте завтракать. У нас впереди довольно большая программа, а времени не так много, — предложил Стрелец.

Вооружившись картой Гармиша и окрестностей, они отправились на прогулку. Женщины шли впереди, мужчины — следом. В этих краях весна вступала в свои права раньше, чем дома, и все наслаждались теплом, изобилием цветущей растительности, разлитым в воздухе предчувствием лета. Разговоры вели легкие, ни к чему не обязывающие. Казалось, что время замерло, а мировые проблемы разрешились сами собой. Чистый горный воздух пьянил, настраивая на безмятежный лад.

В какой-то момент они расслабились настолько, что сбились с пути. Эта незначительная ошибка привела компанию на живописный луг, где паслись исполинские рыжие коровы. Своими размерами животные напоминали, скорее, зубрих. Они неспеша пережевывали травяную жвачку, лениво помахивали длинными хвостами, отпугивая надоедливых насекомых.

— Какие красивые! — прошептала очарованная Танечка. — Я таких в жизни не видела. Неужели это коровки?

— Коровки, — ответил Стрелец.

— А можно их потрогать?

— Не знаю. Давай-ка посмотрим, может увидим хозяина, тогда и спросим.

Они были здесь не одни: поездки в Альпы давно стали любимым развлечением баварцев на уик-енд. Семьи отправлялись в горы или на озера — на день или с ночевкой. Летом много ходили, зимой катались на лыжах и дышали, дышали, дышали чистейшим воздухом. Альпийское солнце пекло круглый год, люди загорали. Вот и у Танечки, как по команде, вылезли веснушки, а у Альбины начал лупиться нос. От этого казалось, что ее привычная броня дала трещину и в проеме показалась маленькая девочка, которой немногим больше лет, чем ее собственной дочке. Римма Карловна закрывала лицо огромными солнечными очками, а нос — листиком подорожника, который рос здесь в изобилии. Кузнецов просто наслаждался солнцем, Стрелец последовал его примеру, отдаваясь теплу и ощущению беззаботности. Эта передышка ему действительно была нужна.

Восторгу Танечки не было предела. Еще в Мюнхене девочка заметила, что этот город совсем не похож на чопорный Бонн, в котором они жили. Мюнхен ее заворожил. Альпы пленили. Окружающий пейзаж выглядел так же, как и триста лет назад, словно они попали в сказку про гномов и Белоснежку.

На обед советские дипломаты остановились в небольшом ресторане на склоне горы. С живописной террасы открывался потрясающий вид на Альпы. Из-за оптической иллюзии создавалось ощущение, что стоит протянуть руку — и коснешься облаков. Любезный портье из отеля забронировал им столик заранее. Место специализировалось на блюдах из собственной форели, выращенной на природной ферме на территории комплекса. Ценители гастрономии, невзирая на расстояние, приезжали сюда на обед из самого Мюнхена, а там люди знали толк в еде.

— Костя, как думаешь, — негромко спросил Кузнецов, — чего на самом деле добивается Ледников?

— В каком смысле?

— Почему он так хочет оградить генсека от любой информации, исходящей не из его рук?

— Не знаю. Полагаю, карьеру делает. Он убежден: чем ближе к «Солнцу», тем больше шансов оказаться на самой выгодной орбите.

— Это с какой стороны посмотреть. Ведь и сгореть можно от чрезмерного приближения, — сказал Игорь Прокопьевич.

— Согласен. Слишком самоуверенный. Хочет казаться больше, чем есть на самом деле.

— А мне кажется, что он банально хочет подсидеть вас с Истоминым. И сейчас для этого самое что ни на есть подходящее время. Ледников человек амбициозный, считает себя, если не самым умным, то одним из. Не задумывался об этом?

— Не хотелось бы думать о коллеге так плохо, — осторожно ответил Стрелец. — Истомин поддерживает его начинания, да и я не плевал ему в компот. Но если это действительно так, то визит генсека — лучший повод для реализации подобных планов.

— Не все в Москве согласны с выбором такого неоднозначного союзника, как ФРГ.

— А разве был выбор? — спросил Стрелец. — Мне кажется, никто, кроме Западной Германии, не был готов пойти нам на встречу. Да и они сильно рисковали: все-таки железный занавес, белое и черное, друзья и враги… Среди немецких политиков тоже не все в восторге от такого потепления.

— Вот именно. Есть силы, которые хотели бы вернуть все на круги своя, как было до Московского договора.

— Это вряд ли у кого-то получится. Слишком плотно все закрутилось. Слишком многие уже вовлечены в процесс «разрядки» и слишком многим он приносит реальные бенефиты. Наши нигде особо не подчеркивают, но это выгодно всем, глупо сидеть на бочке с сырьем и охранять ее от идеологических противников только потому, что они думают иначе. Союзу нужны валюта, технологии, станки. Игорь, ты знаешь другой способ приобрести их?

— Не знаю.

— Вот и я не знаю. Так о чем тогда речь?

— Мне тут документик один попался… — Кузнецов понизил голос.

— Попался? — рассмеялся Стрелец.

— Угу. Случайно. Депеша от Ледникова его куратору на Старой площади.

— Касается визита?

— Формально да.

— А на самом деле?

— А на самом деле, он как бы невзначай намекает на политическую близорукость Истомина. Мол, тот чрезмерно заигрывает с немецкими политиками… слишком широко забрасывает невод, как будто СССР недостаточно хороших отношений с Брандтом.

— Так это его работа! Задача посла — выстраивать связи, создавать новые и новые контакты, привлекать сторонников, которые на первый взгляд не кажутся приоритетом. Мы все этим занимаемся. Иногда короткий разговор с правильно выбранным человеком за ужином или кружкой пива стоит дороже целой конференции. Вернее, без таких разговоров никакие следующие шаги порой просто невозможны. Что я тебя учу, ты и сам нашу кухню знаешь от и до.

— Не спорю, но обращаю твое внимание на то, что у вас с Истоминым появилась внутренняя оппозиция. Мне бы не хотелось, чтобы амбиции одного выскочки поставили под удар все дело.

— Я тебя понял.

— Еще меньше я бы хотел, чтобы он начал вербовать себе сторонников… из наших.

Глава 7

ГЛАВА 7

СТРЕЛЕЦ ПОДБРАСЫВАЕТ ИДЕЮ

До приезда Генсека оставались считанные недели. Задачи, стоявшие перед советником, скручивали время в тугую воронку. На перекидном календаре не хватало места для записей, а график встреч трещал по швам. Но ему нравился такой темп. Дело полностью занимало его мысли и не оставляло времени на раздумья о случившемся с ним самим. Стрелец не особо доверял подчиненным и старался контролировать все процессы сам. И дело было не в том, что он сомневался в их компетенции, дело было в том, что он не знал, насколько они хороши на самом деле. Разговор с Кузнецовым не выходил из головы. Нельзя было допустить, чтобы Ледников каким-либо образом повлиял на итоги саммита.