Путешественник (ЛП), стр. 390
— Я же говорил, этот аристократ — малый весьма занятный. Глядишь, из его останков выйдет смастерить диковинный артефакт, с которым можно будет травить байки по вечерам. Так хоть с тоски не помрем.
На полу сиротливо мерцало лишь не обретшее хозяина «Сердце гиганта». Клейн скосил глаза на Даница и с ледяным равнодушием бросил:
— Твоё.
— Мне⁈ Да я же палец о палец не ударил! Даже в драку не совался… — ошарашенно выпалил Даниц, совершенно не ожидавший подобной щедрости.
Клейн лаконично отрезал:
— Ты шел в авангарде. Ты рисковал шкурой.
В глубине души Клейн расценивал этот жест как своеобразную компенсацию. Пират умудрился произнести сакральные титулы «Шута» и краем глаза заглянуть в тайны Германа Воробья. Теперь ему была уготована лишь одна участь — принудительно пополнить ряды паствы «Шута». Иной исход грозил обернуться фатальной, непредсказуемой брешью в безопасности.
И пускай корсар сунул голову в эту петлю по собственной воле, юноша всё же желал хоть как-то сгладить углы. Разумеется, он искренне уповал на то, что Даниц расценит эту щедрость исключительно как божественную милость самого «Шута».
Как ни крути, а Потусторонняя характеристика Гросселя открывала перед пиратом море возможностей. Спустит ли он ее за звонкую монету ради рецептов и зелий, или же перекует в надежный защитный артефакт — подобный куш в любом случае сослужит ему воистину колоссальную службу.
— Забирай, — Эдвина тоже перевела взгляд на своего боцмана.
— … Добро, — выдержав несколько секунд звенящего молчания, Даниц с тяжелой решимостью кивнул.
Покончив с дележом, Клейн сделал пару шагов вперед. Наклонившись, он бережно подхватил наследие Шьятас. Сквозь кристально прозрачную пленку мерно колыхалась лазурная, подобная океану жидкость, а до слуха словно донеслись едва уловимые, чарующие отголоски эльфийской песни.
Едва юноша успел выпрямиться, как краем глаза уловил странную картину: Даниц послушно кивнул, явно реагируя на чей-то приказ или вопрос. Вот только в каюте стояла гробовая тишина!
Взор Клейна тут же скользнул по ледяному, абсолютно бесстрастному лицу Эдвины. Юноша резонно заподозрил, что эта «Тайновед» виртуозно общается со своим подчиненным через какой-то скрытый, неслышный для посторонних ушей ментальный канал.
Удостоверившись в согласии пирата, Эдвина плавно потянулась к столу. С негромким хлопком захлопнув «Дневник путешествий Гросселя», она протянула фолиант Клейну:
— Примите это в знак моей глубочайшей признательности.
— Вы бы и без моего вмешательства стерли этого ледяного дракона в порошок, — Клейн даже не шелохнулся, сверля тяжелым взглядом переплетенный в желтовато-бурый пергамент талмуд.
— Отнюдь. Мы бы попросту сгинули там все до единого. Нам было не по силам выдержать тот последний, предсмертный натиск «Северного Короля». К тому же, добровольно шагнув в этот книжный мир, вы взвалили на себя колоссальный, смертоносный риск, — Эдвина, в своей извечной манере строгой учительницы, принялась скрупулезно, по полочкам раскладывать аргументы. — У меня есть лишь одна-единственная просьба: если вам всё же удастся докопаться до истинной природы и скрытых механизмов этой книги — не сочтите за труд поделиться со мной разгадкой.
Клейна и самого до одури сжигало жгучее любопытство выпотрошить все секреты «Дневника путешествий Гросселя». Услышав такие условия, он благоразумно отбросил ложную скромность и уверенно забрал проклятый фолиант:
— Договорились.
В свете последних откровений значимость «Двора Короля Гигантов» взлетела до небес. Юношу так и подмывало под шумок выкупить ту самую исполинскую, выкованную из черного железа отмычку стоимостью в пять тысяч фунтов. Однако он титаническим усилием воли прикусил язык, дабы «вице-адмирал Айсберг» не решила, будто он нагло, пользуясь положением спасителя, выкручивает ей руки.
Сыщик выстроил более изящный план: выждать пару-тройку часов, а то и до завтрашнего утра, затем аккуратно одолжить реликвию у пиратки. Переправив её в таинственные чертоги над серой мглой и раскинув карты на истинную ценность, он уже со спокойной душой выложит за нее полновесную сумму наличными.
Удостоверившись, что Андерсон и Даниц тоже благополучно прибрали к рукам свои доли Потусторонних характеристик, Эдвина бросила мимолетный взгляд на затягивающееся густыми сумерками небо за иллюминатором и обратилась к Клейну:
— Куда намереваетесь держать курс?
— В Байам, — без малейшей утайки, с абсолютной невозмутимостью отозвался сыщик.
Эдвина коротко кивнул:
— Можете смело оставаться на борту «Золотой Мечты». Свободных кают у нас хоть отбавляй.
Клейн едва уловимо, почти невидимо дернул подбородком, принимая это щедрое предложение.
В конце концов, кто в здравом уме откажется от дармового проезда?
Сноровисто упаковав печальные останки и наскоро прибрав развороченную капитанскую каюту, Эдвина наконец приблизилась к выходу и решительно распахнула створку.
В ту же секунду снаружи громыхнул шквал восторженных, бьющих через край воплей. Звенящее напряжение, сковавшее корабельный коридор, мгновенно сменилось бурлящим ликованием.
— Успокойтесь. Опасность миновала, — Эдвина плавно обвела столпившуюся команду взглядом. В ее вечно ледяных, отстраненных глазах незаметно проступили теплые искорки неподдельной радости.
Ба-бах! Пиратская братия взорвалась оглушительным, первобытным ревом. От этого неистового звукового цунами Андерсон рефлекторно скривился, страдальчески сморщив физиономию.
— Дьявол, да это даже хуже, чем я себе представлял… — его едкое ворчание, разумеется, бесследно утонуло в этом бушующем океане всеобщей эйфории.
Лишь когда буря эмоций мало-помалу улеглась, Клейн и Андерсон, ведомые Даницем, покинули пределы капитанских покоев и зашагали в противоположный конец того же яруса.
Обернувшись вполоборота и бросив прощальный взгляд на двери разгромленной каюты, Андерсон внезапно исторг из себя тяжелый вздох:
— И это всё? Неужто на этом история обрывается?
— Мы ведь были знакомы от силы жалкие полчаса. Вот только мясорубка, пройденная плечом к плечу, намертво впечатывает людей в память. И каков итог? Они просто взяли и необъяснимо, абсурдно подохли… Все до единого…
Клейн выдержал пару секунд глухого, свинцового молчания и хладнокровно отозвался:
— Наш мир изначально соткан из подобных, не поддающихся никакой логике, нелепых смертей.
— … С этим не поспоришь, — губы Андерсона вновь растянулись в привычной, беспечной улыбке. — А потому нужно гнать от себя тоску и выжимать из жизни максимум. Случись мне однажды заглянуть в глаза собственной смерти, я встречу ее с абсолютным хладнокровием, изящно и без потери лица. Приму свой конец в самой безупречной и дерзкой позе!
«Дружище, ты бы не накликал на себя беду такими громкими фразами…» — Клейн благоразумно оставил этот совет при себе. Не проронив ни звука, он переступил порог гостеприимно распахнутой Даницем каюты, тогда как Андерсон благополучно заселился прямо напротив.
Оказавшись в каюте, Клейн застыл у окна, в абсолютном молчании созерцая всё больше темнеющую морскую гладь добрых десять минут. Лишь после этого он проследовал в уборную, отчеканил четыре шага против часовой стрелки, беззвучно прошептал заклинание и воспарил в таинственные чертоги над серой мглой.
Опустившись на почетное кресло с высокой спинкой, по праву принадлежащее «Шуту», он тут же силой мысли соткал силуэт «Мира», заставив двойника принять благоговейную позу молящегося:
— О великий господин Шут, умоляю, передайте «Солнцу», что я благополучно раздобыл вожделенный им рецепт эликсира шестой Последовательности — «Нотариуса». Вдобавок у меня появились верные зацепки касательно формулы и стержневых ингредиентов для «Жреца Света». Он вправе пока не отстегивать мне гонорар, записав это в долг, дабы расплатиться сполна в будущем.
Этот ход Клейн провернул с дальним прицелом, готовя плацдарм для собственного прорыва на четвертую Последовательность. Город Серебра обладал поистине баснословными ресурсами, и там вполне могло сыскаться нужное стержневое сырье или те самые днем с огнем не сыскиваемые вспомогательные материалы. А потому, не испытывая на данный момент острой нужды в чем-либо конкретном, сыщик резонно рассудил, что пусть лучше малыш «Солнце» пока побудет у него в должниках.