19–19, стр. 11

– Тебе следует сделать то, что не смог выполнить капирар. Он должен был забрать из моих рук девочку, и забрал бы, если б остался жив. Но после его смерти ты поспешил, сор-дар. Стал тягаться с Первой ведуньей Высшего Совета ведунов и проиграл.

Джари обдало жаром, лицо вспыхнуло, ему даже показалось, что во тьме тот, кто говорил с ним, увидел эту вспышку и почувствовал жар от него. Разумеется, это было бредом, паранойя какая-то, не иначе, потому что такого не могло быть. Между тем он растерялся и пробубнил, оправдываясь:

– Я не подозревал об этом.

Спрятанная в ворот голова хоска по-прежнему торчала затылком вверх, и Джари, приглядываясь в ночи, никак не удавалось увидеть лица, что начинало раздражать имра. Хоска тем временем произнес:

– Исправь ошибку, сордар. Только теперь все изменилось. Мне сейчас нельзя рисковать, имра. После твоей неудавшейся попытки Первая ведунья направила свое внутреннее зрение на защиту девочки, и, если я появлюсь возле нее, Валли увидит меня. Но ты еще сможешь все сделать, если проворно войдешь в жилище, быстро заберешь девочку и умчишь ее на этой повозке. – Хоска протянул Джари пузырек. – Вот тебе дурман! Где находится жилище, знаешь. Запоры я открыл. Сажай в повозку сордар и не теряй времени. До рассвета ты с Марин должен быть далеко от Пергорода!

Только что Джари раздражался, не видя лица хоска, но, выслушав его, воспрянул духом. Раздражение пропало, утонуло в ворохе других мыслей, которые ухватились за предоставленную возможность. Глупо было не воспользоваться ею. И не нужно ему видеть лица хоски, пусть прячет и дальше – вероятно, для этого у того есть причины. Главное, он вытащил их из стражного отделения, положил всю стражу. Джари набрал в легкие воздух. Запрыгнул в повозку, взял вожжи. Хакри и Жатер запрыгнули за ним. Лошадь сорвалась с места и понеслась вдоль темной улицы. Хоска шагнул в другую сторону.

Повозка подкатила к дому, где жила Марин. Имры неслышно вошли в дверь и двинулись по отделениям, поднося дурман к спящим. Потом в темноте подняли со спального места Марин девочку, вынесли на улицу. Положили на повозку, прикрыв одеялом сверху. Прыгнули сами, и повозка, качаясь на пружинах, быстро покатилась по улицам города.

Когда из-за горизонта забрезжили первые лучи солнца, повозка уже была далеко от Пергорода. Лошадь уносила ее в сторону пределов городарства Имрия. Целый день, объезжая другие города хосков, имры сокращали расстояние до своей цели.

А в стражное отделение Пергорода утром прибыла смена стражей, обнаружила на полу мертвые тела и пустой каменный мешок. Тут же сордары Хоскии пустились в погоню, но время было упущено, и догнать имров не удалось. Тогда же в стражное отделение отправились три ведуна Высшего Совета, чтобы установить, кто помог имрам. Подбирая длинные полы мантии, они склонялись над телами, рассматривали, ходили по каменному мешку, заглядывали в углы, трясли тюфяки, бормотали что-то себе под нос. В поведении каждого виделась осторожность.

Через некоторое время в дверях стражного отделения показалась Первая ведунья. Без мантии, в одежде, в какой была у моря вместе с Марин. Изможденное, изрезанное складками лицо выглядело усталым. Спокойно осмотрела трупы и каменный мешок, после чего подозвала к себе ведунов.

– Что высмотрели, мудрые? – спросила старческим простуженно-сипловатым голосом.

Ведуны переглянулись, решая, кому первому начать. Все были низкорослыми. Один с прищуренными глазами, второй с отвислой нижней губой, третий с родинкой на кончике носа. Не успели определиться, кому начать, как с улицы возник офирер, который доставлял имров в стражное отделение. Громко сообщил:

– Ночью похищена одна из сестер Марин. Вся семья была одурманена настоем и проснулась недавно. Я оттуда. Искал тебя, Валли.

– Кто похищен, офирер? – оживилась та.

– Сестра Танни, Первая ведунья, – почтительно понизил он тон.

Валли погрузилась в паузу, сомкнув веки. Все ждали. Затем произнесла:

– Значит, я все сделала правильно. Но не думала, что это случится так быстро. Теперь многое понятно. – Глянула на ведунов. – Слушаю вас, мудрые.

Вперед выступил ведун с родинкой на кончике носа.

– Здесь все понятно! – сказал он. – Имрам помог один из стражей, а они потом убили его.

– Ты заблуждаешься, мудрый, – не дал договорить ему ведун с прищуренными глазами. – Где следы от пуль или ножей на телах стражей? Их нет!

– Это же очевидно, – покривился тот, что с родинкой, недовольствуя, что его предположение отвергли. – Имры дали стражам понюхать смертельный отвар. Тот мгновенно умертвил их.

– Откуда у имров появился смертельный отвар? – удивился оппонент.

– Принесли с собой! – Родинка на кончике носа ведуна дернулась вместе с носом.

– Я прерву вас, мудрые, – вмешался офирер, – но принести с собой они никак не могли! Мои защитные сордары обыскивали их, когда схватили, а здесь, в стражном отделении, стража раздевала догола, все прощупывала. Я видел это, мудрые!

Ведун с родинкой нахохлился, покосился на того, что с прищуренными глазами:

– Тогда скажи, как видишь ты!

– Ты прав, мудрый: имрам помог один из стражей, – прищурился тот так, что глаза стали узкими щелками. – Но у них не было смертельного отвара. Отвар был у стража. Он убил остальных и выпустил имров. А те после убили его. И похитили Танни.

– Погоди, мудрый, не сходится у тебя тоже! – замахал руками ведун с отвислой нижней губой. – Зачем имрам убивать стража, если он помог им бежать? Вдобавок имров ждали лошади, иначе они быстро не похитили бы и не исчезли из города.

– Что усматриваешь в этом, мудрый? – пытливо въедался в него взглядом тот, что с родинкой на носу.

– Пока теряюсь в догадках, – глубоко вздохнул визави. – У меня в голове все перепуталось. – Он сильнее выпятил нижнюю губу. – Но похоже, все было не так, как мы представляем, – отрицательно замотал головой. – Пока не вижу как. Мне следует успокоиться, чтобы мой внутренний взор стал яснее! Я встревожен. И мне это не по душе.

– Оставь его, мудрый, дай успокоиться. – Прищуренный положил ладонь на плечо тому, что с родинкой. – Ты же знаешь, он всегда долго думает, но часто попадает в цель. Подождем, когда приведет в порядок мысли. А сейчас, – повернул лицо к Валли, – попросим Первую ведунью сказать свое видение! Мы свое уже высказали.

Все взоры устремились на Валли. Ее рассеянный взор прошелся по лицам ведунов. Можно было по-разному понять этот взгляд. С одной стороны, будто она уже все постигла, но с другой стороны, будто мысли ее далеко отсюда и она еще не думала над обстоятельствами случившегося. Тем временем ведуны ждали. Валли провела морщинистой рукой по редким волосам и негромко выдохнула:

– Рано искать ответ, мудрые, прежде я должна побывать в жилище, откуда похитили Танни.

– Но убили стражей тут, а не там, – напомнил ведун с прищуренными глазами. – Скажи, что ты видишь здесь?

– Здесь я вижу то, что стражи вряд ли были участниками свершившегося зла, – внимательно посмотрела на него. – Они стали препятствием. Поэтому погибли.

– Но это невозможно, мудрая Валли! – решительно не согласился ведун, набычился и нервически смял в ладонях полы мантии. – Стражей мог убить только тот, кто ночью был среди них!

– Он и был среди них, когда убивал, – спокойно согласилась Первая ведунья.

– Значит, все-таки это был один из стражей? – Прищуренный раздраженно отбросил в стороны полы мантии.

Входные двери открылись, и в них возникла покойницкая команда. Четверо хосков в форме сордар. Быстро огляделись и молча ступили к трупам. Расстелили полотно, положили на него первое мертвое тело, стали обворачивать, чтобы вынести на улицу. Все молчком проследили за ними. После чего Валли откликнулась на вопрос прищуренного.

– Нет! – сказала твердо. – Тот, кого они впустили внутрь.

– Этого не может быть, Валли! – усомнился офирер, испытывая неловкость оттого, что приходится противоречить Первой ведунье. – Впускать кого-то внутрь стражам запрещено, тем более в ночное время.