Путешественник (ЛП), стр. 380
— А теперь, когда и вас затянуло сюда, и мы благополучно воссоединились в лагере, пройдено еще больше страниц. Финал этой истории уже дышит нам в затылок.
Мобет едва уловимо, почти незаметно кивнул, полностью разделяя железобетонную логику Эдвины. Андерсон же лишь приглушенно забормотал себе под нос, смакуя слово «склеенных».
Не теряя времени, пиратка представила новым соратникам Клейна, Андерсона и Даница, после чего с показательной непринужденностью опустилась у самого пламени.
Клейн неспешно снял цилиндр, перехватил его в одну руку с тростью и вальяжно присел. Устремив ледяной взор на словоохотливого виконта Мобета Сороастра, юноша спросил:
— Доводилось ли тебе слышать об империях Тюдоров и Трэнсост?
Никаких витиеватых прелюдий — прямой, бьющий в лоб допрос. Безупречный отыгрыш сурового авантюриста Германа Воробья.
— Ни разу, — отрицательно мотнул головой Мобет. — Эдвина уже пытала меня на этот счет. Хех, в мою эпоху и Тюдоры, и Трэнсосты стояли в одном ряду с нашим родом Сороастр. Мы были столпами аристократии Соломоновой империи и верой и правдой присягали на верность «Темному Императору».
«Так вот оно что… Выходит, династии Тюдоров и Трэнсост — это презренные предатели, вонзившие нож в спину Соломоновой империи…» — погрузившись в недолгие раздумья, Клейн бросил:
— Какие еще благородные семейства, помимо вашего, входили в элиту Соломоновой империи?
— О, их было великое множество, — с улыбкой отозвался Мобет, бросив лукавый взгляд на Лонзела. — Августы, Авраамы, Заратулы и многие, многие другие. В мою эпоху Церковь Богини Вечной Ночи вела непримиримую, кровную вражду с Церковью Бога Войны и династией Эггерс с Южного континента. Тем временем Церкви Повелителя Бурь, Вечного Пылающего Солнца и Бога Знаний и Мудрости тоже нещадно грызлись между собой, отчаянно силясь заручиться поддержкой Соломоновой империи.
Он выдержал паузу в пару секунд, и улыбка на его лице уступила место глубокой, тяжелой торжественности:
— В те седые времена истинные божества ступали прямо по земной тверди, а не скрывались в недосягаемых высях астрального мира.
Глава 698
Пятый Король Ангелов
«Божества ступали прямо по земной тверди, а не скрывались в астральном мире… Выходит, на заре Четвертой Эпохи, во времена Соломоновой империи, грани между мифом и реальностью попросту не существовало? Истинные боги бродили среди смертных, и им совершенно не требовались ритуалы нисхождения?»
«Всё это до боли напоминает предания Города Серебра о Второй Эпохе. Двор Короля Гигантов и прочие божественные обители отделялись от материального мира лишь символической „дверью“ — шагай туда-сюда, когда вздумается. Люди и божества жили бок о бок в первобытном, мрачном хаосе… А еще это подтверждает, что астральный мир действительно неразрывно связан с истинными богами…» — выслушав откровения виконта Мобета Сороастра, Клейн молниеносно выстроил в голове логическую цепочку.
Юноша на чистых инстинктах скосил глаза на Гросселя, ведь этот исполин вполне мог оказаться живым свидетелем тех самых седых времен Второй Эпохи!
Сам же гигант, подхватив кружку габаритами поболее пивной бочки, с шумным бульканьем отхлебнул талой ледниковой воды и громогласно расхохотался:
— Мобет, дружище, разве это не в порядке вещей? К чему напускать на себя такую суровость?
— Одному богу известно, почему я вдруг посерьезнел, — Мобет Сороастр тоже расплылся в улыбке. — Ха-ха, то, что для нас — сущая обыденность, в их глазах выглядит леденящей душу, немыслимой дичью. Приходится натягивать соответствующую маску, дабы история произвела должный эффект. Помнишь, какая физиономия была у Лонзела, когда он впервые услышал наши байки? Бедолага едва не рухнул на колени, порываясь бить поклоны и каяться перед «Повелителем Бурь».
Клейн, Даниц и остальные лишь красноречиво промолчали, на миг совершенно растерявшись, не зная, какое выражение лица состряпать и что на это ответить.
Андерсон же слегка подался в сторону Германа Воробья и заговорщицки зашептал:
— Сдается мне, в этом парне дремлет недюжинный талант «Провокатора».
И пускай искатель сокровищ сделал вид, будто понизил голос, эту реплику без труда уловило каждое живое существо у костра.
Мобет, ничуть не обидевшись, лишь дважды хмыкнул и вернулся к прерванному рассказу:
— Я прекрасно понимаю, что вам до одури сложно поверить в божеств, бродящих по земле. Эдвина поначалу тоже отказывалась это принимать. Хех, приведу парочку наглядных примеров. Возьмем «Бездну Бурь» на острове Пасу и «Царство Глубокой Тьмы» в горах Анманда — божественные обители «Повелителя Бурь» и «Богини Вечной Ночи» соответственно. Самые настоящие земные чертоги, отделенные от материального мира лишь призрачными, эфемерными «вратами»!
«Остров Пасу? Разве не там нынче располагается Священная Гора и штаб-квартира Церкви Повелителя Бурь? Хребет Анманда… „Анманда“ на гермесе переводится как „безмятежность“, а значит, речь о Священном Соборе, соборе Безмятежности? Выходит, когда истинные божества покинули земную твердь, Их бывшие обители превратились в главные цитадели соответствующих Церквей?» — опираясь на интуицию, Клейн рассудил, что Мобет Сороастр ни на йоту не кривит душой, и выстроил железобетонные выводы.
Даниц же слушал эти откровения со смесью глухой растерянности и первобытного страха. Пират на чистых инстинктах порывался отодвинуться подальше, но, скользнув взглядом по застывшей во внимании капитанше, погруженному в раздумья Герману Воробью и Андерсону Худу, на чьей физиономии так и читался жгучий интерес, титаническим усилием воли подавил свой порыв. Корсар лишь беспокойно заерзал, пытаясь устроиться поудобнее.
В этот самый миг с дозора вернулась эльфийская певица Шьятас. Презрительно фыркнув, она бросила:
— Не смей поминать этого фальшивого идола! Власть над бурей безраздельно принадлежит лишь нашему Королю Эльфов!
И пускай голос девушки журчал чисто и нежно, интонации так и сочились клокочущей яростью и взрывоопасным раздражением. Казалось, она готова в любую секунду вскинуть лук и всадить в Мобета Сороастра стрелу.
— Понял-понял, отныне величаю его исключительно фальшивым божком, — примирительно отозвался Мобет, поправляя свой жесткий остроконечный черный колпак.
Шьятас отвела взгляд и, обернувшись к Лонзелу Эдварду — бывшему лоэнскому солдату и весьма прохладному верующему «Повелителя Бурь», скомандовала:
— Твой черед!
Лонзел медленно, словно нехотя, поднял голову. В его глазах всё еще плескались остатки глубокого транса.
По всей видимости, он пропустил мимо ушей всю недавнюю перепалку. Выдернув из земли тяжелый вороненый клинок, солдат тяжелым, размеренным шагом направился к зеву пещеры.
Клейн, молча понаблюдав за этой сценой, улучил идеальный момент и обратился к эльфийке:
— Доводилось ли тебе слышать о «Королеве Бедствий» Кохинем?
Сыщик отнюдь не был железобетонно уверен, что Кохинем и есть та самая «Королева Бедствий», прислуживающая Королю Эльфов Сонясолему. Этот дерзкий вопрос служил лишь изящной наживкой для проверки.
Изящное лицо Шьятас с точеными, мягкими чертами тут же исказилось, уподобившись недавно очнувшемуся Лонзелу. В её взгляде проступила точно такая же, затуманенная отрешенность:
— Я так давно не слышала Её святого имени… Она… Она — королева нашего эльфийского рода.
— Ни Мобет, ни Лонзел даже не подозревают о Её существовании…
— Где ты с Ней пересекался? Нет, откуда тебе вообще о Ней известно?
С каждым словом голос Шьятас наливался всё большей, жгучей тревогой и нетерпением.
В этот миг Даниц ошарашенно уставился на Германа Воробья. Пират был поражен до глубины души тем, насколько эрудирован этот сумасшедший ублюдок, раз способен так легко найти общий язык с эльфийкой из седой древности.
— Кто бы мог подумать, что в тебе скрыт талантливый ученый… С виду и не скажешь, вот уж воистину не скажешь… — покачивая головой, с восхищением протянул Андерсон.