Путешественник (ЛП), стр. 108
'Ты что, ослеп? Моих заслуг в упор не видишь?
Пускай мои огненные шары и низвели до уровня дешевого балаганного реквизита, но без них бы ничего не выгорело!
А еще носит прозвище «Справедливый Элланд»… Да плевал он на справедливость!'
Пока пират тихонько ворчал, округу накрыла исполинская тень: прямо над ними, зависнув в воздухе, возник дирижабль.
— Эвакуировать жителей из соседних домов! — громогласно скомандовал офицер с палубы воздушного судна.
Как только Элланд вкупе с подоспевшими отрядами зачистили прилегающий периметр, левиафан плавно снизился, наводя стволы орудий на цель.
Бум! Ба-бах! Бум!
Залп за залпом артиллерия безжалостно сносила дом, из недр которого всё еще лился этот дьявольский смех.
Вслушиваясь в грохот канонады и наблюдая за ослепительными вспышками взрывов, опирающийся на трость Клейн невольно проникся щемящим чувством ностальгии.
Вот она, та самая доктрина «огневого подавления», которую он так отчаянно пропагандировал еще в Тингене! Тогда воплотить её в жизнь так и не удалось, зато сегодня армейские чины заморских колоний разыграли этот спектакль во всей красе.
Под оглушительный рев орудий Элланд и его бойцы рассредоточились по периметру, наглухо перекрывая любые пути к отступлению для затаившейся внутри твари.
Вскоре здание сложилось как карточный домик. Над грудой кирпичей и щепок заклубился густой пороховой дым, а весь снег и лед вокруг бесследно испарились.
Внезапно небеса распорола исполинская, ветвистая молния, хищно обрушившись прямиком на дирижабль.
Клейн сурово сдвинул брови: воздушное судно мгновенно замерло, а из его паровых котлов донесся режущий слух, зубовный скрежет.
Этот темно-синий стальной монстр начал стремительно терять управление. Исходя густым дымом, он неуклюже накренился и стал заваливаться набок.
«Судя по всему, боекомплект изолирован, а оболочка баллона усилена… Я-то грешным делом подумал, что сейчас рванет так, что эту дуру разнесет на куски…» — сыщик молниеносно переключил всё внимание обратно на руины.
Когда его впервые обдало леденящей стужей, а взору предстал обугленный труп авантюриста, он всерьез заподозрил, что на сцену вновь вышла Демонесса. Владея рецептом зелья «Ведьмы» и не раз пересекаясь с этой сектой, Клейн прекрасно знал: адепты данного Пути, начиная с седьмой Последовательности, виртуозно повелевают льдом и черным пламенем.
Однако недавний удар молнии вдребезги разбил эту гипотезу. Теперь он не сомневался: Летисия действительно состояла в рядах «Ордена Аскетов Моисея» или «Зари Стихий» и была женщиной от рождения, а не плодом магических метаморфоз.
Не успела эта мысль оформиться, как груда кирпичей и досок с грохотом разлетелась в стороны. Опираясь на локти, из-под завалов выполз жуткий, багрово-черный силуэт.
Это действительно была женщина, в изуродованных чертах которой еще угадывался прежний облик Летисии. Элланд и его бойцы с ужасом осознали, что искомая цель найдена, вот только теперь она представляла собой поистине гротескное, тошнотворное зрелище.
Вся ее плоть была усыпана черными некротическими пятнами. Из рваных ран, оставленных шрапнелью, словно наделенные собственной извращенной волей, змеились и копошились белесые фасции.
Ее череп с омерзительным хрустом раскололся надвое. Вытекшие мозги вязкой жижей налипли на макушку, напоминая наслаивающиеся друг на друга бледные детские ладошки.
В мутных, серо-зеленых глазах не осталось ни капли разума: в одном зрачке плясало безумное пламя, а другой искрился электрическими разрядами.
А в самом животе, прямо под грудью, намертво вросли два истошно, надрывно вопящих мужских лица — лица тех самых пропавших авантюристов!
«Это не банальная потеря контроля, здесь за версту разит чудовищной скверной… Артобстрел сделал свое дело: тварь едва цепляется за жизнь, ее аура слаба как никогда…» — не спеша лезть на рожон, Клейн безмолвно наблюдал, как казенные Потусторонние методично, волна за волной, обрушивают на монстра свои атаки.
«Ментальный прокол», «Плеть боли», очищающие пули, залпы из мелкокалиберных орудий… Шквал ударов оказался настолько сокрушительным, что Летисия, успевшая лишь пустить по промерзлой земле паутину трещин, с треском разлетелась на куски, обратившись кровавым месивом.
Шмяк!
Изувеченное туловище рухнуло на брусчатку, а две мужские головы с глухим стуком откатились в сторону.
Слегка прищурившись, Клейн выхватил взглядом любопытную деталь: в развороченном брюхе Летисии покоился свиток пожелтевшего пергамента.
На обложке этого манускрипта эльфийской вязью была выведена лишь одна строчка:
«Книга Бедствий».
«И почему все эти книги да дневники вечно норовят залезть кому-нибудь в брюхо? В прошлый раз с тетрадью семьи Антигон приключилась точно такая же мерзость…» — мысленно скривился Клейн. Следом у него зародилось вполне обоснованное подозрение: эта самая «Книга Бедствий» и есть та реликвия, которую лже-археолог Летисия умыкнула из руин «Морского бога».
В этот самый миг один из военных, смекнув, что отрубленные головы двоих авантюристов всё еще способны шевелить губами, торопливо выкрикнул:
— Какого дьявола вы натворили в руинах «Морского бога»⁈
— Руины Морского бога… — с дикой смесью боли и растерянности прохрипела одна из голов. — Мы там отродясь не бывали…
Говорящий отчаянно завращал глазами, силясь скосить взгляд вниз и осознать, что же сталось с его шеей и телом.
— Заброшенное святилище «Морского бога» на острове Симим! — жестко напомнил солдат.
— Нет… не были… — мужчина дернулся, силясь помотать головой, но был уже не в состоянии. — Мы спустились в руины древних эльфов… Там Летисия… отыскала какую-то книгу… Она так в нее вцепилась… тут же принялась изучать, а потом… потом она свихнулась! Свихнулась!
Исторгнув этот надрывный, истошный вопль, остатки рассудка авантюриста окончательно угасли, и он замолк навсегда.
«Выходит, это было вовсе не затерянное святилище „Морского бога“, а руины эльфов? Вот так поворот, всё совершенно не бьется с моими теориями…» Клейн уже навострил уши, собираясь выудить еще крупицу информации, как подоспевший Элланд вежливым, но твердым жестом попросил их с Даницем отойти подальше от места допроса.
Свернув на соседнюю улицу, сыщик сбавил шаг, с головой погрузившись в препарирование новых фактов:
'С какой стати кража «Книги Бедствий» из эльфийских катакомб обернулась тем, что «Морской бог» Кавитува оказался на грани гибели и начал стремительно разваливаться на куски? Где здесь вообще связь?
Эльфы… «Морской бог»… Если верить хроникам малыша «Солнца», древний бог Король Эльфов Сонясолем безраздельно властвовал над теми самыми стихиями, что ныне принадлежат «Повелителю Бурь». Иными словами, в рядах эльфийской расы стопроцентно водились мастера третьей Последовательности «Морской Царь», а то и полубоги второго ранга…
Неужто эта морская змеюка Кавитува по чистой случайности наткнулась на затопленную эльфийскую усыпальницу? Банально сожрала Потустороннюю характеристику, оставшуюся от какого-то высокорангового эльфа, и чудом пережила как мгновенную смерть от передозировки, так и срыв в безумие? И лишь пройдя эту мясорубку, она вознеслась до полубога, мало-помалу сколотив себе культ среди аборигенов архипелага Ротсид?'
Пазл в голове Клейна начал стремительно складываться в единую картину, и в этом юноша был несказанно благодарен господину «Повешенному».
Поначалу малютка «Солнце» даже не заикался о сферах влияния восьми древних божеств. Лишь благодаря виртуозным наводящим вопросам моряка паренек шаг за шагом выдал нужные секреты, среди которых затесалось и подробное досье на Короля Эльфов Сонясолема.
Что же касалось прямого поглощения Потусторонних характеристик или сырых материалов ради возвышения, подобные безумства отнюдь не были редкостью. На заре веков, когда стройной системы эликсиров еще не существовало в природе, пращуры человечества отчаянно шли на такие шаги ради обретения сверхъестественной мощи. Увы, выживала лишь жалкая, благословленная фортуной горстка. Они и становились первыми Потусторонними, избежав участи превратиться в пускающих слюни монстров, спятивших мясников или просто кровавое месиво из разорванной плоти.