Чужая территория (СИ), стр. 42

В оставшееся время я уже не бегал по городу, пытаясь успеть объять не объятое. В последний день своего отпуска, я встретился только с Петровичем и с Лёхой. И если с прапорщиком разговор прошёл просто и не принуждённо, то с Петровичем мы разговаривали долго и обстоятельно. Петрович был опытным опером и чертовски умным мужиком, и на пустые обещания золотых гор не повёлся. Но в итоге, работать со мной согласились оба. Лёха сразу и без особых условий, а Петрович с кучей «но» и «если».

— Ты главное за Максом присмотри, и за Леночкой его, это бухгалтерша наша. Чтобы они глупостей не наделали. — Когда мы уже ударили по рукам, давал я последние поручения бывшему оперу — Леночку бы вообще, как следует проверить. Кто, что, чем дышит, кто друзья и родственники, есть ли помимо Макса у неё кто-то, как она вообще к нему относится. Действительно ли любит, или на бабки повелась. Нужно узнать, что про нас и наш кооператив говорят в городе, кто уже им интересуется…

— Не учи отца детей делать — Рассмеялся Петрович. — Я свою работу знаю Серёга. Всё будет в лучшем виде. Но только, как и договаривались, то, что я на вас работаю, не должен знать никто. Если начнёте трепаться, то все наши договоренности аннулируются, а я сильно огорчусь. Очень сильно.

— Сто раз уже это обговорили — Отмахнулся я — Нам тоже не резон, чтобы про тебя кто-то знал и мог тебя с нами связать. Ты сам главное деньгами не сори.

— Да мне много не надо — Хмыкнул Петрович — Деньги что ты мне предложил конечно хорошие, но на себя я и копейки не потрачу. Мне пенсии и зарплаты сторожа хватает. Дочке вот квартиру кооперативную нужно купить, ей помогу. И так собирался, накопил кое-что, но сейчас быстрее вопрос решить получиться. Не переживай, всё сделаю так, что комар носа не подточит. Ну а вообще, заинтересовал ты меня Серега конечно, интересно с тобой.

Честно говоря, я думал, что уговорить гаражного сторожа будет сложнее, но сейчас я видел блеск в его глазах. Соскучился по работе старый профессионал.

— Ты мне лучше скажи, что с информацией делать? Ну накопаю я чего, и дальше? Тебя в городе не будет, как связь поддерживать будем?

— Если дело не касается Макса, то передавай информацию ему — Этот вопрос я уже успел обдумать — А если нароешь что на него, то отправляй мне телеграмму. Я пришлю тебе адрес, когда сам его буду знать. Ну, например, напишешь, что пожар у меня в гараже был. Мол потушили, ничего серьезного, проводка загорелась, но извещаю, чтобы хозяин знал. Я тогда отправлю к тебе человека, которому ты сможешь всё рассказать подробно, и уже он будет решать проблему. Парня зовут Равиль.

— Кто такой? — Напрягся Петрович — Мы же только что обсудили, что про меня никто не должен знать, кроме вас с Максом.

— Да, что-то не подумал… — Я почесал голову — Равиль, это мой сослуживец, живет в другом городе. Он знает и меня и Макса, но встречаться вам действительно не надо. Давай тогда так. Он к тебе не приедет, я отправлю тебе его телефонный номер. Позвонишь, а дальше по обстановке. Либо передашь ему информацию как-то через тайник, либо, если можно будет, по телефону расскажешь.

— Пойдёт — Вполне серьезно кивнул Петрович — Договорились. Я подумаю, как в случае чего безопасно передать материал этому твоему Равилю.

— Ну вот и славно. — Кивнул я — Это вообще крайний вариант, я думаю до этого всего вообще дело не дойдёт, я в Максе уверен, просто перестраховываюсь на всякий случай.

— Правильно делаешь, что перестраховываешься —, хмыкнул Петрович — Никогда не клади яйца в одну штанину.

На этом наш разговор и закончился. Никаких смихуечков, по поводу конспирации, никаких приколов. Сразу был виден серьёзный подход. Петрович подходил к делу основательно.

Поговорил я и с бабушкой. Ещё вчера вечером я сказал ей, что скоро уезжаю в долгую командировку. Сказал, что появилась возможность перевестись на учебу в Москву и поработать зарубежном по специальности. Она долго молчала, глядя на меня так, будто уже понимала: я снова говорю не всё.

— Далеко? — спросила она наконец.

— Далеко.

— Там опасно?

Я не сразу нашёл, что ответить, врать ей не хотелось. Опасно ли там? Да, конечно, опасно, ведь там идет полномасштабная война, а мы летим в Анголу не в туристическое путешествие. Поэтому прямо отвечать я не стал.

— Работа такая, бабуль. Просто климат там жаркий, болезни тропические, но ты не переживай, нам все прививки поставили. Я постараюсь вернуться быстро.

Она не стала выпытывать или причитать и даже не заплакала при мне. Бабушка, не смотря на свой хрупкий вид была человеком сильным и волевым. Она привыкла жить в постоянном страхе, она долгие годы боролась за свою семью, даже вопреки желания этой самой семьи жить нормально. Сейчас она мне верила, и я это ценил настолько сильно, что сама мысль о том, что я ей вру, причиняла мне почти физическую боль. Я не хотел её снова потерять. Я прекрасно помню, как в день переноса моего сознания в малолетнего ублюдка, которым я был, она не пустила меня на порог, и велела уходить. Я помню этот момент во всех подробностях, и помню, как тогда у меня сердце сжалось в груди, от тоски и безысходности.

— Кормить то там небось нормально не будут — Вздохнула бабуля, накладывая мне добавки в тарелку — Кушая Серёжа, когда ещё доведётся домашнего поесть.

Пятая по счёту котлета в меня влезла с трудом, но я съел всё до крошки. Расстраивать бабушку ещё больше у меня желания не было.

Не считая утренних разговоров, последний день прошёл тихо. Я выспался, сходил на рынок, принёс продукты, помог бабушке по дому, починив всё, что только было можно, а вечером ещё раз встретился с Максом и передал ему доверенность.

Мой поезд отходил рано утром. Макс снов взял машину у родственника, и забрал нас из дома, кода ещё было темно. На по дороге на вокзал и на перроне бабушка держалась до последнего, улыбалась, шутила, но я видел, как она украдкой вытирал глаза уголком платка. Она поправляла мне воротник, проверяла, положил ли я в сумку сверток с пирожками и делала вид, что просто провожает внука в обычную командировку. Макс молча курил и смотрел в сторону, давая нам провести эти последние минуты вместе.

Когда поезд тронулся, я долго стоял в тамбуре и смотрел, как платформа медленно уходит назад, как уменьшаются две знакомые фигуры, как серое утро проглатывает вокзал и родной город. Впереди снова была Москва, закрытый центр, легенда, чужая страна и война, в которой официально наша страна не участвовала, а дома оставался Макс с кучей проблем, которых я на него свалил, и бабушка, которой я опять сказал не всю правду.

Глава 21

В часть я вернулся без опоздания, хотя дорога заняла больше времени, чем я рассчитывал, потому что в этот раз нас меня никто не встречал. От вокзала сначала пришлось добираться электричкой, потом ждать автобус, ну а потом топать пешком до КПП. Когда я добрался до части, до контрольного срока оставалось ещё около двух часов.

В расположении уже были все наши. Морозов сидел возле окна и просматривал какие-то бумаги, Быков укладывал вещи в сумку, Али спорил с Богданом о том, сколько сигарет можно взять с собой, а Лапин, устроившись на своей койке, читал португальский разговорник, хотя, судя по тому, как он бегло говорил на португальском, его он уже должен был знать наизусть вместе с фамилией редактора и тиражом.

Увидев меня, Морозов посмотрел на часы.

— Вернулся вовремя.

— А ты сомневался?

— В тебе нет. В железной дороге сомневался.

Он поднялся, пожал мне руку и сообщил, что группа собралась полностью ещё вчера, отправка подтверждена, но точного времени вылета пока не объявляли. Известно было только, что задерживаться мы больше не будем, а ближайшие двое суток посвятим окончательному оформлению, медицинским процедурам и получению имущества.

На следующий день утром мы снова сидели в знакомой аудитории, и уже знакомый нам полковник, с сопровождавшими его двумя капитанами принес туда несколько свертков. Полковник ещё раз напомнил, что с момента выхода за ворота центра мы перестаём быть военнослужащими, во всяком случае для всех посторонних, и превращаемся в советских гражданских специалистов, направленных в Народную Республику Ангола для оказания технической помощи.