Первый Предтеча IV (СИ), стр. 52

— Зайдём с другой стороны, — хмыкнул я и подумал про себя, что лишь бы не случилось всё так же, как с вымершим сильфием. Спустя пару секунд я начал диктовать: — Крупная парящая тварь сферической формы, глаза по всему телу. Обитает в пещерах и подземных полостях.

— А! Это же глядень! — воскликнул парнишка и застучал по клавишам. — Они даже в какой-то компьютерной игре есть! Вот, пожалуйста, «глядень пещерный». Пятый ранг. Подтвержденных случаев обнаружения за последний год всего десять по всей Империи. Обитает…

— Он самый, — перебил я. — Ищи контракты или любые упоминания. Ищи по всем губерниям. Вероятно, мониторить придётся не один день.

— Понял! — бодро ответил он. — Буду проверять.

Я хлопнул его по плечу и пошел обратно в дом.

Глядень пещерный, значит…

Надо же, переименовали.

Впрочем, как он теперь зовется, вообще не важно. Главное — что тварь не вымерла, и мы сможем ее найти. Иначе придется идти по совсем уж долгому, тернистому пути.

Близилось время выезда на приём Ольховской. Двое гвардейцев заканчивали мойку чёрного внедорожника: один протирал капот, другой наводил блеск на колёсные диски.

А я переоделся в новый костюм-тройку. Мимо по двору прошагал Петрович. Окинув меня с ног до головы оценивающим взглядом, он одобрительно кивнул и загудел:

— Ого! Совсем другое дело, Антон Игоревич!

— Спасибо, старый, — хмыкнул я.

Петрович прищурился, разглядывая меня чуть внимательнее, и таки добавил:

— Вам бы ещё волосы уложить. Нынче, говорят, укладка мужская в моде. Вон сын Михалыча рассказывал, когда в Москву в отпуск ездил — дворяне все причёсанные ходят, волосок к волоску. Ну, вы и сами не раз видели, наверное.

— Укладка, значит, — задумчиво протянул я.

А затем провёл ладонью над головой, и тонкий поток воздуха прошёлся по волосам. Несколько коротких импульсов уложили волосы на одну сторону, чуть приподняв надо лбом.

— Так нечестно! — усмехнувшись, выпалил Петрович. — Я вон вчера полчаса с лаком воевал!

Откашлявшись, он зашагал дальше по своим делам.

Гвардейцы подогнали вторую машину сопровождения — тоже уже вымытую и сверкающую. Хороший вариант, но…

Я снова перевел взгляд на основную машину, очень сильно похожую на ту, в которой поедут сопровождающие. Что не говори, а для светского выезда главы аристократического рода, вариант весьма и весьма условный. Для таких мероприятий нужен представительский автомобиль. Чтобы перстень на моей руке и машина под нами говорили на одном языке.

Но сегодня поедем на том, что есть.

— Свят, — я нашёл главу гвардии у казармы. — Ты остаёшься.

Святогор медленно повернулся ко мне.

— Первый, — произнёс он своим привычным недовольным тоном. — Моя задача обеспечивать охрану. Вас, Северских. Ты и Мирослава Сергеевна едете к баронессе, и я должен быть рядом.

— А кто будет рядом с Чёртовой Лапой? — спросил я. — У нас, возможно, завёлся крот, сосед подбрасывает мины на дороге. Семья Петровича только приехала. Идут активные работы на теплице.

— Клин справится, и… — начал было Свят, но я покачал головой.

— Клин хороший заместитель. Но после всего, что случилось за последние дни, Чёртовой Лапе нужен не заместитель, а глава гвардии. Ты — Свят.

Он молчал секунд пять, потом скрипнул зубами и коротко кивнул.

— Тогда бери Лапу, Клина и Цицерона, — потребовал он. — И Муромца. И…

— Договорились, — кивнул я. — Одной машины сопровождения нам хватит.

Мы обсудили еще некоторые детали и недовольный Святогор ринулся раздавать приказы. Мне почему-то стало даже жалко Клина и компанию, к которым он сразу же направился.

Сорвав травинку, я уселся на лавку в теньке и расслабился, ожидая свою спутницу.

Мира появилась на крыльце минут за десять до выезда.

На солнце её изумрудное платье с высоким воротом и открытой спиной смотрелось ещё лучше, чем в примерочной. На шее сияло новенькое колье с изумрудами.

Волосы Мирославы были собраны в высокую причёску, открывающую шею и линию плеч. Из разговоров на кухне я слышал, что с причёской помогла Людмила — когда-то у неё был опыт в этих делах. А с косметикой помогала Ира — девушка из первого потока беженцев, которая тоже раньше работала в салоне красоты. Получилось отлично — лёгкий макияж Мирославы подчёркивал скулы и делал глаза ещё более выразительнее.

— Красиво, — сказал я, когда она подошла ближе.

Мира секунду сдерживала улыбку, но потом всё же уступила ей.

— Спасибо, — тепло ответила она и лукаво добавила: — Ты тоже ничего.

Я открыл перед ней заднюю дверцу. Она, поправив подол, грациозно села, я обошел машину сзади и устроился рядом — мне дверь подержал Цицерон, который поспешил занять пассажирское место.

Лапа уже сидел за рулём.

Вторая машина с Муромцем и гвардейцами — наш головной внедорожник — уже ждала у ворот. Клин сел за руль, проверил зеркала и тронулся с места.

— Волнуешься? — спросил я Миру, когда машина выехала на проезжую часть.

— Нет, — ответила она, немного помолчала и всё-таки призналась: — Немного.

— Не волнуйся, Залесского там точно не будет, — усмехнулся я. — Зато как минимум будет один воспитанный мальчик с собственной саламандрой.

— И жрачка, — вмешался Лапа, выкручивая руль на повороте. — Нас ведь, как сопровождающих, угостят? Я специально не обедал, место в животе отложил.

— Экономия родовой провизии, — усмехнулась Мирослава, а затем таки пояснила, что сопровождающим обычно накрывают отдельный стол.

Территорию Ольховской я даже не сразу узнал — настолько сильно она преобразилась стараниями Ольги. В прошлый мой визит я замечал облупившуюся краску на ограде и залатанный асфальт — а теперь забор сиял свежей краской, дорожные латки были аккуратно заделаны, а вдоль обочины радовали глаз клумбы с живыми цветами.

Ольга Аркадьевна явно постаралась.

У ворот стояли двое охранников в тёмных костюмах, а за воротами слева открылся вид на великолепный сад, где под открытым небом раскинулись три белых шатра, натянутых между старыми клёнами. Под навесами выстроились длинные столы, уже сервированные фарфором и хрусталем, а между шатрами по гравийным дорожкам бесшумно сновали слуги в бордовых ливреях с серебряной отделкой.

— Солидно, — вполголоса оценила Мира, изучая обстановку через тонированное стекло внедорожника.

И мудро, я бы сказал. Внутри особняка было бы куда теснее при такой толпе, нежели на открытом воздухе. Уже сейчас было немало гостей, а ведь многие ещё только прибывают.

Клин подогнал головную машину к краю парковки, а наш внедорожник остановился у парадной дорожки.

Цицерон вышел из машины и открыл мне дверь, я вышел, обошел машину и лично открыл другую дверь, протянув левую руку своей спутнице. Мира мягко положила свою ладонь на мою и плавно поднялась, придерживая подол платья другой рукой.

Выйдя, мы оказались друг напротив друга, я тут же предложил ей правый локоть. Мира на секунду замерла, смущенно хлопнув ресницами, а затем кивнула и положила ладошку на мой локоть.

Так мы и пошли к шатрам.

Цицерон вернулся в машину, и Лапа направил ее на парковку — пока мы выгружались, один из гвардейцев Ольховской выдал ему инструкции, и даже сказал «дальний стол» — обозначив, где будут кормить сопровождающих.

Что ж, Лапа может быть довольным, не оголодает…

Мы с Мирой шли по тропинке, когда я вдруг услышал:

— Антон Игоревич!

Голос Ольги Аркадьевны я узнал раньше, чем увидел саму баронессу. Хозяйка приема вышла из-за первого шатра и направилась в нашу сторону. Я невольно отметил, что она не поскупилась на наряд — на ней было платье цвета слоновой кости с тёмно-золотой вышивкой. Лёгкий аромат знакомых духов долетел до меня ещё до того, как женщина подошла ближе.

— Очень рада, что вы приехали, — Ольховская улыбнулась с искренней теплотой, а подходя ещё ближе, гораздо мягче добавила: — Очень рада.

Она протянула мне руку для приветствия — не самый распространненый жест для аристократок — обычно довольствуются вежливым кивком. Однако же Ольга Аркадьевна — регент рода, а это в некоторых вопросах ставит её в один ряд с мужчинами.