Путешественник (ЛП), стр. 106
— Просто наденьте это, остальное я беру на себя.
«Действительно, к чему тратить время на дешевую, бесполезную маскировку…» — мысленно согласился Клейн.
Не проронив ни звука, он повернул ручку и шагнул за порог.
Элланд последовал за ним. Даниц, на ходу натягивая железную маску и путаясь в рукавах куртки, торопливо бросился вдогонку.
Оказавшись на совершенно безлюдной, усеянной грязными лужами улице, Клейн поправил шляпу и спросил:
— Как будем искать?
Элланд улыбнулся:
— Разобьем город на квадраты и будем прочесывать методично.
— Моя Потусторонняя профессия дарует кое-какие полезные таланты: достаточно лишь раз взглянуть на живого человека, его фотографию или набросок, чтобы намертво впечатать образ в память и обрести своего рода сверхъестественное чутье на этого субъекта. Вдобавок я способен подмечать малейшие аномалии и выхватывать даже самые неочевидные следы. Сплетая эти два навыка воедино, можно проводить поиски с пугающей эффективностью.
«„Шериф“ восьмой Последовательности из Пути „Арбитра“…» — Клейн задумчиво кивнул и, продолжая идти, поинтересовался:
— У вас имеются какие-нибудь их личные вещи?
Как-никак, к тем самым листовкам, что минувшей ночью расклеивал Даниц, прилагались портреты Летисии — сыщик лично набросал их, прибегнув к ритуальной магии и вознеся мольбы самому себе.
— Ни одной, — покачал головой Элланд. — Нам пока не удалось нащупать их прежние маршруты. Достоверно известно лишь то, что вчера они вернулись с острова Симим около трех часов пополудни. А после двух часов ни одно пассажирское судно гавань не покидало. Нынче утром из-за скверной погоды порт и вовсе закрыли на выход.
«Иными словами, Летисия со своей свитой еще не успела улизнуть по морю…» — Клейн кристально ясно уловил суть.
Даниц внезапно пренебрежительно фыркнул:
— Это ровным счетом ничего не доказывает. Вполне вероятно, что еще вчера после обеда они благополучно покинули Байам, взяв курс на любой другой городок этого острова.
Остров Синей Горы, будучи величайшим куском суши во всем архипелаге Ротсид, славился поистине необъятными просторами. Дремучие леса и баснословные залежи полезных ископаемых послужили фундаментом для целой россыпи городов, выросших вокруг щедрых пажитей и богатых рудников.
Алча этих богатств, Королевство Лоэн действовало методично: сперва они покупали лояльность местных вождей золотом, затем пустили в ход грубую силу, а под занавес просто учредили резиденцию генерал-губернатора. Колонизаторы с пугающей эффективностью прорубили широкие тракты, связавшие города воедино, и даже проложили несколько стратегических железнодорожных веток — всё это щедро финансировалось за счет выпуска акций специальных компаний на Баклундской фондовой бирже.
Разумеется, подобные грандиозные стройки возводились на костях аборигенов. Каторжные условия труда, непосильные смены, скотское обращение, граничащее с рабством, и жалкие гроши вместо жалованья — всё это привело к тому, что под каждой насыпью и каждой шпалой покоился чей-то безымянный труп.
И по сей день львиная доля местных жителей питала к железной дороге жгучую, первобытную ненависть, свято веря, что этот стальной левиафан, пожирающий человеческие жизни и сеющий неисчислимые беды, есть не что иное, как порождение злых богов и демонов.
Элланд скосил глаза на Даница и произнес:
— Если они предпочли сухопутный маршрут, то тревожиться нам совершенно не о чем.
— Это еще почему? — искренне недоумевая, переспросил Даниц.
«Ответ до смешного прост: эти тракты пролегают прямиком сквозь джунгли, а значит, наглухо контролируются Сопротивлением. Учитывая, что костяк повстанцев — фанатичные последователи „Морского бога“, как, скажите на милость, Летисия со своей свитой, чьими стараниями Кавитува оказался на грани гибели, рискнули бы сунуться в эти дебри под покровом ночи? А если и рискнули, то это говорит лишь об одном: они ни сном ни духом не ведают, какую чудовищную катастрофу спровоцировали в святилище на острове Симим. А это, в свою очередь, в пух и прах разбивает теорию о далеко идущих планах „Ордена Аскетов Моисея“ или „Зари Стихий“…» — Клейн титаническим усилием воли подавил порыв сокрушенно покачать головой, послушно свернув вслед за Элландом на соседнюю улицу.
Элланд не стал тратить время на разъяснения. Выудив из кармана свернутую ориентировку, он протянул её Герману Воробью:
— Наша главная мишень — женщина с этого портрета.
«Эту женщину, между прочим, рисовал я сам…» — Клейн лишь вскользь мазнул взглядом по листку и небрежно перебросил его Даницу.
В этот самый миг до их слуха донеслись звуки яростной, ожесточенной возни, доносящиеся из соседнего дома.
— Попались? — Даниц озвучил вопрос, который вертелся на языке и у самого Клейна.
— Вряд ли, — покачал головой Элланд. — Согласно протоколу, обнаружив главную цель, патрульные обязаны немедленно запустить красную сигнальную ракету, послужившую бы маяком для стягивания всех сил. Если же они напоролись на других опасных рецидивистов, с которыми им не совладать в одиночку, в ход идет оранжевая ракета — сигнал для подмоги от соседних отрядов. Ну а если это просто какая-то рядовая пиратская шваль или мелкие бандиты, предписано разбираться своими силами. Давайте обождем: возможно, они просто еще не успели подать сигнал…
Пока он говорил, окно на третьем этаже того самого дома с оглушительным звоном разлетелось вдребезги. Наружу вывалился здоровяк, по габаритам не уступающий медведю, и, приземлившись, с проворностью дикого гепарда бросился наутек вдоль по улице.
В ту же долю секунды его накрыла исполинская тень, а с небес обрушился оглушительный, рокочущий треск.
Тело беглеца буквально разорвало в клочья шквальным пулеметным огнем. Громила безвольно рухнул на брусчатку, а из его ран бурным потоком хлынула кровь, стремительно заливая мостовую густым багрянцем. Не будь местным жителям строжайше запрещено высовывать нос из домов, округа бы уже тонула в истошных, панических воплях.
Невесть откуда вынырнувший дирижабль, даже не сбавляя хода, плавно развернулся и величественно поплыл прочесывать другой сектор.
— … Голтарт, — Даниц безошибочно опознал в кровавом месиве давнего знакомого.
Поймав на себе холодный взгляд Германа Воробья, пират через силу усмехнулся:
— Вожак одной пиратской банды, фейсакец. За его голову давали девятьсот пятьдесят фунтов.
«Фейсакцы… Неужто и впрямь все до единого — непроходимые дикари? Нестись сломя голову по улице, наглухо перекрытой военными, и даже не подумать поглядывать в небо… Впрочем, эти корсары только-только продрали глаза после ночных попоек и разврата, они ведь ни сном ни духом не ведали о воздушных патрулях… Распланируй он маршрут отхода с умом, вполне мог бы и выскользнуть из-под пулеметного шквала…» — Клейн равнодушно отвел взгляд, провожая удаляющийся за крышами темно-синий небесный левиафан.
Узрев столь бесславный и кровавый финал своего коллеги по ремеслу, Даниц мысленно вознес хвалу небесам за то, что решил увязаться за этой компанией.
Элланд, убедившись, что инцидент исчерпан, не стал терять времени. Возглавив отряд из Клейна и Даница, капитан уверенным шагом направился в вверенный ему сектор поисков.
Спустя пять-шесть минут быстрой ходьбы их взорам предстало перегороженное баррикадами пересечение улиц. Поверх мешков щетинились стволы винтовок и жерла полевых орудий, а за ними в глухом, гнетущем безмолвии застыли шеренги лоэнских солдат в алых мундирах.
По ту сторону баррикад вповалку валялись два-три десятка трупов, намертво застывших в позах отчаянной, захлебнувшейся атаки.
Все они были облачены в жалкие лохмотья, а их иссохшие, изможденные лица недвусмысленно выдавали в убитых местных аборигенов.
Чуть поодаль, вжавшись в глухой угол, сиротливо жались несколько перемазанных грязью туземных ребятишек. Их огромные, черные как смоль глазенки с немым, затравленным ужасом пялились на холодную сталь пулеметов.