Вперёд в СССР! Том 4 (СИ), стр. 24

Жабыч прыгнул вперёд. Я не видел, что он сделал, но одна из фигур дёрнулась, её контур размазался, и в строе полипов образовался разрыв.

— Бежим! — крикнул Брянцев.

Мы рванули в проём. Я волок за собой Чупакабру, Гаспарян бежал рядом, выставив перед собой щит. Сзади шипело, вибрировало, множилось.

Брянцев оказался у разрыва первым. Я видел, как он остановился на мгновение, обернулся — и в его глазах мелькнуло то, что я не мог забыть никогда. Не страх. Узнавание.

— Это не за мной, — сказал он тихо, но я услышал каждое слово. — Это за вами, живые. Они чуют плоть даже через слой.

Он толкнул меня в проход. Мир вокруг сложился гармошкой — я потерял счёт этажам, слоям, направлениям. Чупакабра вцепился мёртвой хваткой, Гаспарян заорал что-то нечленораздельное.

А потом мы вывалились в холод, сырость и темноту какого-то подвала, и надо мной склонилось лицо наставника — последний раз, прежде чем серебристая полусфера схлопнулась, отрезая нас от погони.

Глава 12

Мы находились в каком-то сыром подвале, очень маленьком, с низким потолком, на котором мерцали розовый мох, разросшийся в виде странных символов. Вернее — помещение напоминало подвал, но по факту являлось просто визуализированным подпространственным карманом, сформированным Брянцевым, чтобы вырвать нас из пласта, где на нас охотились жуткие аморфные чудовища, почуявшие живых. Он сбросил нас сюда и ушёл дальше. А может — назад. Этого я не знал.

Стоило сфокусировать взгляд на стене, потолке или полу помещения, и они начинали дрожать, колебаться, словно сотканные из воздуха. В глубине плоскостей проступало подобие светящейся сети, которая удерживала карман в определённой форме, не давая ему раствориться. Место было временным, и надолго его не хватит. Нужно убираться. Да и вообще делать здесь больше нечего — пора выйти в обычный мир.

Я поднялся на ноги первым. Гаспарян тоже встал, ошалело осматриваясь. Чупа висел над полом, сложив руки на груди и полыхая глазами.

— Где мы? — прерывающимся голосом спросил Вардан. — Куда нас вынесло?

— Это временное убежище, созданное учителем, — ответил я. — Оно подобно воздушному пузырю, находящемуся в толще воды на большой глубине. Только мы не в воде, а на нижних уровнях подпространства. А даже не знаю, где именно. Но судя по тому, как мы проваливались сквозь слои, убежище где-то очень далеко от поверхности. Наши преследователи сюда не сунутся, но и конструкция долго не протянет. Если она схлопнется, нам придётся туго. Чупа, вытаскивай нас наружу, и поскорее. Мы здесь закончили, а испытывать удачу не хочется.

Я подозревал, что Брянцев сбросил нас слишком низко — туда, где я, возможно, и сам ещё никогда не был.

— Слушаюсь и повинуюсь, повелитель, — скривив рожу, отозвался хомяк. — Всё, что вашей душеньке будет угодно.

Комната завертелась, теряя очертания, растворилась, превратившись в сверкающую далёкими разноцветными звёздами тьму, и мы оказались в номере автоматической гостиницы.

— Слава богу! — совсем не по-советски выдохнул Вардан и, шатаясь, прошёл к дивану, чтобы тяжело рухнуть на него. — Если честно, шеф, я уж думал — конец нам! Те чудища выглядели… не знаю, как сказать! В самом жутком кошмаре такое не привидится.

Я невольно усмехнулся.

— Привыкай. Путешествие по пластам реальности — это самое простое, что должен уметь анимансер. Если собираешься достичь чего-то в нашей области, тебе придётся проделывать подобное не раз и не два. И встречаются в подпространстве самые разные твари. Кстати, те, от которых мы сбежали, ещё не худшие. Вот там, куда мы провалились, чтобы от них оторваться, наверняка водятся сущности гораздо опаснее.

Гаспарян воззрился на меня, затем перевёл задумчивый взгляд на Чупакабру.

— Шеф, а как же мне это делать, если у меня нет… ну… — он стрельнул глазами в сторону усевшегося на спинку кресла хомяка.

— Фамильяра, — подсказал Чупа, не глядя на Вардана. — Не такое уж сложное слово. Можно и запомнить.

— Хороший вопрос, — кивнул я ментору. — Пока что тебе придётся только учиться с моей помощью. Вернее — с помощью моего фамильяра. Сам ты погрузиться в подпространство не сможешь. И это хорошо, потому что без проводника это слишком опасно. Но в дальнейшем надо будет обзавестись собственным духом. Это, как ты понимаешь, уже один из последних этапов подготовки анимансера.

— И… скоро мне это предстоит? — сглотнув, поинтересовался Вардан.

— Хотел бы ответить, что нет. Вижу, что ты от данной перспективы не в восторге. Но времени мало, и курс обучения мы с тобой проходим в очень ускоренном темпе. Думаю, ты и сам это заметил. Увы, обстоятельства обязывают. Так что чем скорее ты получишь фамильяра, тем, конечно, лучше. Конкретных сроков назвать не могу. Процесс непредсказуемый. Но будем стараться.

На словах это казалось проще, чем было в реальности. Найти своего фамильяра — самое трудное в обучении анимансера. Нужно ведь не только отыскать духа, который согласится стать твоим помощником, но и установить с ним такие отношения, чтобы оставаться в дуэте главным. Не всем фамильярам можно доверять, и далеко не все они довольствуются в качестве платы за свои услуги осязанием или обонянием. Но этого я пока говорить менталисту не стал. Хватит с него и последних впечатлений. Вон сидит, бледный, как моль. Аж испарина на лице проступила, хотя его тело даже не участвовало в последних событиях.

Вардан тяжело вздохнул и на пару секунд прикрыл глаза.

— Мне придётся продать душу, да? — спросил он дрогнувшим голосом. — Подписать кровью контракт? А после смерти — в ад?

Чупа расхохотался.

— С чего ты взял? — спросил я.

— Ну, а как же иначе? — растерялся Вардан. — Я читал, что…

— Сказки! — резко прервал его Чупа. — На кой-демону твоя душа? Что толку-то с неё кому-то, кроме тебя? И когда это ты успел уверовать в ад? Вроде, советский человек, материалист и всё такое. Стыдно, товарищ!

Хомяк осуждающе покачал головой и даже языком поцокал.

— Он прав, — сказал я. — Анимансер делится с фамильяром частью души, но это не плата за услуги, а что-то вроде неприкосновенного запаса на чёрный день. Ну, и для установления связи, конечно. Фамильяр хранит часть души хозяина и в случае необходимости может призвать к ней остальную часть, не дав ей затеряться в подпространстве.

— Иначе говоря, — веско добавил хомяк, — фамильяр может вернуть хозяина к жизни, если с тем случится самое страшное. Как я сделал с ним, — и он ткнул в мою сторону пальцем. — Слышал ли я хоть слово искренней благодарности за это? Попробуй угадать. Дам тебе четыре варианта ответа: нет; не было даже намёка; держи карман шире, Чупа; ещё чего не хватало!

— Да-да, это я понял, — кивнул Вардан. — С одной стороны, конечно, здорово… Но… Извините, шеф! — спохватился он. — Что-то я раскис. Сделаю всё, что потребуется. Служу Советскому Союзу!

— Вот и хорошо, — кивнул я одобрительно. — Правильный настрой. Ты не бойся, Вардан. Я тебя в пасть ко льву не брошу. Я ведь тебя не для того готовлю, чтобы опасности подвергать заради ничего. Вместе путь пройдём. Когда решу, что ты готов, тогда и… Ну, ты понял.

Гаспарян кивнул.

— Понял, шеф, — сказал он твёрдо. И вдруг усмехнувшись добавил: — Что-то лев уже не кажется таким уж страшным — после тех тварей!

— Зря! — веско проговорил Чупа. — Видел одного в зоопарке — редкостная мерзость! Весь жёлтый, грива как у хиппи, кисточка на хвосте. Чисто мутант, короче.

— Ты у нас зато писаный красавец, — сказал я.

— Это да, — отозвался фамильяр и, смачно плюнув на лапу, принялся старательно причёсывать уши. — Что есть, того не отнять.

— А что за твари-то нас преследовали? — спросил Вардан.

— Кто знает, — ответил я. — Самому любопытно.

— То есть, раньше такого не случалось? — осторожно спросил менталист.

— Случалось всякое. В подпространстве на разных слоях обитают духи, которые враждебны к живым и стремятся их уничтожить. Есть теория, что это вроде стражей, которые следят там за порядком. Мы ведь, по сути, нарушаем законы бытия, когда проникаем в слои реальности, где нам вовсе не место. И некоторые духи чувствуют это подобно тому, как паук замечает колебания паутины, как только в неё попадает муха. Иногда они успевают приблизиться, иногда — нет. Думаю, сегодня они нас заметили так быстро, потому что нас было двое.