Путешественник (ЛП), стр. 423
— Где «Серебряная Гадюка» Оделл?
Завсегдатаи еще только раздумывали, стоит ли откровенничать, как им в лица тут же уткнулись черные зияющие дула. Изящные револьверные рукояти из белой слоновой кости и эбенового дерева зловеще, но притягательно поблескивали в свете газовых рожков.
— О-они… они поднялись на второй этаж! — взятые на мушку выпивохи почти синхронно ткнули дрожащими пальцами в сторону лестницы.
«И впрямь у него на хвосте висят ищейки… Это выпад против „Королевы Мистики“, или „Серебряная Гадюка“ сам где-то крупно облажался? А может, весь сыр-бор из-за того загадочного типа в капюшоне, что без умолку грыз леденцы?» — Клейн сделал еще один глоток пива, безмолвно наблюдая, как четверо незваных гостей бросились вверх по ступеням, а пятый остался внизу, продолжая допрос.
Вскоре оставшийся сыщик без труда выудил информацию о том, что Оделл тряс билеты у Денила. Чеканным шагом подойдя к щуплому, смуглокожему теневому дельцу, он сурово осведомился:
— Выкладывай как на духу: куда именно Оделл взял билеты?
Денил благоразумно не стал козырять своими обширными связями и лезть на рожон. Выдавив из себя угодливую улыбку, он зачастил:
— Ничего конкретного не сказал. Заказал ровно десять штук, разбросанных по трем разным посудинам. Отплытие — завтра, конечная точка — порт Притц.
— Не врешь? — угрожающе навис над ним допрашивающий — молодой, дерзкий парень лет двадцати с небольшим.
Барыга робко, вполголоса отозвался:
— Спросите кого угодно в этом зале, здесь каждая собака это слышала.
— Дерьмо! — в сердцах выругался юнец. Грубо, с нескрываемой яростью оттолкнув Денила, он круто развернулся и зашагал к другим столикам.
Денил не удержал равновесие и попятился назад. Он уже готов был рухнуть, рискуя раскроить себе затылок о край круглого столика, как вдруг чья-то твердая рука намертво вцепилась ему в плечо, мгновенно вернув телу устойчивость.
На чистых инстинктах повернув голову, Денил с изумлением обнаружил, что его спасителем оказался тот самый клиент, заказавший фальшивые метрики и теневой билет.
— Премного благодарен… Проклятые армейские шакалы! — сперва выдохнул барыга слова признательности, а затем процедил сквозь стиснутые зубы.
Поддержал его, разумеется, сам Клейн. Сыщику совершенно не улыбалась перспектива, чтобы с его «турагентом» приключился какой-нибудь фатальный казус — как-никак, пять полновесных фунтов аванса были уже уплачены.
К тому же, мимоходом прийти на выручку невинной жертве было для него делом привычным, укоренившимся в самой натуре.
«Армейские шакалы? В Байаме такой эпитет — верный маркер цепных псов из МИ-9… И куда же умудрился вляпаться этот „Серебряная Гадюка“ Оделл?» — беззвучно размышлял Клейн, благоразумно отметая версию о том, что эта облава была направлена против самой «Королевы Мистики».
Ведь для лоэнской военной машины подобный маневр был бы попросту лишен малейшего смысла.
Пока эти мысли проносились в его голове, агенты МИ-9 пулей скатились со второго этажа. Устремившись прямиком к выходу, они на ходу бросили своему оставшемуся внизу соратнику:
— Ушли через окно, ублюдки!
Как внезапно эта братия ворвалась, так же стремительно она и испарилась. Бар почти мгновенно утонул в привычном, разгульном гомоне, и лишь сиротливо поскрипывающие, раскачивающиеся на петлях двери напоминали о недавней напряженной облаве.
Дождавшись, наконец, своих фальшивых документов и теневого билета, Клейн с облегчением выдохнул — угроза внезапного срыва планов миновала.
Отстегнув барыге оставшиеся пятнадцать фунтов, он покинул «Морские Водоросли» и направился обратно в свою заурядную гостиницу.
«Джон Йорд… Слишком уж простенькое и ленивое имечко, не находите? Перед возвращением в Баклунд придется озаботиться метриками поосновательнее», — бегло пролистав свежеиспеченные бумаги, сыщик небрежно бросил их в саквояж.
Приняв горячую ванну и смыв с себя дневную усталость, он мысленно приготовился к завтрашнему отбытию из Байама — финальному морскому броску в этом затянувшемся «путешествии».
И в этот самый миг тишину комнаты разорвал гулкий стук: тук-тук-тук!
«Кого там еще принесло?» Клейн торопливо скинул купальный халат, сноровисто натянул брюки с рубашкой и подошел к двери.
На пороге переминался наряд копов в черных казенных мундирах. Старший явно был чистокровным лоэнцем, а остальные — сплошь метисы да коренные туземцы.
— В чем дело, господа? — с неподдельным недоумением поинтересовался Клейн.
— Будьте любезны предъявить документы, — весьма учтиво, явно сделав скидку на лоэнскую физиономию гостя, попросил один из метисов.
«Какое счастье, что я только что разжился новенькими метриками. Иначе пришлось бы коротать ночь в обезьяннике или давать деру прямо отсюда, на ходу меняя личину…» — беззвучно проворчав, Клейн вернулся к чемодану и выудил бумаги.
Лоэнский офицер бегло, для проформы пролистал документы и спросил:
— Мистер Йорд, вы проживаете здесь один?
— Истинно так. Любой в этой гостинице может подтвердить, — с абсолютной, обезоруживающей невозмутимостью отозвался Клейн.
На губах лоэнского копа проступила легкая улыбка:
— Вам, часом, не доводилось пересекаться с этим человеком?
С этими словами он кивком велел подручному развернуть портрет. С эскиза взирал донельзя тощий старик с копной абсолютно седых, всклокоченных волос. Каких-либо иных, бросающихся в глаза особых примет на рисунке не наблюдалось.
— Нет, — Клейн отрицательно покачал головой.
— Этот человек просто обожает сладости, — добавил лоэнский офицер.
«Леденцы…» — сыщик внезапно вспомнил того самого загадочного типа в капюшоне, что крутился возле «Серебряной Гадюки» Оделла. Этот незнакомец то и дело, почти без пауз, закидывал в рот конфеты кофейного цвета.
Тщательно взвесив слова, юноша не стал юлить и честно ответил:
— Вполне возможно, что пересекались. Не так давно в таверне «Морские Водоросли» я заприметил одного любителя леденцов, ошивавшегося прямо подле «Серебряной Гадюки» Оделла.
Лоэнский коп даже не попытался скрыть проступившее на лице разочарование. Скупо поблагодарив за содействие, он свернул допрос.
Лишь дождавшись, пока стражи порядка забарабанят в соседние номера, Клейн наглухо затворил деревянную створку и вернулся к своему креслу-качалке.
«Авантюра Оделла не только выманила ищеек из МИ-9, но и заставила резиденцию генерал-губернатора поднять людей в ружье, устроив тотальную общегородскую облаву. Дело явно пахнет керосином…» — еле слышно пробормотал он себе под нос. Сыщик вознамерился воспарить в чертоги над серой мглой и прочесать мольбы, возносимые к «Скипетру Морского бога» многочисленной байамской паствой. Ему позарез нужно было выудить больше деталей, дабы по глупости не вляпаться в эпицентр какого-нибудь сокрушительного водоворота.
Укрывшись в уборной и вознесшись в таинственное измерение, Клейн властным жестом выудил из груды оккультного хлама белоснежный костяной жезл, окруженный мириадами мерцающих искр.
Методично просматривая одну пульсирующую точку за другой, владыка сумел удостовериться лишь в одном: недавняя полицейская проверка отнюдь не была локальной облавой, а мишенью и впрямь выступал Оделл вкупе с тем загадочным спутником. Увы, вытянуть больше крох информации так и не удалось.
Немного поразмыслив, юноша устремил взор на одну конкретную, заботливо помеченную божественной аурой искру.
Она принадлежала полицейскому-метису по имени Брайя. В свое время этот карьерист божился, будто исключительно ради блага «Морского бога» он, сцепив зубы и терпя лишения, переметнулся в лоно Церкви Повелителя Бурь — и всё лишь для того, чтобы вскарабкаться по служебной лестнице как можно выше.
И ныне этот перебежчик уже дослужился до чина старшего инспектора!
Не теряя времени, Клейн послал властный импульс воли «Морского бога» прямиком в пульсирующий огонек.
Брайя, как раз раздававший нагоняи подчиненным в полицейском управлении, внезапно покрылся липким ледяным потом. Суетливо найдя благовидный предлог, он пулей заперся в уборной и истово, полушепотом забормотал молитву: