Путешественник (ЛП), стр. 224
Едва Клейн распахнул глаза, как увидел, что сквозь иллюминатор льется густой багровый лунный свет. Он укрывал погруженную в полумрак каюту легкой, призрачной кисеей, мягко озаряя телеграф, который на письменном столе словно взбесился, исторгая из себя всё новые и новые листы иллюзорной бумаги.
«Прямо сцена из дешевого бульварного хоррора… Какая досада, что на том конце провода сидит волшебное зеркало, напрочь лишенное стыда и совести…» — мысленно проворчал сыщик. Рывком поднявшись с постели, он подошел к столу и впился глазами в ровные строчки лоэнских букв, проступившие на призрачном пергаменте:
'О великая сущность, возвышающаяся над миром духов, Ваш верный и смиренный слуга Арродес прибыл и нижайше приветствует Вас.
«Осмелюсь предположить, Вы желаете устроить мне проверку?»
«Вот это я понимаю! Учитесь, как надо вести беседу! Воистину, высший пилотаж!» В эту секунду Клейну до одури захотелось притащить сюда пухлого Аптекаря Дарквелла, дабы преподать тому мастер-класс дипломатии от волшебного зеркала.
«Вроде бы это мне позарез нужны от него ответы, а оно обставило всё так, словно я снизошел до проверки Его знаний… Да еще и умудрилось изящно закрыть квоту на встречный вопрос…» Титаническим усилием воли удержав уголки губ от предательской улыбки, сыщик глухо обронил:
— Верно.
«Слушаю и повинуюсь! Невежественный, недалекий Арродес во всеоружии», — под аккомпанемент всё того же мерного треска на иллюзорной бумаге возник не только текст, но и донельзя подобострастный, заискивающий смайлик.
«Да это же вылитый эмодзи… Скорость эволюции этой твари просто поражает…» — не теряя времени, Клейн перешел к делу:
— Где мне раздобыть мистический артефакт, дарующий власть красть чужие Потусторонние таланты?
Стрекот аппарата внезапно перешел в исступленную дробь. На призрачном пергаменте молниеносно стали проступать безупречно четкие, реалистичные картины, словно кадры, вырезанные из кинопленки.
Взору сыщика предстали до боли знакомые Врата Чаниса, сокрытые в недрах собора Святой Селены в Тингене. Мелькнул элегантный поэт с изумрудными глазами и темными волосами — Леонард Митчелл. Промелькнул вальяжно раскинувшийся на диване мужчина средних лет, одаривающий улыбкой сидящую напротив аристократку. И, наконец, надменная юная дева, блуждающая по смрадным лабиринтам канализации…
Всего набралась ровно дюжина видений. Замыкала этот калейдоскоп короткая строчка на лоэнском:
«Всё вышеперечисленное — это лишь те варианты, дотянуться до которых Вам не составит особого труда. Разумеется, существуют и иные, однако они либо сопряжены с колоссальным, неоправданным риском, либо уходят корнями в столь заоблачные эшелоны, что мой взор бессилен пробить эту пелену».
«Мое почтение, даже выдачу отфильтровало под мои скромные нужды… Да это же самый настоящий поисковик с искусственным интеллектом, только с поправкой на мистику…» — удовлетворенно кивнув, Клейн задал следующий вопрос, ответ на который и так прекрасно знал:
— Твой черед.
«О великий владыка, Вы уже благоволили ответить», — под мерный треск волшебное зеркало Арродес выдало вполне ожидаемую, подобострастную реплику.
Клейн лишь беззвучно усмехнулся и продолжил:
— Каковы нынешние координаты Леонарда Митчелла?
Стрекот аппарата вновь перешел в исступленную дробь. На призрачном пергаменте один за другим заплясали сменяющиеся образы, разворачиваясь перед взором Клейна:
Мелькнула самая узнаваемая достопримечательность Баклунда — монументальная готическая часовая башня, увенчанная знаменитыми «Часами Порядка».
Следом вырисовался уличный указатель на перекрестке. Надпись на табличке гласила: «Улица Пинстер».
Затем фокус сместился к фасаду таунхауса под номером семь. И там, небрежно накинув черное пальто и натянув красные перчатки, во всей своей щеголеватой красе предстал Леонард Митчелл. Бывший сослуживец-поэт с пугающей сосредоточенностью листал пухлые папки с досье по делам Ланевуса и Капина.
«Этот парень ошивается прямо здесь, в Баклунде, да еще и копается в делах Ланевуса и Капина? Какого дьявола тут вообще творится…» — уголки губ Клейна предательски дернулись. Юноша тут же принялся лихорадочно прокручивать в голове, не наследил ли он в обоих этих инцидентах.
«Единственная торчащая наружу ниточка — это то, что в обоих расследованиях так или иначе мелькает имя сыщика Шерлока Мориарти. Вздумай Леонард пустить в ход магию сновидений и залезть в голову Дейси, он бы мигом это раскусил. Впрочем, к тому времени я уже успел обзавестись солидной бородой и виртуозно замаскироваться. Разглядеть мою истинную физиономию сквозь мутную пелену чужих грез да по парочке корявых фотороботов ему вряд ли удастся… А пока он меня не опознал — беспокоиться не о чем. Какое дело мне, Герману Воробью, до проблем какого-то там Шерлока Мориарти?» — усмирив бушующие мысли, сыщик намертво впечатал в память свежие координаты Леонарда Митчелла:
Баклунд, Северный район, улица Пинстер, дом 7.
Парень вознамерился в самое ближайшее время перепоручить это дельце «Луне», Эмлину Уайту. Пусть кровосос наведается к Леонарду Митчеллу завтра или послезавтра и, козырнув тем самым значком «Отшельников Судьбы», попытает счастья с выкупом мистического артефакта.
«Искренне уповаю на то, что у моего приятеля-поэта завалялся лишний экземплярчик… Иначе придется раскошелиться на поистине баснословную, грабительскую наценку…» — с этими мыслями Клейн коротко угукнул и обратился к телеграфу:
— Твой черед.
Положа руку на сердце, юношу до смерти распирало от любопытства: какую каверзу волшебное зеркало Арродес выкинет на этот раз?
Под аккомпанемент мерного треска аппарат выплюнул свежий лист иллюзорной бумаги, на котором ровными лоэнскими буквами проступил вопрос:
«О великий владыка, Леонард Митчелл скрывает один колоссальный, невероятный секрет. Желаете ли Вы его узнать?»
«…И это, по-твоему, называется вопросом?» — разрываясь между искренним недоумением и откровенным весельем, Клейн вскинул голову. Его взгляд скользнул по безмолвному диску багровой луны, заливающей ледяным светом бескрайние, черные как смоль океанские пучины.
Спустя секунду он без малейших утаек честно ответил:
— Хочу.
Глава 609
Визит на дом
Тук-тук-тук. Беспроводной телеграфный приемник, окутанный полумраком и залитый светом багровой луны, выплюнул очередную полоску иллюзорной белой бумаги:
— В теле Леонарда Митчелла паразитирует ангел из семейства Сороастр, и именно Он в свое время исказил мой вопрос.
«Ангел? В Леонарде угнездился ангел? Да еще и из того самого семейства Сороастр прямиком из Четвертой Эпохи?» Клейн, пускай и был морально готов услышать какую-нибудь ошеломляющую тайну, всё равно едва не подскочил от тех откровений, что вывалило на него волшебное зеркало Арродес.
В его душе дико сплелись воедино искренняя тревога и неподдельное изумление.
Ангелами величали Потусторонних второй и первой Последовательностей — существ, вплотную подошедших к престолу истинных богов. Они обладали поистине диковинными талантами и даже могли в определенном радиусе подавлять и подчинять себе магов низших ступеней своего Пути. Это были титаны, безраздельно властвующие на самой вершине материального мира; даже в великих Церквях подобного статуса удостаивались лишь Папы, Патриархи да парочка полумифических аскетов. Именно поэтому Клейн свято верил: стать сосудом для паразита столь заоблачного уровня — участь незавидная и не сулящая ничего хорошего.
'Во мраке Второй Эпохи ангелы носили божественные имена, выступая в роли младших божеств при дворе Древних богов…
'За всё время мне доводилось прямо или косвенно пересекаться лишь с горсткой подобных сущностей. Это «Богохульник» Амон, «Королева Бедствий» Кохинем, тот самый злой дух, подозрительно смахивающий на «Красного Ангела» Медичи, упоминаемый малышом «Солнцем» «Пожиратель хвоста» Уроборос, всплывающий в дневниках Рассела «Чудотворец» Заратул, сын Создателя Адам, непостижимый мудрец Гермес, чей ангельский статус так и остался под вопросом, ну и, наконец, всё еще барахтающийся в материнской утробе «Змей Судьбы» Уилл Осептин…