19–19, стр. 6

– Жди, капирар! – приглушенно недоверчиво и одновременно ядовито засмеялся сордар Скотни. – Уже бегут к нам хоски и несут девчонку!

– Жду, сордар! – заскрипел зубами капирар. – Закрой свой поганый рот, тупица, и выполняй мои команды!

– А я думаю, ты просто трус, капирар! – медленно, сквозь едва разжатые губы произнес Скотни. – Ты мешаешь похищению девчонки! Ты же не чистый имра, ты какая-то помесь лягушки с обезьяной! Ты – враг имров!

Капирар яростно схватился за писторер и стремительно вскочил на ноги. Скотни выхватил свой. Два слабых хлопка прозвучали почти одновременно. Пули вошли в сердца. Два тела отшатнулись друг от друга и медленно повалились навзничь, с хрипом испуская дух. Трое оставшиеся в живых рывком поднялись. Мрачно уставились на лежащие перед ними трупы, которые еще недавно были живыми имрами. Никто не ожидал такой внезапной развязки, хотя горячность капирара и сордара Скотни всегда зашкаливала, всем была известна их неприязнь друг к другу. Трое молчали. Но вот взгляды двоих оторвались от трупов и замерли на коренастом лысом Джари.

– Что? – спросил тот, интуитивно понимая, что от него ждали какого-то решения. Но почему от него? Он такой же, как они. И, как они, не знал, что дальше делать.

Однако на него смотрели безотрывно, ибо он отважился поспорить с капираром вслед за Скотни. Ведь капирару в отряре никто не прекословил, кроме Скотни. Тот с самого начала выводил капирара из себя, перечил по всякому пустяку, и все это должно было когда-то закончиться. И вот закончилось. Только никто из них не предполагал, что завершится таким образом. Как угодно, но не взаимным убийством. Между тем свершилось, и остальным надо теперь как-то выбираться из этого положения. Двое продолжали безмолвно смотреть на Джари. Он должен был какие-то слова найти, чтобы ответить на их взгляды. Сордар с черными усиками, стоявший чуть в стороне, подтолкнул:

– Принимай командование, Джари. Кроме тебя, некому.

– Почему не ты или не он? – кивнул на третьего.

– Нет-нет, командуй! – отмахнулся третий, с большим ртом и толстыми губами.

– Тогда вместе решим, что делать! – предложил Джари.

– Нет! – не согласился сордар с черными усиками. – У нас тут не кошачье сборище!

Кошачьим сборищем они обычно называли собрания сослуживцев по надуманному поводу в каком-нибудь увеселительном заведении за крепким, сшибающим с ног питьем. По аналогии с кошачьим скопищем, где кошки и коты рвали глотки писком, визгом и мяуканьем, они на своих сборищах, как правило, много горланили, спорили, доказывали что-то друг другу, пытались петь и пили, пили, пили, пока не валились с ног. Разумеется, здесь не было кошачьего сборища, была команда, где решение нужно принять на трезвую голову. Единственное, но правильное. Джари задумался. Десять дней они скрытно следили за девочкой в городе, не приближались, но не выпускали из виду. Подходящего момента, чтобы незаметно похитить ее, не подворачивалось. К тому же создавалось впечатление, что капирар умышленно затягивал развязку. И только тут недавно он обронил, что ждал, когда ее принесут сами хоски. Размышляя, Джари рассудил, что, видимо, это были не просто слова – очевидно, капирар действительно ждал именно этого. Но кто, какие хоски должны принести девочку, осталось тайной. Когда и в какое место? Какая связь была у капирара с ними – неведомо. Все неизвестно, в какую сторону ни посмотри. Джари раздраженно глянул на труп Скотни. Чего тот добивался от капирара, когда лез на рожон? Занять его место хотел? Перед герераром выслуживался? Вот и выслужился. Занял место. Теперь вместе с капираром на одних камнях с отверстием в груди лежит. А у него голова кругом идет. Выхода для себя никакого не находит. Это не спорить с капираром, зная, что решать все равно будет тот. Здесь надо самому решать вместо капирара, зная, что все теперь зависят от твоего решения. А это, оказывается, ой как непросто. На ум приходит только одно: следует возвращаться назад, не выполнив задания. Но о каком выполнении теперь может идти речь, когда все концы оборваны, когда не за что ухватиться, чтобы потянуть ниточку? Джари набрал в легкие воздух, собираясь выдать решение, но неожиданно для себя произнес совершенно иные слова:

– Сегодня ночью, когда весь город будет спать, выкрадем девчонку! – Эти слова, казалось, вылетели из горла сами собой, ибо не смог он обнаружить свою нерешительность и неуверенность перед теми, кто поверил в него, – они наверняка приняли бы это за трусость. Во что бы то ни стало он должен попытаться выполнить задание, чтобы вернуться с триумфом, а не с опущенной головой. Коль хоски не принесли им девчонку, они сами возьмут ее.

– А ведунья? – с волнением спросил сордар с черными усиками.

– Ведунья тоже спит ночью! – уверенно ответил Джари и перевел взгляд на третьего. – Посмотри, что на берегу?

Сордар с большим ртом и толстыми губами перешагнул через трупы, встал у скалы на то место, где недавно торчал Скотни, выглянул из-за нее, окинул глазами море и каменистый берег. Никого. Развел руками.

– Смотри, смотри, Хакри, – снова попросил Джари. – Они могут выйти где угодно. Постарайся засечь. – Повернул лицо к сордару с черными усиками. – Жатер, оттащи трупы за тот валун, чтобы долго никто на них не наткнулся.

Тот нагнулся, взял под мышки тело капирара, поволок за валун. Затем перетащил туда же тело сордара Скотни. Тем временем Хакри заметил вдалеке между обломками скал какое-то движение, что-то промелькнуло. Натужился, напряг зрение и скорее догадался, нежели разглядел.

– Кажется, вижу, – сообщил остальным. – Далеко. Идут в город.

Джари тоже припал к утесу, рыская взглядом по осколкам скал на берегу. Жатер, перетащив трупы, присел на камень и блуждающим взглядом ловил в небе мелькающих птиц, точно хотел понять, как быстро они смогут обнаружить мертвые тела, чтобы с криками закружить над ними, привлекая внимание хосков.

– Жаль, что среди нас нет капирара, – с сожалением произнес Джари. – Он бы знал, что сейчас делать.

– Теперь ты наш капирар, – сказал Жатер. – И ты уже решил, что станем делать. Командуй, Джари.

Мимолетное смятение тронуло мозг Джари, пробила пронзительная мысль, от которой он на миг обомлел, стало стремно; признаться, он почувствовал, как затряслись поджилки. А все из-за того, что решение-то он принял, а вот как осуществить, пока не мог сообразить. И мысль яро утверждала, что у него ничего не получится. Не за что было уцепиться, чтобы отринуть ее и ощутить твердость в ногах. Не попутал ли он берега, когда принял на себя командование? Может, не стоило делать этого? Однако теперь отступать поздно. Теперь надо идти до конца. Итак, ломая свою неуверенность, Джари решил действовать по обстоятельствам, наудачу. Темнота ночи может оказать существенную помощь. Впрочем, она может и осложнить все.

– Капирар говорил, что у хосков сегодня праздник, – сказал Жатер. – Вроде давным-давно в этот день к ним являлся их бог.

– Интересно, почему наш бог к ним не явился? – потер лоб Хакри.

– Потому что наш бог выбирал праведных, хоски ему не приглянулись, – уверенно-командным тоном выговорил Джари. – Они должны быть нашими рабами. Капирар говорил, что эта девчонка поможет имрам сделать хосков нашими рабами. Она для них особенная.

По сути, они много знали о ней. Десять дней не прошли даром. Знали, где ее жилище, кто окружает ее, кто родители. Знали, как незаметно подобраться к ее жилью, знали, где многолюдные городские улицы и где безлюдные переулки. Знали, как скрыться в толпе и как остаться незаметными в безлюдных местах города. Джари посмотрел в затылок Хакри и снова спросил:

– Видишь старуху с девчонкой?

– Нет, скалы мешают, – откликнулся тот. – Наверно, они уже на окраине города.

– Тогда и мы идем следом! – распорядился Джари. – Пока присмотримся, чтоб ночью сделать наверняка. Отсюда двигаем поодиночке. В городе встречаемся, где всегда.

Город был обычным, как все города хосков, если не считать того, что значился Первым городом (Пергородом) городарства. Дома невысокие, привычных округлой, овальной и прямоугольной форм, некоторые окружены заборами средней высоты. Как правило, высотой выделялись купола больших божьих домов, внутри которых и за пределами на небольших площадях перед входами толпились горожане, отмечая праздник Бога. Внутри просторных божьих домов в центре на возвышениях свящные ведуны в алых длинных накидках и таких же алых платах на головах читали молитвы. Плотно набившиеся прихожане стояли вокруг и беззвучно повторяли слова этих молитв. Праздник назывался Праздником Приобретения Бога. Хоски почитали своего Бога, ибо верили в его могущество. Верили, что он помогает им жить и побеждать врагов, которых вокруг было немало. Верили, что чем больше они будут чтить его, тем могущественнее он будет и тем мощнее будет его защита. Свящные ведуны, читая молитвы, внушали, что все кругом взаимосвязано, даже враги между собой. Когда один побеждает другого и принимается почивать на лаврах, то неминуемо скоро наталкивается на внутренний разлад и начинает гибнуть. Эта гибель самих себя от самих себя не почетная и не уважаемая, страшнее иной другой. Поэтому враги должны быть всегда. Но народ должен знать своих врагов и быть готовым к тому, чтобы дать им достойный отпор, потому что рано или поздно они на тебя нападут. А еще свящные ведуны учили предугадывать действия врагов, чтобы опережать их на два шага. Праздник Приобретения Бога длится от рассвета до заката. Во всем городарстве хосков в разных населенных пунктах после молитвенных служб проходили праздничные гуляния. Когда Джари, Хакри и Жатер очутились на улицах Пергорода и смешались с веселившимися хосками, день уже перевалил через свою половину и катился к закату. Этот город не нравился трем имрам, пробиравшимся поодиночке ближе к жилищу Марин. Во-первых, потому, что он ни разу не был захвачен и покорен имрами, во-вторых, потому, что был устроен иначе, чем города имров, с другой формой жилищ, с другой формой божьих домов, с другим богом, с другими привычками и обычаями горожан. Имры их не понимали, а потому боялись.