Путешественник (ЛП), стр. 99
Плеск!
Сквозь накатывающий морок Даниц явственно расслышал рев бушующего прибоя. Пространство вокруг Германа Воробья пошло иллюзорной, наслаивающейся друг на друга рябью, в одночасье соткав иллюзию бескрайнего, бездонного лазурного моря.
А в самом сердце этих пучин возвышался исполинский, отливающий синевой и зеленью силуэт, подобно циклопической башне, на которой зиждилось всё мироздание.
«Это еще что…» — Даниц застыл соляным столбом, так и не решившись опустить занесенную над ступенью правую ногу.
Подобное гнетущее чувство было ему до боли знакомо. На прошлом пиратском сходе «Король Пяти Морей» Наст источал куда более сокрушительное, пронизывающее первобытным ужасом величие, заставившее почти всех корсаров покорно склонить головы. Лишь пиратским адмиралам удавалось с горем пополам выдерживать тот напор.
И пират кристально ясно осознавал: это подавляющее присутствие исходит вовсе не от самого Германа Воробья.
Взберись этот безумец на столь недосягаемую, полубожественную ступень, ему бы и даром не сдалась помощь Уполномоченных Карателей в облаве на «Стального» Маквити!
«Океан… Бушующие волны…» Эти два слова молнией пронеслись в разуме Даница, а следом неминуемо всплыло имя «Морского бога» Кавитувы — того самого древнего идола, на которого молились повстанцы.
«Неужто… неужто Герман Воробей, прикоснувшись к тому костяному клинку, из-за какой-то неведомой чертовщины навлек на себя проклятие самого „Морского бога“⁈ А тот наглухо иссохший труп фанатика послужил лишь катализатором для этой порчи? Стало быть, наш извозчик пал ниц и лобызал землю именно потому, что нутром почуял ауру своего божества?»
«Дерьмо… Сдается мне, Герман Воробей сегодня благополучно склеит ласты прямо здесь… Может, ну его к дьяволу, дать деру от греха подальше, пока меня не зацепило рикошетом? В крайнем случае, потом просто вернусь и подберу его останки…»
«Хотя, шанс вытащить его с того света еще есть. Попробую-ка я пустить в ход „ритуал спиритизма“ и вызову капитана на связь. В ее арсенале уйма всяких диковинных оккультных штучек, наверняка найдет способ развеять эту хворь… Стоп, во имя всех богов, спиритический контакт работает лишь в радиусе пятисот морских миль! А нашей флотилии пилить до этих вод еще как минимум полтора дня!»
Лихорадочно перебирая варианты спасения, Даниц мало-помалу совладал с паникой. Твердо ступая по ступеням, он последовал за Германом Воробьем в их роскошный люкс.
Клейн всё так же не проронил ни звука. Его темно-карие глаза теперь отливали густой, почти беспросветной черно-синей пучиной.
Юноша уверенным шагом миновал гостиную и, скрывшись в спальне, с сухим щелчком провернул замок.
Даниц так и остался торчать в прихожей, разрываясь между жгучим желанием дать стрекача и робкой надеждой всё же вытащить напарника из петли.
Оказавшись в спальне, Клейн смежил веки, хладнокровно выжидая идеального момента.
Внезапно он отчеканил четыре шага против часовой стрелки, сопровождая каждое движение глухим речитативом.
Уши мгновенно заложило какофонией то неистово ревущего, то пронзительно визжащего безумного бреда. Духовное тело легко оторвалось от плоти, устремляясь ввысь, прямиком в объятия серой мглы.
В этой звенящей пустоте он вдруг уловил душераздирающий, полный невыносимой, запредельной агонии вопль.
Силуэт Клейна соткался под сводами монументального, древнего дворца, привычно заняв почетное место во главе изъеденного патиной длинного стола.
Прямо под ним, в толще застывшего серого тумана, билась исполинская, иллюзорная тварь — гигантский морской змей цвета глубокой лазури.
Видение перенесло его в некие мрачные, разрушенные временем руины. Чудовище, тугими кольцами обхватив покосившуюся каменную колонну, хищно вздернуло гротескную голову и широко разинуло кровавую пасть, обнажив ряды кривых клыков, каждый из которых был длиннее человеческого предплечья.
По этим мертвенно-белым бивням струились густые слои запекшейся крови вперемешку со смердящей, вязкой слизью.
Монстр остервенело бил хвостом, вздымая чудовищные, ревущие волны и порождая такие искажения пространства, что само древнее святилище ходуном заходило, грозя вот-вот рассыпаться в прах.
Однако эта кошмарная картина начала стремительно блекнуть и крошиться на куски. Как бы отчаянно ни барахтался этот невообразимый исполин, противостоять неумолимой мощи серой мглы он был не в силах. Исторгнув последний, исполненный муки хрип, змей распался на мириады светящихся искр, бесследно растворившись в тумане.
Восседая на кресле с высокой спинкой, по праву принадлежащем лишь «Шуту», Клейн с ледяным спокойствием взирал на эту агонию, не шелохнувшись ни на миллиметр.
Серая мгла вновь сомкнулась, вернув чертогам их первозданную, дышащую вечностью безмятежность.
Выждав несколько десятков секунд, юноша вальяжно откинулся назад и с тихим вздохом произнес имя поверженного врага:
— «Морской бог» Кавитува…
Едва коснувшись того проклятого костяного клинка, сыщик мигом почуял неладное. Еще во время словесной пикировки с лысым Каратом обостренная интуиция забила в набат: некая крошечная, но обладающая пугающе высоким рангом леденящая скверна незаметно просочилась в его тело, шаг за шагом пуская гнилостные корни прямо в душу.
Клейн без малейших колебаний развернулся и ушел. Уже на ходу он осознал: эта демоническая зараза активно впитывает эманации извне, неумолимо наращивая мощь и выстраивая незримый канал связи с каким-то затаившимся во мраке существом.
Именно поэтому ему приходилось отчаянно балансировать: одной частью сознания глушить расползающуюся порчу, а другой — титаническим усилием воли отсекать любые взаимодействия с окружающим миром.
Парень ни на йоту не сомневался: позволь он себе хоть малейшую реакцию на творящуюся вокруг чертовщину, и скорость заражения взлетела бы до небес, перешагнув точку невозврата.
Изначально он порывался заскочить в первую попавшуюся уборную и, укрывшись щитом серой мглы, выжечь эту скверну дотла. Однако, взвесив все за и против, благоразумно решил сначала убраться подальше. Ведь кишащие вокруг фанатики «Морского бога» могли в любую секунду выкинуть какой-нибудь роковой фокус.
В процессе этого изнурительного противостояния Клейн подметил еще одну зловещую деталь: попытайся он вытравить заразу раньше времени, жалкие крохи ниспосланной Кавитувой мощи намертво бы въелись в его плоть и кровь, суля в будущем совершенно непредсказуемые, фатальные последствия.
Пришлось стиснуть зубы и дожидаться идеального момента. Он позволил леденящей скверне полностью, до последней капли пропитать свою душу, дабы затем выжечь ее одним-единственным, сокрушительным ударом.
Прокрутив в памяти всю эту хитроумную комбинацию, Клейн легонько постучал пальцами по краю стола и беззвучно прошептал:
— А он оказался на удивление слаб…
Божественный ранг «Морского бога» не шел ни в какое сравнение с теми пугающими высотами, что сыщик рисовал себе в воображении!
Готовясь к встрече, юноша намеревался пустить в ход тот же самый убойный арсенал, которым потчевал клона Амона, дабы отвадить проекцию Кавитувы, посягнувшую на его разум и тело. Но в итоге — не успел он даже слиться с картой «Темного Императора» и метнуть бумажного ангела, как серая мгла сама играючи стерла незваного гостя в порошок, не оставив и жалкого следа.
Опираясь на этот факт, Клейн вынес железобетонный вердикт: статус «Морского бога» Кавитувы заметно уступал рангу «Богохульника» Амона. И пусть последний был непревзойденным виртуозом в искусстве паразитирования, тогда сыщику противостоял лишь один из Его многочисленных осколков.
Неужто Повелитель Бурь в свое время так знатно отделал эту тварь, что та лишилась части божественности? Или же змей отродясь не дотягивал до ангельского эшелона, являясь лишь эдаким могущественным полубогом, способным одаривать паству крохами чудес в ограниченном радиусе? Препарируя недавнюю стычку, Клейн пришел к выводу, что состояние Кавитувы было вопиюще аномальным: