Путешественник (ЛП), стр. 191
— Это ее могила.
— Если мне не изменяет память, она мертва уже девятьсот двадцать шесть лет…
«Девятьсот двадцать шесть лет…» — Клейн уже приоткрыл было рот, собираясь сказать хоть слово утешения, но эта поистине бездонная пропасть времени наглухо отсекла любые попытки.
Не установи великие Церкви жестких правил, обязывающих предавать усопших земле исключительно на погостах под должным присмотром, и не избавь судьба Пятую Эпоху от тотальных, сметающих всё на своем пути войн — от этого захоронения и надгробия давно бы не осталось и следа.
Жизнь простого смертного — это какие-то жалкие несколько десятков лет. А здесь минуло целых девятьсот двадцать шесть.
Заброшенный погост надолго погрузился в глухое, звенящее безмолвие. Наконец Азик медленно выпрямился и твердой рукой ухватил Клейна за плечо:
— Для начала я верну тебя домой.
Спустя несколько минут стремительного скольжения сквозь мир духов Клейн вновь узрел перед собой белоснежные простыни и желтовато-коричневые половицы своей комнаты.
Азик привычным жестом поправил цилиндр и глухо, с тяжелой серьезностью произнес:
— Я продолжу свое путешествие, а ты — свое приключение.
Клейн коротко кивнул. Он уже собирался что-то ответить, как вдруг заметил, что уголки губ наставника едва заметно дрогнули, сложившись в мягкую усмешку:
— Небось втайне опасался, что, вернув себе память сполна, я обернусь таким же чудовищем, как та Ведьма?
Не дожидаясь ответа, мужчина тяжело вздохнул и продолжил:
— Я и сам этого до смерти страшусь.
— Но всё же я куда сильнее жажду обрести истинного себя.
С этими словами пространство вокруг него подернулось водянистой рябью, и силуэт Азика бесследно растаял в воздухе.
Клейн застыл посреди комнаты, надолго лишившись дара речи.
Спустя какое-то время он покачал головой и, словно пытаясь утешить самого себя, беззвучно рассмеялся:
«Кто знает, глядишь, к тому моменту я и сам вознесусь до ангельских высот. Отгрохаю лечебницу для пациентов с антисоциальными расстройствами, а мисс Справедливость назначу главным врачом…»
Усмирив блуждающие мысли, сыщик опустился в кресло. По своей неизменной, въевшейся в подкорку привычке он принялся скрупулезно препарировать прошедшую вылазку, проводя безжалостную работу над ошибками:
'Я-то грешным делом рассчитывал пустить на «выпас» Демонессу Страданий, а заодно вытрясти новые зацепки к манускриптам Смерти и делам о пропавших людях. И кто бы мог подумать, что всё пойдет наперекосяк, а результаты окажутся столь непредсказуемыми. По сути, удалось закрыть лишь самую примитивную, базовую задачу.
Эх, не мог же я подзуживать мистера Азика броситься в драку. Как-никак, силы к нему вернулись далеко не полностью, а по ту сторону стояла сама «Нестареющая Демонесса»… Всё-таки личное могущество решает всё, надеяться лучше только на себя. Хех, а если вдуматься, в большинстве случаев я и впрямь полагаюсь исключительно на молитвы самому себе…
Что до работорговли, то клубок можно распутать с другого конца — выйти на покупателя, того самого «Безумного капитана» Коннорса Виктора'.
Клейн поерзал, устраиваясь поудобнее, одобрительно кивнул собственным мыслям и мысленно прошептал:
'Впрочем, главный куш этой ночи — я наконец-то нащупал фундаментальный принцип «отыгрыша» Безликого. И слияние, и отстранение. Мне удалось перешагнуть через внутренние барьеры и вовремя осознать фатальную угрозу полного растворения в роли.
При таком раскладе эликсир, на переваривание которого ушли бы годы заурядной, банальной актерской игры, теперь вполне может усвоиться без остатка всего за три-четыре месяца, ну максимум за полгода…'
Покончив с самоанализом, Клейн твердо решил хорошенько выспаться. А уже с рассветом он планировал вытащить беспроводной телеграфный приемник из чертогов над серой мглой и навести мосты с волшебным зеркалом Арродесом.
Разумеется, при условии, что предварительное гадание на уровень угрозы в таинственном измерении даст зеленый свет.
Глава 590
Нижний предел Арродеса
Раннее утро, над серой мглой.
Клейн силой мысли материализовал перо и бумагу, после чего, тщательно взвешивая каждое слово, вывел фразу для прорицания:
«Использование беспроводного телеграфного приемника таит в себе угрозу».
Скрупулезно перепроверив написанное дважды, он отцепил спрятанный в левом рукаве маятник и приступил к гаданию.
В процессе таинства юноша сохранял предельную бдительность, приправленную легким трепетом, — точь-в-точь как мальчишка, который зажигает петарду, заранее зажав уши руками. Если в деле и впрямь замешаны «Истинный Творец» или «Изначальная Демонесса», само гадание неминуемо обернется смертоносным ударом. Любого другого Потустороннего это привело бы к мгновенной потере контроля или мучительной гибели, однако Клейна надежно укрывал барьер серого тумана, так что финал вряд ли оказался бы столь плачевным. Принять удар на себя здесь, в этих чертогах, было всяко безопаснее, чем искушать судьбу в реальном мире. Единственное, чего он всерьез опасался — так это того, что после пары-тройки подобных «взрывов» злые божества вычислят его координаты и решат заглянуть на огонек лично.
Сноровисто погрузившись в медитативный транс, сыщик принялся беззвучно чеканить заветную фразу.
Прокрутив ее в уме ровно семь раз, он даже не стал распахнуть глаза — ответ и так был кристально ясен. Как-никак, он всё еще благополучно восседал в кресле, не корчась от невыносимой, всепоглощающей агонии.
Опустив взгляд на цитриновый кристалл, Клейн убедился в своей правоте: маятник медленно выписывал круги против часовой стрелки.
Фух… С облегчением выдохнув, он тотчас же низвергся обратно в материальный мир. Там юноша закипел приготовлениями к ритуалу, благополучно выудив телеграфный приемник из таинственного измерения над серой мглой.
Спустя добрых полчаса томительного ожидания тишину наконец-то разорвал мерный треск аппарата. Механизм выплюнул призрачный лист бумаги, на котором тут же проступили ровные строчки на лоэнском:
'Я пришел.
О великий владыка, это Вы?'
«С чего бы ему так робко и подобострастно заглядывать в рот?..» — Клейн невольно воскресил в памяти забавный мем из прошлой, земной жизни: милую альпаку, с любопытством вытягивающую пушистую шею.
Сделав пару шагов вперед, юноша сдержанно, с напускной надменностью обронил:
— Угу.
Треск возобновился, и иллюзорная бумага поспешно явила новые слова:
«Ваш смиренный и преданный слуга Арродес готов в любую секунду исполнить Вашу волю».
Титаническим усилием воли подавив укол неловкости, Клейн перешел к делу:
— Арродес, ответь: где сейчас скрывается Рой Кинг из Школы Жизни?
Опираясь на болтовню пухлого Аптекаря, он прекрасно понимал, что эта ложа строится на строгой преемственности от учителя к ученику. А наличие в их арсенале сразу двух Потусторонних путей — «Монстра» и «Аптекаря» — безупречно совпадало с визитной карточкой Школы Жизни.
К тому же, руководствуясь золотым правилом «хочешь сделать хорошо — сделай сам», Клейн заблаговременно припас фотокарточку Роя Кинга.
Стрекот аппарата внезапно ускорился. Волшебное зеркало Арродес умудрилось с помощью банального телеграфа виртуозно отстучать целый портрет! С бумаги взирал мужчина с безупречно зачесанными назад волосами и строгими очками в роговой оправе — вылитый Рой Кинг.
«Это он?» — услужливо уточнила следующая строчка на лоэнском.
Клейн утвердительно кивнул:
— Он.
Отклик Арродеса был почти мгновенным, а треск механизма зазвучал на удивление бодро и легко:
«О великий владыка, человек, которого Вы ищете, томится в казематах резиденции генерал-губернатора в Городе Щедрости Байаме».
«В резиденции генерал-губернатора?» — Клейн слегка нахмурился. Не став пороть горячку и забрасывать зеркало новыми вопросами, он с абсолютной, железобетонной невозмутимостью изрек: