Расколотый мир. Наследник павшего Дома: Невозможный мир. Интриги Великих Домов Иллиона. Наследия кра, стр. 5
– Да, где Озэр?
– В… пещере.
Я без вопросов юркнул в неглубокую пещеру. Высокий мускулистый блондин еще лежал в отрубе. Его накрыло астралом. Интересно, кто? Эти ящерки не умеют.
– Эй, подъем! Целитель срочно нужен! – я крикнул на него, хлопая по лицу. Шлем лежал рядом, регенератор ему уже дали и даже вкололи стимулятор, но после астрала у него может быть повреждена душа… как у меня, кстати. Ладно, потом.
– Что… – слабо произнес он.
– Есть контакт! Подъем, Балабол, твоя помощь срочно нужна!
На старую кличку, подсказанную памятью, он застонал и разлепил глаза. Я же, убедившись, что он пытается встать, побежал помогать другим укушенным или полетавшим после ударов. Вроде… без трупов. Ригель уже стоял на ногах и проверял обработанного мной Кайзера.
Люди явно пребывали в легкой прострации, я же не терял времени, оказывая первую помощь Заку, в которого плюнули, еще одному парню и мелкой девушке, получившей серьезный перелом руки. Озэр окончательно наладил контакт с реальностью и взялся за лечение. Он маг жизни: единственный в этой безумной компашке, у кого ядро нужной магии.
Надо отсюда валить в сторону разлома.
Глава 3. Аномалия класса «Расслоение реальности»
Я несколько устало привалился к скале у входа в пещеру. Озер сразу сориентировался и направил магию на наиболее пострадавших. Дальше сам разберется, это его профиль.
Ситуация – огонь. Если бы мне такое час назад рассказали, предложил бы перепроверить имплант медицинского синтезатора… или скинуть настройки. Чисто из академического интереса.
Тут же имплантов, увы, не было. Сложно сделать так, чтобы восстановление тела от магии жизни не конфликтовало с ними, и местные направление забросили, сочтя невозможным. Впрочем, мир вполне продвинутый, потянул бы на захолустную периферийную планетку. Без проблем могли бы выйти в ближний космос… только его тут нет.
Я закрыл глаза, в очередной раз пытаясь восстановить события, предшествовавшие моему пробуждению. Слияние душ на самом деле постоянно продолжалось, теперь… вся картина последовательно.
Передо мной в космосе медленно дрейфовала крупная исследовательская станция, окруженная стайкой военных кораблей класса от корвета до линкора. Интерфейс мостика отслеживал мой фокус внимания на метках и автоматически давал увеличение, напоминая, что смотрю я не через стекло кабины, а на высококачественные экраны с эффектом глубины. Для человеческого зрения даже с имплантами, улучшающими родные глаза, неотличимо. И все же…
– Призрак, отключи дополненную реальность.
Весь интерфейс со «стекла» мгновенно пропал, позволяя без помех созерцать чудо инженерной мысли, меркнущее на фоне чуда Вселенной чуть дальше за ним. Аномалия класса «Расслоение реальности». Переливающееся черно-сине-белое нечто, раскинувшееся на десятки световых лет. И все же я ощущал фальшивость картинки, даже если не мог определить хоть одной неправильной детали.
Может, стоило купить не военный разведчик, а исследовательский челнок? На них почти всегда стекла, что пусть могут затемняться и становиться экранами, но позволяют и своими глазами смотреть. Да, жесткость конструкции и бронирование это сильно уменьшает, но я на нем сражаться не собираюсь. И внутреннего пространства в них побольше. Тут же едва втиснуто две койки и что-то отдаленно напоминающее кают-компанию.
Но я ведь хотел гипердвижок помощнее, и чтобы маневрировать как мне привычнее – резко и быстро. Ну да ладно, всюду есть достоинства и недостатки. Хотя очень хотелось взглянуть на звезды не через камеры.
Время шло незаметно. Я продолжал смотреть на казавшийся мертвым космос. Пустота многих пугала, но я чувствую, что она полна жизни. Интересно, что еще в ней можно обнаружить?
– Командор, исходя из недавних разговоров, анализа вашей мимики и изменения нервной активности… – раздался мужской, слегка отдающий механикой голос. Конечно, мог сделать его более натуральным, но мне так больше нравилось.
– Призрак, не прикидывайся чайником, – зевнул я. Он не имитатор интеллекта, прекрасно понимает тонкие материи, и говорить, как машина, ему совершенно не обязательно.
– Вы хотели бы отправиться в глубокую экспедицию? – выдал итог искин.
– Да, эта аномалия была любопытна первые раз пять. Но даже со всеми сканирующими комплексами мы тут ничего особо нового не добьемся. Головастики строчат хорошие статьи, и с ними интересно работать, не скрою, да и платят неплохо, но слишком тут все статично. Начинает надоедать.
– Отмечу, что вероятность нахождения столь же удивительного объекта на фронтире ничтожно мала.
– Дело же не только в сложности и загадке. Просто слишком одинаково, – пожал я плечами.
– Не скажу, что понимаю вас до конца, но однообразность действительно менее интересна. Впрочем, платят неплохо, а вы мне обещали новенький АМ-реактор и обновление программ.
– Хех, я не забыл, как доберемся до приличного дока, – хмыкнул я и ленивым движением по левой сенсорной панели сиденья, настроенной сейчас на мультимедийную программу, прибавил громкость приятной протяжной музыки. Мелодия изобиловала духовыми и чем-то струнным, плавно перетекая между аккордами. Самое то для космоса.
– Командор, входящий запрос связи, – через какое-то время объявил Призрак и на легкое движение головы обратно включил интерфейс главного экрана, выключил музыку и принял сигнал. На экране появился вечно взъерошенный профессор с нездоровым огоньком страсти к исследованиям в глазах. Свое дело он любил всей душой.
– Михаэль, ты готов?
– Только вас жду, думаете, в этот раз что-то изменится?
– Да-да, сенсорная матрица теперь будет улавливать такие тонкие колебания, что твой корабль в максимальном стелсе засекли бы за десяток световых минут! На военных кораблях подобные лет через тридцать массово появятся, не раньше! Подпространственные датчики одновременно все три плана видят! Ха-ха, проверил уже, есть ли в локальном астрале что-то страшное?
– Проверил, отсюда вообще все сбежало, – признал я, и профессор довольно закивал. – Спуститься поближе к границе аномалии?
– Это риск, не стоит, – лицо профессора приняло обеспокоенный вид, и он отрицал, хотя Призрак тут же вывел на интерфейс дополненной реальности прямо мне в глаза сводку, кратко гласящую: судя по эмоциям, он очень хотел бы этого. Само собой, лучше находиться ближе: меньше помех от космических излучений, выше точность. Вдруг и вправду что-то интересное в этот раз выведут?
– И все же я подлечу. Не волнуйтесь, критическую границу не пересеку, – пообещал я.
Довольный профессор кивнул и отключился.
Я плавно направил корабль вперед вручную. Так приятнее, хотя Призрак и сам бы справился. Но все же отдавать все на откуп машинам никто не хотел. Уже через полминуты на связь вышли с линкора, огромной семикилометровой махины, но теперь без видеосвязи. Звучал строгий женский голос:
– Михаэль Кассадайн, легкий разведчик Призрак, подтвердите готовность пересечения периметра безопасности. Напоминаем, любые травмы и урон имуществу за периметром не покрываются страховкой, и обязательные спасательные операции не проводятся.
– Подтверждаю, – ответил я. Предупреждают каждый раз – они обязаны. Как и торчать здесь: мало ли что-то изнутри все же вылезет. Хотя граница аномалии пока оставалась непроницаема. Могли найтись дураки, что захотят пробиться внутрь, или просто что-то взрывное скинуть и посмотреть, что случится.
– Проход разрешен, удачи.
Связь прервалась, я же слегка улыбнулся. Вот удачи мне желать совсем не обязательно, что приятно. Даже знаю, кто именно со мной говорил.
Ну-с, рискнем ради науки.
Ионоплазменные движки вышли на полную мощность, корабль быстро набирал скорость, двигаясь по касательной к границе аномалии. Безопасность прежде всего: даже если маршевые двигатели сломаются, я просто пролечу мимо.
Граница аномалии, мерцающая цветовыми переливами, от темно-синих до более ярких – белых, занимала всю левую половину экрана. Некоторые вспышки белых пятен на самом деле несли энергию, аналогичную исходящей от звезд-гигантов. Мне же пришлось приглушить щиты, чтобы вносить минимум помех сенсорным системам, ради которых я снял одно из главных бортовых орудий, хотя разведчик и так был напичкан всевозможными сканерами.