Путешественник (ЛП), стр. 273
Обостренная интуиция безошибочно подсказывала: тот ублюдок, что дергал за ниточки тени, сейчас засел где-то на противоположной улице. А потому тратить силы на драку с бесплотным фантомом не было ни малейшего смысла.
«Так я и знал… „Мясник“ Гилхис с ходу раскусил во мне того самого Германа Воробья — отбитого психопата и охотника за пиратскими головами. Потому-то в полдень он так резво и слинял, даже не обернувшись. И дело тут вовсе не в том, что он до дрожи в коленях боится лично меня. Просто в той таверне отиралась еще парочка весьма зубастых авантюристов…»
«А этот фокус с тенью… До боли смахивает на почерк того самого баклундского „Апостола Желаний“. Чем дальше в лес, тем больше этот тип походит на Потустороннего из Пути „Дьявола“…»
«Хех, решил взять меня на пушку, прикрываясь именем „Бессмертного Короля“? Надеялся, что я тут же подожму хвост? Да я и в мыслях не держал лезть в эту заварушку! Зато теперь он невольно разжег во мне жгучее любопытство… Да ну его к дьяволу, поиск русалок сейчас важнее всего на свете. Самому себе копать яму и навлекать беду категорически нельзя…» — мысленно поворчав, Клейн отвел взор от окна.
Изначально он порывался шепнуть об этом дельце казенным ищейкам из Церкви Бога Войны в Насте, но, здраво пораскинув мозгами, с досадой признал: толку от этого будет с гулькин нос.
Церковь Бога Войны безраздельно правила умами в Империи Фейсак, являясь единственной легальной религией. И пусть мастеров высших эшелонов у них водилось чуточку больше, нежели у Церкви Богини Вечной Ночи — разрыв всё равно был копеечным. Даже если приплюсовать сюда всех полубогов королевского двора и армейской верхушки, на столь колоссальные просторы и россыпь колоний людей катастрофически не хватало. Всюду зияли критически важные дыры, требующие надежной защиты. А архипелаг Гаргас, заброшенный на самые задворки мира, не блещущий ни стратегическим положением, ни чем-либо иным, кроме прибыльного китобойного промысла, закономерно прозябал во второсортных эшелонах приоритетов. Святых полубогов здесь отродясь не водилось.
Опираясь на загодя собранные разведданные, Клейн прекрасно знал: тамошний архиепископ Церкви Бога Войны — всего-навсего «Хранитель» пятой Последовательности. Вкупе с одним инквизитором из местного трибунала, неким бароном королевских кровей и армейским коммодором, этот квартет и составлял всю верхушку паранормальной боевой мощи Гаргаса.
Разумеется, незыблемость их власти зиждилась на запечатанных артефактах. Сыщик ни на йоту не сомневался: в закромах Церкви Бога Войны в Насте пылится как минимум одна реликвия первого класса. Лишь с таким козырем в рукаве, при поддержке флота и Потусторонних, они могли держать в узде китобойный промысел и торговлю бесценной «серой амброй», не давая корсарам наложить на всё это лапы. Только так можно было уберечь острова от участи стать марионетками в руках кого-то из Четырех Королей, и, случись внезапный удар, продержаться до прибытия подкрепления.
Именно из-за столь плачевного расклада казенные силы архипелага Гаргас вечно жались по углам, предпочитая глухую оборону. До тех пор, пока пиратская братия не начинала открыто резать глотки направо и налево, власти сквозь пальцы смотрели на их вольготные шатания по городу.
«Строчить доносы — пустая трата времени… Немудрено, что эти земли величают пиратскими райскими кущами, и не зря Билт сколотил свое Общество взаимопомощи авантюристов…» — с тяжелым, горьким вздохом Клейн окончательно похоронил свою идею.
Покончив с ужином и немного переведя дух, юноша выудил из кармана золотой брегет и со щелчком откинул крышку.
Убедившись, что стрелки уже добрались до семи, он сноровисто развернул парадоксальный ритуал призыва самого себя. Воспарив в чертоги над серой мглой и ответив на собственный зов, сыщик принялся жонглировать артефактами, переправляя их туда-сюда и безупречно подгоняя свою экипировку под грядущие нужды.
Поскольку впереди маячило долгое, полное опасностей плавание на борту «Будущего», запонки из рыболюда вкупе с целым арсеналом амулетов домена «Морского бога» становились жизненной необходимостью. А потому Клейн благоразумно оставил перчатку «Огниво» и «Солнечную брошь» пылиться в таинственном измерении тумана. Ставку он сделал на «Ползучий голод» в качестве абсолютного козыря, подкрепив его «Флаконом с биологическим токсином» и револьвером, под завязку набитым Потусторонними патронами. В его патронташе сиротливо позвякивали семь очищающих пуль, тринадцать — для охоты на демонов и пара изгоняющих свинцовых гостинцев.
Накинув пальто, сыщик сгреб со стола потускневший медный свисток Азика и бумажник, в котором сиротливо жались пятьдесят фунтов наличными, надежно упрятав их во внутренний карман. Следом туда же отправились серебристо-белая губная гармошка авантюриста и россыпь амулетов.
Закончив со сборами, он мимолетно ощупал спрятанный в подмышечной кобуре револьвер, небрежно поправил лазурную запонку на левом манжете и наглухо застегнул свой двубортный сюртук. Водрузив на голову шелковый полуцилиндр и подхватив черный саквояж, доверху набитый лишь сменным бельем да жалкими крохами туалетных принадлежностей, юноша распахнул дверь. Покинув гостиницу, он забрался в наемный экипаж и помчался прямиком в портовый район.
Проторчав на шестом причале какое-то время, Клейн наконец разглядел, как в туманной дали медленно, словно нехотя, проступают исполинские очертания парусника.
Даже с его скудным багажом познаний в кораблестроении, юноша кристально ясно понимал: деревянная посудина таких габаритов напрочь попирает все законы физики. Впрочем, это ничуть не мешало левиафану грациозно и бесшумно скользить по чернильно-мрачной глади океана, неумолимо приближаясь к спасительному лучу маяка.
Корабль надвигался всё ближе, и его стяг обретал резкие очертания. В тусклом, мертвенном свете багровой луны зеваки на пирсе воочию узрели полотнище, на котором красовался десяток абсолютно одинаковых белоснежных звезд. Они плотным кольцом обступали бездонное, лишенное ресниц и источающее ледяное равнодушие око.
— «Адмирал Звезд»!
— «Будущее»!
Ошивающиеся на причалах корсары и портовая матросня разразились истошными, полными первобытного благоговения воплями. Вся гавань в мгновение ока взорвалась неистовой, клокочущей суетой.
Не прошло и пары десятков секунд, как береговые батареи на окрестных холмах судорожно, с лязгом шестеренок начали разворачивать стволы, беря на мушку этот исполинский, даже не думающий таиться корабль.
Бам! Бам! Бам!
Донесшийся из отдаленного храма тягучий, пробирающий до печенок колокольный звон разорвал ночную тишину. Стрелки часов замерли аккурат на восьми.
В тот самый миг, когда напряжение в порту достигло абсолютной, звенящей точки кипения, «Будущее» плавно бросило якорь.
На самом носу левиафана, словно сотканная из мрака, невесть когда возникла дама в строгой черной мантии. Ее одеяние было сплошь, до последнего дюйма испещрено хитроумной вязью мистических символов и магических печатей, уподобляя ее могущественной, сошедшей со страниц древних преданий колдунье.
Под призрачным светом багровой луны воздух перед ней внезапно полыхнул. Бесчисленные ослепительные искры звездной пыли водопадом хлынули с небес, стремительно сплетаясь в иллюзорный, сотканный из чистого света мост.
Сияющая тропа неумолимо рванула вперед, изящно опустившись прямиком на доски шестого причала.
«А гонору-то хоть отбавляй… Воистину, не зря она входит в семерку пиратских владык, да еще и числится в эшелонах повыше „Айсберга“ с „Болезнью“…» — мысленно поцокав языком, Клейн едва удержался от жгучего порыва прикрыть лицо ладонью.
Ему до смерти не хотелось, чтобы какая-нибудь портовая собака разнюхала о том, что отбитый наглухо авантюрист Герман Воробей водит шашни с самой «Адмиралом Звезд» Катлеей.
«Раз уж вляпался, придется доиграть спектакль до конца. Как только эликсир усвоится без остатка и я благополучно вернусь на Северный континент, Герман Воробей канет в Лету навсегда…» — Клейн решительно вышагнул из спасительной тени. Придержав пальцами поля шелкового полуцилиндра, он размеренным, чеканным шагом ступил на этот сияющий звездный мост.