19–19, стр. 12

– И тебя запрещено? – спросила, глянув на него, неопределенно повела рукой, добавив, будто мимоходом: – Или офиреров, которым стражи подчиняются?

На миг оторопев от вопроса, офирер беззвучно набрал в легкие воздух и затем с некоторым смущением уверенно отчеканил:

– Нет!

– Вот видишь, – разжала сухие губы Первая ведунья, – не все так просто, офирер, как хотелось бы.

Тем временем нахмурился прищуренный ведун, сделал два шага от Валли, покачал головой:

– Мудрая, ты перемудрила саму себя! Я не вижу в этом злодеянии участия никакого офирера.

Проводив глазами покойницкую команду, выносившую очередной труп на улицу, Валли тусклым старческим взглядом скользнула по нему:

– Разве я сказала, что вижу офирера? Я сказала, что может быть любой, кто имеет беспрепятственный доступ сюда. Например, я или ты, мудрый. А еще сказала, что должна побывать в жилище, откуда похитили Танни.

– Все это лишь предположения, – вставил ведун с родинкой на кончике носа.

– Именно, – подтвердила она.

Ее ответ разочаровал всех. От Первой ведуньи ждали иного. Ждали, что она сразу даст направление поиска убийц, освободивших имров. Но увы. Видимо, что-то ее смущало, либо ставило в тупик, или постарела Валли, уже не тянет на Первую. Между тем дело обстояло совершенно иначе. После осмотра убитых, коридора и каменного мешка внутреннее зрение Валли повело ее в направлении, в котором она начала двигаться изначально, как только ощутила охоту имров на Марин. И сейчас приблизилась к разгадке так близко, что заволновалась, боясь ошибиться. Она не стала сообщать о своих догадках, наметив отсюда отправиться в жилище Марин, чтобы там окончательно во всем разобраться. Видя озадаченность ведунов, Валли попросила офирера:

– Проводи меня, офирер, туда, где похитили Танни.

Они вышли из стражного отделения, оставив внутри недоумевающих ведунов, и офирер сказал:

– Сейчас пошлю сордара за повозкой.

– Не надо, – остановила его Валли. – Пройдем пешком, офирер. По улице, по которой отсюда двигались имры к дому, где совершено похищение. Мне нужно собрать все части события в одно целое.

По сторонам неширокой улицы гнездились каменные и деревянные дома в один и два этажа с покатыми кровлями и разными заборами. Иногда тут и там в глаза бросались невысокие деревца. Перед домами копошились хоски, перекликались друг с другом, гомонили. Завидев Первую ведунью с офирером, прерывали занятия, приветствовали их. Иногда слышались тревожные вопросы, которые говорили о том, что слухи здесь разносились быстрее, чем дул ветер с моря:

– Мудрая, зачем имрам наша девочка?

– Валли, что теперь будет? Как мы отомстим имрам?

– Первая ведунья, что решит Высший Совет ведунов?

– Валли, мы сейчас пойдем на Имрию или они снова первыми нападут на нас?

Иссохшая кожа лица Первой ведуньи едва заметно двигала глубокими морщинами, что вряд ли походило на тихую улыбку, но и на выражение других чувств тоже не походило. Губы не раскрывались, не выпускали сипловатых звуков голоса. Валли задумчиво молчала, проходя мимо. Офирер поглядывал на нее сбоку, и в какой-то момент не выдержал, посоветовав ей:

– Хоски спрашивают, Валли. Ответь им.

Та не успела ничего сказать, потому что в этот миг внимание ее переключилось на Марин, двигавшуюся навстречу. Офирер также увидел девочку и возмущенно воскликнул:

– Ты зачем покинула жилище? Я же сказал, чтобы никто никуда не выходил!

Подойдя вплотную, Марин виновато улыбнулась.

– Я ищу тебя, Валли! – пролепетала ей. – Мы нашли пузырек с дурманом. Он у меня. Похитители потеряли его! – выхватила из кармана аккуратно завернутый в тряпочку пузырек и протянула Первой ведунье.

Взяв его из рук Марин, она передала офиреру. Обняла девочку за плечи.

– Похитили Танни, – безрадостно прошептала Марин, прижимаясь к Валли.

– Я знаю. Они опять приходили за тобой, – сказала Первая ведунья. – Но ты сделала, как я просила, поэтому они ошиблись, – погладила Марин по голове. – А почему вы оставили на ночь открытыми двери? – заглянула ей в глаза.

– Отец говорит, что все закрывал и не понимает, как имры вошли, – пожала плечами Марин.

– Я разбирался с этим, мудрая, – дополнил офирер, хмуря лицо. – Хозяин показал мне, как изнутри закрывается дверь. Снаружи открыть ее невозможно. Я подозреваю, что отец Марин говорит неправду. Он любитель хмеля. Видно, был под ним и забыл запереть, а теперь выворачивается.

Продолжая прижимать к себе девочку, Валли о чем-то думала, выражение лица было сосредоточенным. Офирер умолк, не уверенный, что Первая ведунья услышала все, что он сказал. Марин тоже притихла, не нарушала раздумий Валли. Даже у ближних домов приглушили гомон, видя, как замерла Первая ведунья. Наконец она прервала паузу, повернула лицо к офиреру:

– Ты веришь, что он обманул?

И тут офирер смекнул, что Валли не пропустила ни одного его слова, но одновременно уловил в голосе Первой ведуньи сомнение в его подозрении. Между тем ответил утвердительно:

– Конечно, Валли. Во хмелю бывает не до двери. Обо всем забудешь.

Девочка оторвала голову от груди Первой ведуньи, возразила:

– Вчера отец не был во хмелю! Он еще спросил у Танни, почему она легла не на своем месте.

– И что ответила Танни? – поинтересовалась Валли.

– Она уже спала. Она всегда быстро засыпает, – проговорила Марин. – А я слышала, как отец пошел к двери и гремел запором. А потом лег спать.

Обескураженный услышанным, офирер сурово нагнул голову и выговорил ей:

– Почему ты мне не сказала об этом, когда я был у вас?

– Ты меня не спрашивал, офирер, – отстранившись от Валли, обидчиво нахохлилась Марин. – Ты разговаривал с отцом.

– Вот и ответ на твои подозрения, офирер, – раздался спокойный голос Первой ведуньи.

– Допустим, – отозвался тот. – Но в таком случае как имры снаружи открыли дверь? Извне такой запор не откроешь. Дверь не взломана. Да если б ее ломали среди ночи, все семейство поднялось бы на ноги. Не понимаю, как они вошли, ума не приложу.

– Свой ум ты должен прикладывать в воинском деле, офирер, а здесь, по всему видно, приложился другой ум, – с непоколебимой твердостью в сипловатом голосе проговорила Первая ведунья, словно она уже точно знала, как все произошло, и даже знала, чей ум приложился тут.

Офирера не удивило это. Проницательность Первой ведуньи была известна хоскам. Его, конечно, подмывало услышать, что усматривал ее внутренний взор, но он не задавал лишних вопросов. Однако их задала Марин.

– Ты что-то видишь, Валли? – спросила она. – Скажи, что ты видишь?

Сжав сморщенные губы, Первая ведунья прикрыла глаза, на минуту погрузилась в паузу, потом из горла тихо полилось:

– Сначала я должна увидеть твоих отца с матерью, Марин.

Скоро они были в жилище. Встретили Валли почтительно. Домочадцы закружились вокруг нее. Но она остановила их, стала задавать вопросы. Сначала беседовала с отцом, тот показал ей дверной запор и категорически заявил, что после вчерашнего вторжения имров запор у него теперь на первом месте. Потом сказал, как после пробуждения обнаружил его открытым. Затем мать Марин подтвердила, что дверь закрывалась. После того, как муж лег спать, она сама проверила запор.

Первая ведунья прошла по жилищу, внимательно просматривая его, точно наблюдала видимую ей одной картину произошедшего. Ей показали, где нашли пузырек с дурманом. Офирер следовал за нею по пятам. Покинув их жилище, Валли зашла к соседке. Потом, выйдя от той на улицу, подозвала девочку, отвела в сторону, шепнула на ухо:

– Сегодня не появляйся дома, переночуй у Галли, я договорилась. Больше никуда не ходи. Никто, кроме тебя и Галли, не должен знать, где ты. Никто, даже отец с матерью. А сейчас не провожай меня. Увидимся завтра.

– Я хотела сходить к морю, Валли, – буркнула Марин, уставившись в одну точку под ногами.

– Не сегодня, Марин! – категорично отказала Первая ведунья. – Море никуда от тебя не уйдет. Послушаешь его в другой раз.