Путешественник (ЛП), стр. 130
Что же до мастеров средних эшелонов калибра «вице-адмирала Айсберг» — в одиночку подобные фокусы им не по зубам. Приходится взывать к покровительству соответствующих божеств, сплетать безупречные заклинания-якоря и, само собой, мириться с суровыми ограничениями по дальности и охвату'.
Не успел Клейн разложить эти мысли по полочкам, как весь ритуальный инвентарь на алтаре, за исключением трех пылающих свечей, плавно воспарил в воздух.
Тело Даница забила крупная, неконтролируемая дрожь, а лицо стремительно окаменело, лишившись малейших эмоций.
Спустя пару мгновений из его уст вырвался женский голос с фирменными интонациями «вице-адмирала Айсберг»:
— Добрый вечер.
«В тоне явственно сквозит легкая досада от прерванного сна…» — Клейн подметил, что фигура грубого пирата парадоксальным образом налилась какой-то утонченной, женственной мягкостью.
Тщательно взвесив слова, сыщик произнес:
— У меня есть способ выследить «Адмирала Крови».
— Что? — Эдвина Эдвардс, чей дух ныне вселился в Даница, мгновенно вернула себе привычный, леденяще-равнодушный тон.
Клейн лаконично пояснил:
— Эта свора взяла на вооружение новейшие беспроводные телеграфы. А я, в свою очередь, успел вытрясти из «Белой Акулы» и рабочие частоты, и шифровальную книгу.
— Беспроводной… телеграф… Вы разбираетесь в подобных вещах? — Эдвина была искренне ошарашена тем фактом, что Герман Воробей — этот прожженный эксперт в оккультных дебрях — еще и смыслит в тонкостях передовых радиокоммуникаций.
Клейн сдержанно, с вежливой полуулыбкой отозвался:
— Имею кое-какие скромные познания.
Выдержав пару секунд паузы, Эдвина устами Даница спросила:
— Они уже прознали об утечке?
«Имеет в виду, смекнул ли „Адмирал Крови“, что их частоты и шифры утекли на сторону? По логике вещей, они уже обязаны были забить тревогу, ведь их куратор разведки, старина Куинн, сложил голову от рук господина Повешенного. Впрочем, беспроводной телеграф — штука пока не обкатанная и в массы не вошедшая. На первых порах пользователи частенько плевать хотели на протоколы безопасности…» — Клейн благоразумно не стал рубить сплеча и дал обтекаемый ответ:
— Вполне вероятно.
— Однако попытаться стоит.
«Стоит лишь нащупать сигнал, и шансы выследить „Адмирала Крови“ взлетят до небес! Будучи „Морским богом“ — пусть и на уровне полубога, не способным держать под тотальным колпаком каждую каплю в своих „территориальных водах“, — я всё же волен подчинять своей воле морских обитателей. И уж они-то непременно помогут прочесать всё дно…» — мысленно довершил свои рассуждения Клейн.
Немного поразмыслив, Эдвина произнесла:
— Я поручу Даницу заняться прослушкой.
«А вы, погляжу, тоже недурно смыслите в беспроводных телеграфах…» — уголки губ Клейна едва заметно поползли вверх, и он отозвался:
— Добро.
Едва обряд спиритизма подошел к концу, Даниц со сложной гаммой чувств уставился на Германа Воробья, который преспокойно вытащил из спальни весьма громоздкий механизм вкупе со всем причитающимся инвентарем.
— Это еще что за бандура? — ошарашенно выдавил пират.
Клейн с абсолютно невозмутимым видом пояснил:
— Беспроводной телеграфный приемник.
Даниц лишь беззвучно похлопал ртом, прежде чем наконец задать один-единственный вопрос:
— И где ты, дьявол тебя подери, его раздобыл?
Сыщик смерил его коротким взглядом:
— На улице.
Бросив это, он небрежно швырнул Даницу руководство по эксплуатации вкупе с рабочими частотами и шифрами, после чего круто развернулся и ушел в спальню, намереваясь как следует выспаться.
«Так вот ради чего он вечно пропадал на улице…» — пирату вдруг показалось, что он начал смутно улавливать суть происходящего.
После мучительной зубрежки и череды пробных запусков корсар с горем пополам освоил премудрости управления аппаратом. Со спокойной душой он рухнул в кресло-качалку и вскоре уже заливисто храпел.
Одному богу известно, сколько минуло времени, как он внезапно подскочил. До его слуха донесся мерный, ритмичный стук: клац, клац, клац.
«Чего?» Даниц рывком сел и устремил сонный взор в ту сторону, откуда доносился звук.
В тусклом лунном свете, заливающем погруженную во мрак гостиную, беспроводной телеграф жил собственной жизнью: механизм щелкал сам по себе, выплевывая из своих недр иллюзорную, полупрозрачную бумажную ленту.
«…Что еще за чертовщина?» В правой ладони Даница мгновенно заклубилось багровое пламя. С величайшей осторожностью, шаг за шагом, он принялся красться к взбесившейся машине.
Эта леденящая душу картина до боли напоминала те самые жуткие байки, которыми частенько травили друг друга захмелевшие корсары!
«Уж не проклята ли эта машина? Или к ней присосался какой-нибудь злой дух?» Пират твердо решил: стоит лишь запахнуть жареным — он тут же завопит, поднимая на ноги дрыхнущего в спальне Германа Воробья.
Подобравшись вплотную к аппарату, корсар вгляделся в призрачную бумагу и обомлел: на ней было выведено несколько строк на древнем фейсаке:
'Приветствую.
Я почуял до боли знакомую, уникальную ауру, однако она вот-вот растает без следа'.
— … Привет, — неуверенно, на пробу отозвался Даниц. — Ты кто такой?
Беспроводной приемник вновь разразился мерным треском, выплевывая очередную порцию иллюзорной бумаги:
'Мое имя — Арродес.
В обмен на это ты обязан ответить на один мой вопрос'.
Глава 556
Разное отношение
Вопрос? А этот чудной беспроводной телеграфный приемник весьма занятен… Даниц прочистил горло и произнес:
— Можешь спрашивать, но я, пожалуй, воздержусь от ответа.
«Хех, думаешь, я из тех олухов-авантюристов да археологов, которых вечно губит собственное любопытство?» — со смесью настороженности и самодовольства подумал пират.
Беспроводной приемник замер на несколько долгих секунд, после чего вновь разразился мерным треском. Механизм выплюнул очередную порцию иллюзорной бумаги, на которой алели свежие строки:
«Ты тайно влюблен в своего капитана?»
«…Да ничего подобного! Что за бред! Кто? Кто тебе наплел эту чушь⁈» — лицо Даница в одночасье полыхнуло густым багрянцем.
Сокровенная тайна, годами надежно укрытая в самых темных глубинах души, внезапно выплыла наружу. Пират впал в полнейший ступор; снедаемый жгучим стыдом и неловкостью, он на чистых инстинктах порывался всё отрицать.
Но вместе с тем его грызли глубокий шок и недоумение: как, дьявол побери, посторонняя железка могла об этом прознать? Ведь он отродясь никому не проронил ни слова, уберегая свой секрет как зеницу ока!
Даниц приоткрыл рот и, выдавив из себя натянутую, кривую усмешку, процедил:
— Дурацкий вопрос. Я отказываюсь отвечать!
Телеграф вновь застрекотал, выплевывая новые листы иллюзорной бумаги:
'Что ж, тогда сменим вопрос.
Если бы это не было настоящим чувством, разве смог бы кто-то столь долго выносить эти нудные, тоскливые лекции — верно я говорю или нет?'
— Бред! Всё потому, что мне банально не хватает силенок, чтобы дать отпор! — на одном дыхании выпалил Даниц, и его лицо слегка перекосило от досады.
Треск беспроводного приемника сделался еще более бойким и легким, а слов на призрачной бумаге заметно прибавилось:
'Ложь.
Сменим вопрос еще раз.
Идеальный образ женщины в твоем понимании — прекрасная, могущественная, таинственная и мудрая дама, способная играючи растоптать тебя каблучком, не так ли?'
«…» Губы Даница беззвучно задрожали. Корсару почудилось, будто в самом его нутре вспыхнул яростный пожар, а над макушкой вот-вот заклубится призрачный черный дым.
В это мгновение его выдержка с треском разлетелась вдребезги. Даниц чувствовал себя так, словно с него сорвали всю одежду и голышом швырнули посреди шумной, многолюдной улицы.
На одних инстинктах он затравленно заозирался по сторонам, одновременно и выискивая, и отчаянно страшась чужих насмешливых взглядов.