Путешественник (ЛП), стр. 68
В конце концов, своим выживанием в этом безжалостном ремесле он был обязан исключительно звериному чутью на смену обстановки. Даниц всегда безупречно знал, когда следует дать отпор, когда — биться насмерть, когда — благоразумно притвориться слепым при встрече с врагом, а когда — с упоением свести старые счеты.
И сейчас этот час наконец-то настал!
Насколько на самом деле пугающа мощь этого безумца Германа Воробья, пират судить не брался. Однако, памятуя о том, как тот в жалкие десять секунд стер в порошок падшего епископа Миллера, расправа над «Стальным» Маквити казалась плевым делом. Да что там, даже если они лоб в лоб столкнутся с самим «Адмиралом Крови» Сеньором — шансы вырвать победу отнюдь не равнялись нулю.
Разумеется, подобный расклад работал лишь в честной дуэли один на один, вот только морские волки отродясь не страдали рыцарским благородством… с горькой усмешкой мысленно констатировал Даниц.
Клейн, слегка подавшись вперед и оперев локти на колени, сцепил пальцы в замок:
— Я уже говорил.
А? Что говорил? Пират в очередной раз поймал себя на мысли, что его мозги катастрофически не поспевают за ходом рассуждений этого психопата.
Оставалось лишь утешать себя тем, что логика простых смертных и отбитых маньяков лежит в совершенно разных плоскостях.
Повисла гнетущая пауза. Заметив, что авантюрист не собирается ничего разжевывать, Даниц напряг память и наконец-то сообразил, чего от него ждут:
Изложить на бумаге все злодеяния «Адмирала Крови» и его головорезов!
«Ну да… Герман Воробей наверняка желает прикинуть, насколько жирный куш они успели награбить…» — мгновенно смекнув что к чему, пират суетливо выудил из стола письменные принадлежности и принялся строчить, исписав целую кипу листов.
И в кои-то веки он искренне радовался, что покалечил именно левую руку.
Закончив писанину, он передал листы сыщику. Клейн вдумчиво, от корки до корки изучил текст. Даже сквозь скупые, недосказанные фразы пирата кристально ясно читалось: шайка «Адмирала Крови» — это самое эталонное, отбитое отребье из всех корсаров. Эти ублюдки не ограничивались банальным грабежом, они похищали людей, вырезали экипажи под корень и безжалостно измывались над женщинами.
«Подумать только, этот пират владеет древнефейсакским письмом… Выходит, не из подворотни вылез, образование имеется…» — беззвучно похвалил Клейн. Выудив медный пенни, он быстрым гаданием удостоверился, что в этих строках нет ни капли лжи.
Следом он всё тем же будничным тоном, словно заказывая завтрак, обронил:
— Выкладывай всё об «Адмирале Крови» и его свите.
«Ему нужны все детали… Неужто и впрямь решил открыть на них сезон охоты?» Даница вновь захлестнула волна восторга, омрачаемая лишь досадой на собственные куцые познания:
— Есть подозрения, что «Адмирал Крови» Сеньор — злой дух. Любой, кто посмел бросить ему вызов, непременно погибал при самых диковинных обстоятельствах: одни душили себя собственными руками, другие пускали пулю в лоб, третьи с радостью бросались на бомбы, а кто-то и вовсе устраивал кровавую резню среди своих. Наша капитан утверждает, что это проделки одержимости.
«До боли смахивает на таланты мисс Шарон… Неужто „Мстительный дух“?» — Клейн промолчал, позволяя Даницу продолжить рассказ.
— А еще этот Сеньор способен издавать воистину чудовищный, леденящий визг. В прошлой стычке от этого вопля я едва не отрубился и чуть не сверзился с палубы за борт. Хе-хе, в долгу я не остался — спалил им посудину дотла.
— В арсенале Сеньора полно чар Смерти. Он жесток, упивается кровью, а его похоть просто не знает границ — ему плевать, кто перед ним: мужчина, женщина или вообще какая-нибудь человекоподобная тварь.
«Идеально ложится на доктрину потакания страстям Школы Розы. Хм, если точнее — это визитная карточка определенных черт Пути „Пленника“… Стало быть, почти стопроцентно „Мстительный дух“…» — глубокомысленно кивнув, сыщик сделал мысленную зарубку.
Заметив одобрительный кивок, Даниц воодушевился еще сильнее и затараторил быстрее:
— Капитан полагает, что Сеньор таскает при себе какую-то дьявольски мощную мистическую реликвию, приносящую ему небывалую удачу. Боги словно сами оберегают этого мерзавца: то в решающий миг враг на ровном месте поскользнется, то чары дадут осечку. Да что там, он как-то раз двадцать одну партию кряду в карты выиграл!
«Артефакт, дарующий удачу? Поистине редчайшая диковинка… Неужто тянется корнями к Пути „Монстра“? Или же он скрепил договор с каким-нибудь злым божеством?» — Клейн лихорадочно принялся перебирать в уме свой багаж оккультных знаний.
— Лично мне скрещивать клинки с Сеньором не доводилось, так что больше ничего не скажу, — Даниц по привычке вознамерился развести руками, но острая боль в покалеченном плече быстро остудила его пыл. — В его эскадре болтается судов семь-восемь, а флагман носит имя «Древо Плоти и Крови». Хе-хе, в этом мы с ними в корне расходимся. Наш удел — охота за кладами, мы всякую шваль в команду не тащим. «Золотая Мечта» — наш единственный дом.
«Немудрено, что награда за голову „Адмирала Крови“ настолько переплевывает ценник „Вице-адмирала Айсберга“, перевалив за сорок две тысячи фунтов… Да и силенок у него явно побольше будет…» — на Клейна внезапно снизошло озарение.
Так и не сменив расслабленной позы, словно откровения о пиратском владыке вообще не произвели на него впечатления, он спросил:
— Что насчет его свиты?
Даниц, предвидевший этот вопрос, тут же отчеканил:
— В ближнем кругу Сеньора числятся десять отборных головорезов: старпом, второй и третий помощники с флагмана, да еще капитаны остальных посудин…
— Тот самый «Стальной» Маквити ходит у него вторым помощником. Мы ставим на то, что он — мастер шестой Последовательности. Его плоть крепка как корабельная броня: пули отскакивают, снаряды не берут. Ему нипочем ни ревущее пламя, ни океанские пучины, ни львиная доля магии. Мощи и прыти ему не занимать, врага голыми руками рвет на куски. Вдобавок владеет крохами чар Смерти, умеет поднимать живых мертвецов и лепить марионеток…
«Живые мертвецы?» — при этих словах в памяти Клейна моментально всплыл образ Марича — того самого мрачного типа, что коротал время за игрой в карты со своей мертвой свитой.
«Если приплюсовать сюда еще и таланты „Мстительного духа“, которыми щеголял Сеньор… Выходит, эта пиратская армада — не что иное, как периферийное щупальце Школы Розы, эдакая дойная корова для сбора золота? Какая досада, что я так и не обзавелся собственным посланником, да и у мисс Шарон не удосужился поинтересоваться. А то бы в два счета связался с ней и вытряс всю подноготную этого „Адмирала Крови“…» — с легким сожалением рассудил сыщик.
Впрочем, перспектива перейти дорогу Школе Розы его совершенно не пугала. Какая разница, если после бойни он просто нацепит новую личину и растворится в толпе? К тому же он уже умудрился насолить Ордену Авроры, Секте Демонессы, Розе Искупления и Ордену Сумеречных Отшельников. Одним кровным врагом больше, одним меньше — погоды это уже не делало.
«Да и будем честны, Школе Розы я уже успел знатно нагадить: пустил в расход „Мстительного духа“, „Живого мертвеца“ и „Оборотня“, да еще и прихватил „Багровую лунную корону“ вкупе с флаконом биологического токсина…» — Клейн внезапно осознал, что шлейф его собственных «подвигов» вытянулся уже на добрую милю.
— Уверен, что у Маквити за душой нет никаких дьявольских артефактов, иначе бы я оттуда живым не выскользнул, — с искренним облегчением добавил Даниц. — Его вечно окружает свита из живых мертвецов да марионеток, плюс пара-тройка шестерок седьмой или восьмой Последовательностей. Раз уж этот второй помощник бросил якорь именно здесь, значит, он и заправляет всей здешней шайкой. Можно смело начинать охоту с него.
В эшелонах ниже уровня полубогов количественное превосходство всегда переходило в качественное. Грамотная связка разношерстных талантов позволяла играючи стирать в порошок куда более могущественных одиночек — в точности так же, как слаженный отряд Ночных Ястребов без труда валил мастера шестой, а то и пятой Последовательности… Заполучив «Ползучий голод» и ощутив небывалый прилив сил, Клейн, тем не менее, и не думал списывать «Стального» Маквити со счетов, сохраняя привычную, железобетонную осмотрительность.