Путешественник (ЛП), стр. 236
С другой же стороны, я до сих пор чувствую себя здесь чужаком. Да, мои здешние родители души во мне не чают, и я из кожи вон лезу, чтобы стать их гордостью. Но будем откровенны: моя привязанность к ним до смешного ничтожна. То же самое касается и Матильды — там балом правит слепое чувство собственника, а не искренняя любовь.
Приходится смотреть правде в глаза: всё это время я жил так, словно запустил ролевую игру в виртуальной реальности. Отцы и матери, жены и братья, закадычные приятели — всё это лишь куклы-NPC. В них можно вложить каплю эмоций, но пустить их глубоко в сердце — увольте. Именно поэтому я мог со спокойной совестью гулять на самых порочных оргиях и безжалостно пускать в расход бывших знакомых. Точь-в-точь как в те славные времена, когда рубился в Скайрим и мог пустить под нож целую деревню из-за какой-то убитой курицы.
Но стоило Бернадетт появиться на свет, как этот мир внезапно перестал быть для меня пустой декорацией. Я наконец-то нащупал здесь свои корни, а ледяная отстраненность начала таять.
Это мой ребенок. Живое, дышащее создание из моей плоти и крови.
Быть может, именно это и называют пресловутым взрослением?'
«Своими отпрысками я пока не обзавелся, так что этого трепета мне не понять. Да что уж там, у меня даже подружки отродясь не было… Впрочем, тот самый душевный холод, о котором распинается император, стоит взять на карандаш. Если сейчас этого нет, вовсе не значит, что оно не накроет меня потом. Чем выше ты карабкаешься по лестнице Последовательностей, тем больше в тебе божественного и тем меньше человеческого…» — Клейн беззвучно, тяжело вздохнул и перешел к третьему листу:
'Шестое января. Новый год, новая глава.
Шагнув на ступень «Ремесленника», я наконец-то обрел достаточно мощи для того самого дела!
Я вознамерился выковать копию той самой загадочной серебряной пластины из своих воспоминаний. Сдается мне, именно она и зашвырнула меня в этот мир!
Положа руку на сердце, я восстановил ее облик до мельчайших деталей еще будучи «Ученым». В памяти кристально ясно отпечатались те диковинные символы и вязь узоров на металле. Вот только тогда интуиция твердила мне железобетонно: сляпать нечто подобное мне не по зубам'.
'Девятое января. Пережив череду обидных фиаско, я всё же добился своего.
Намертво зажав в ладони эту усыпанную загадочными знаками пластину, я щедро влил в нее духовность, отчаянно силясь запустить механизм.
На мгновение перед мысленным взором полыхнула бескрайняя, уходящая в бесконечность серо-белая мгла… а затем всё стихло.
В чем подвох? Подвел металл, или я упустил какой-то критически важный штрих в самом ритуале?'
'Десятое января. Я дотошно, шаг за шагом воссоздал ту самую обстановку, что предшествовала моему переселению. Казалось бы, учел всё до последней мелочи. Увы, проклятая серебряная пластина по-прежнему одаривает меня лишь видениями той зыбкой серой мглы, наотрез отказываясь служить ключом хоть к чему-нибудь.
Если даже это не сработало, каким, мать его, чудом меня вообще сюда забросило?
Пришлось отступить. Я своими руками пустил свежевыкованную поделку в переплавку. Быть может, вознесясь в высшие эшелоны и став полубогом, я смогу разгадать истинный смысл тех символов и наконец-то докопаюсь до корня своего переселения.
О да, я стопроцентно стану полубогом! Ведь именно я — главный герой этой эпохи!'
Серо-белая мгла? Император, скопировав ту самую земную пластину, узрел бескрайнее море серо-белого тумана! Клейн вчитывался в эти строки, чувствуя, как его зрачки стремительно сужаются в игольное ушко.
Прямо под его ногами сейчас расстилалась всё та же, застывшая в вечности, бескрайняя серая мгла!
«Неужто и мое, и императорское переселения намертво завязаны на это таинственное измерение? Но с какой стати Рассел так и остался топтаться на пороге, а мне двери распахнулись настежь? Если судить по тем предсмертным, полным отчаяния записям, он так и не расколол загадку серебряной пластины. Будь у него подобный козырь, он бы ни за что не преминул укрыться здесь или использовать эти чертоги как плацдарм в час самого черного, беспросветного безумия…» — Клейн вскинул голову, устремив взор за пределы древнего храма.
Парень кристально ясно помнил: там, в самых непостижимых глубинах этого пространства, таится ослепительная световая лестница, ведущая прямо в небеса и незримо перекликающаяся с его собственной Последовательностью.
Ступени были настолько исполинскими, словно их высекли для великанов. А вели они прямиком к парящей в пустоте пелене серо-белой мглы, которая, казалось, бережно баюкала на себе нечто невообразимое.
«Неужели именно там зарыт корень нашей с Расселом тайны переселения?» — Клейн легким усилием воли растворил пергаменты в воздухе. Вальяжно откинувшись на спинку кресла, он совершенно будничным, лишенным малейших эмоций тоном изрек:
— Можете приступать.
«Солнце» Деррик изначально грезил выкупить рецепт шестой Последовательности, следующей за «Жрецом Солнца», однако внезапное освобождение старейшины Ловии смешало все карты. Юноша отложил свои планы, до смерти жаждая выложить всё как на духу и вымолить у соратников спасительный совет.
Но памятуя о том, что сейчас время торговли, паренек титаническим усилием воли задавил в себе этот порыв, покорно проглотив слова и погрузившись в напряженное ожидание.
«Малыша Солнце явно что-то гложет… В Городе Серебра опять стряслась какая-то чертовщина?» — «Справедливость» Одри отвела взгляд, с головой уйдя в раздумья, и тоже решила воздержаться от покупок.
В этот момент «Повешенный» Элджер обвел собравшихся властным взглядом и взял инициативу в свои руки:
— Мне требуется рецепт эликсира «Океанского Певца».
«Так я и знала. Он уже топчется на шестой ступени и стал „Благословенным ветром“… Разве он не служит в Церкви Повелителя Бурь? С какой стати ему рыскать по подполью в поисках рецепта „Океанского Певца“? Выудить его из церковных закромов было бы в сто крат проще… Выходит, он ведет двойную игру и прячет от Церкви Бурь какие-то скелеты в шкафу? Или же его набожность — лишь искусная ширма?» В голове «Отшельника» Катлеи молниеносно созрел целый ворох гипотез. Она лишь слегка кивнула и ответила:
— Я могу навести справки на этот счет.
Услышав отклик леди Отшельник, Элджер тут же ухватился за ниточку и спросил:
— Мадам, а в чем испытываете нужду вы?
— Я бы мог загодя прощупать почву и собрать нужные вам зацепки, дабы в будущем нам было легче ударить по рукам и обменяться рецептом.
Глава 616
Нет худа без добра
«В чем испытываю нужду я?» — мысленно усмехнулась «Отшельник» Катлея, без труда уловив в этом будничном вопросе «Повешенного» скрытую, осторожную попытку прощупать почву.
Ведь там, где есть потребность, неминуемо появится и зацепка!
«Даже если вынести за скобки тот факт, что рецепт зелья „Ученого-мистика“ четвертой Последовательности Пути „Тайноведа“ уже у меня в кармане, и сейчас я лишь коплю заслуги ради одного из стержневых ингредиентов… Даже не будь у меня ничего, в нужных каналах я недостатка не испытываю, и их у меня предостаточно…» Катлея позволила мыслям сменить русло, вспомнив о том самом «Скипетре Морского бога» в руках господина Шута, после чего с мягкой улыбкой произнесла:
— Мне требуется мистический артефакт полубожественного ранга. Из тех, чьи побочные эффекты относительно терпимы.
В это мгновение «Повешенный» Элджер едва не поперхнулся, чуть было не выпалив просьбу прекратить эти дурацкие шутки.
Даже Церкви Повелителя Бурь порой требуются долгие годы, чтобы раздобыть подобную реликвию! Что уж говорить о Потустороннем, который с первого взгляда тянет от силы на средние Последовательности!
«Окажись в моих руках артефакт полубогов с терпимыми побочными эффектами, с какой стати мне сбывать его, а не оставить себе?» Элджер прекрасно понимал, что «Отшельник» таким изящным, насмешливым выпадом лишь парирует его неуклюжую попытку прощупать почву. Впрочем, в отличие от подавляющего большинства своих вспыльчивых соратников, моряк совершенно не поддался гневу. Медленно, с шумом втянув воздух, он отозвался: