Чужая территория (СИ), стр. 40
— Ты что с утра пораньше куда-то собрался?
Вместо ответа я молча достал одну пачку денег и положил её перед ним. Потом вторую, третью, четвёртую. Макс несколько секунд смотрел на них, не понимая, что происходит, потом медленно поднял на меня глаза.
— Серый… Это что такое?
— Общак.
Макс несколько секунд молча смотрел то на деньги, то на меня, словно пытался понять, шучу я или нет.
— Тот самый?
— Тот самый, что пропал два года назад.
Он медленно сел рядом со мной.
— Подожди… Ты же говорил, что ни причем, что не знаешь где он, что вообще ни при делах…
— Да, говорил. И я по-прежнему ни при делах. Я его просто нашёл.
Макс молчал. Потом осторожно взял со стола одну пачку, перевернул её в руках и снова положил обратно.
— Просто нашел? Вот так просто? Где? Как? Почему ты нашел, а за два года никто другой не смог?
— Да потому что никому и в голову не могло прийти, где его Сява спрятал. Точнее не спрятал, а просто положил, чтобы потом видимо перепрятать, вот только не успел — Я устало потер лицо рукой — Он лежал в бидоне из-под пива, под сценой танцплощадки в парке, где мы обычно собирались побухать. Бидон просто там стоял. В тот день когда мы с тобой там встречались после моего приезда, я ждал тебя и просто от нечего делать отодвинул доску, и сам охренел. Растерялся сильно, и решил пока ничего никому не говорить, даже тебе дружище.
— Почему?
Я пожал плечами.
— Потому что тогда ещё не был уверен, как правильно поступить, не понимал, что со всем этим делать. Думал, сам разберусь и всё решу, но видимо не судьба, теперь это и твоя проблема тоже. А может наоборот, хорошо, что так получилось.
Макс посмотрел на меня, а потом перевел взгляд на сумку с деньгами.
— И сколько тут?
— Больше ста семидесяти тысяч братка. Дохрена.
Он тихо присвистнул.
— Охренеть… — Он откинулся к стене бытовки и долго молчал. — Ну и что теперь?
— А вот теперь начинается самое сложное. — Я придвинул к себе одну из пачек и постучал по ней пальцем. — Запомни главное. Эти деньги тратить просто так нельзя.
— В каком смысле?
— В прямом. Если мы завтра начнём покупать квартиры, машины и жить на широкую ногу, нас очень быстро спросят, откуда у двух бывших сержантов такие доходы.
— Это понятно.
— Да ничего тебе пока не понятно. Про общак до сих пор помнят. Может, не каждый бандит, но кто-то из старых точно жив. Если по городу поползут слухи, что Серегин вдруг начал сорить деньгами, кто-нибудь обязательно свяжет одно с другим.
Макс медленно кивнул.
— А если не бандиты, то налоговая, ОБХСС или ещё кто-нибудь. В Советском Союзе человек не может внезапно разбогатеть и не вызвать вопросов.
— Именно. — Я сделал небольшой глоток чая. — Поэтому пока тратить эти деньги мы вообще не будем.
Макс нахмурился.
— Тогда зачем они?
— Чтобы превратить их в имущество.
Он вопросительно посмотрел на меня.
— Скоро примут новый закон о кооперации. Уже весной. Полностью правила игры изменятся. Кооперативам разрешат гораздо больше, чем сейчас. Можно будет официально расширяться, покупать оборудование, недвижимость, торговать с зарубежными фирмами, много чего можно будет.
— Откуда ты это знаешь?
Я немного помолчал.
— Пока были на курсах, нам читали разные закрытые материалы. Не только военные. Экономику тоже. Что планируется, какие изменения готовятся, чего ждать в ближайшие годы. Сказали запомнить.
Макс присвистнул.
— Ничего себе вас там учили…
— Не всему можно верить, но многое совпадает. И ещё. — Я посмотрел ему прямо в глаза. — Через несколько лет будет денежная реформа.
— Какая ещё реформа?
— Такая, после которой большие суммы наличными могут превратиться в бесполезную бумагу. Подробностей нам не говорили, но смысл объяснили чётко: хранить деньги под матрасом — самое глупое решение.
Макс задумался.
— Значит, нужно всё потратить?
— Можно и так сказать, нужно всё вложить.
— Во что?
— Во всё, что потом будет работать и приносить деньги. — Я начал загибать пальцы. — Машины, спецтехника, базы, склады, гаражи, квартиры, производственные помещения, стройматериалы, металлолом, инструмент, станки. Всё, что можно официально поставить на баланс кооператива или оформить законным способом.
— Но это же огромные деньги.
— И хорошо. Чем меньше останется наличных, тем лучше. И в этом плане моя поездка в Анголу, скорее плюс, чем минус.
— Объясни…
— Всё просто. Деньги нужно легализовать, и вложить в дело. Для этого есть несколько способов, но в нашем случае нам даже особо придумывать ничего не приодеться. Мы будем действовать через кооператив постепенно, и через меня. Работать в Анголе я буду официально инженером-строителем, оформленным по лини Минвнешторга. Буду получать зарплату в чеках. Зарплату чуть больше шести ста чеков в месяц. На первый взгляд это немного, но есть нюанс. Я выпишу на тебя доверенность, и получать эти чеки во Внешэкономбанке уже в СССР будешь ты.
— Не понял пока… — Макс смотрел на меня сосредоточено, пытаясь понять, чего я хочу ему объяснить.
— Да просто всё Макс. Мы оформим договор займа между мной и кооперативом, на эти чеки ты будешь покупать в «Берёзке» импортную технику, и продавать её населению, хоть через кооператив, хоть через комиссионку. Один видеомагнитофон Panasonic или Sony в «Березке» стоит всего одну тысячу, а в комиссионке уже целых девять. Продаешь, добавляешь к этой сумме немного из нашей заначки, и вот уже и заработанные, и легально отмытые деньги. Никто и не подумает докопаться, всё почти легально. Ну это просто как пример. Можно купить тот же видеомагнитофон, и открыть видеосалон. Стоимость билета один рубль, а счету посетителей нет, можно даже крутить одну и ту же кассету с утра до вечера и спокойно вытаскивать из заначки по тысячи рублей в день. Все деньги, которые мы так прогоним, мы будем вкладываем именно в то, что я тебе раньше перечислил. Покупаем всё, что сможем достать.
Я снова отхлебнул уже остывший чай, и продолжил.
— Для ускорения процесса действуем и через кооператив. Берём понемногу. Столько, чтобы это выглядело как обычная прибыль кооператива. Закончили объект — появилась прибыль, часть дал заказчик, часть вынули из кубышки. Прибыль на счёте не держим, сразу тратим. Покупаем ещё одну машину, например. Выполнили несколько заказов — приобрели оборудование. Всё постепенно, без рывков.
— А бухгалтерия?
— Вот поэтому бухгалтер нам сейчас важнее экскаватора. Каждая копейка должна иметь понятное происхождение на бумаге. Если когда-нибудь кто-нибудь решит проверить кооператив, он должен увидеть обычную строительную организацию, которая медленно росла несколько лет, или получила финансовую помощь от вкладчика, который тоже может чеками подтвердить происхождение денег. Никаких чудес и упавших с неба бабок.
Макс некоторое время молчал, переваривая услышанное.
— Серый… Ты сейчас такие вещи рассказываешь… Я бы сам до этого никогда не додумался. Фууу… Надо всё это сейчас в голове не торопясь уложить, а то я до сих пор думаю, что я сплю. Ай! Идиот, ты чего делаешь⁈ — Он потер руку, которую я ему безжалостно ущипнул.
— Бужу тебя. Давай, просыпайся уже, вопрос серьезный. — Я немного помолчал и добавил уже другим тоном, без шуток — Но только помни Макс, эту тайну знаем только мы двое. И очень хотелось бы, чтобы так осталось как можно дольше. Чем меньше людей узнают про эти деньги, тем больше шансов, что однажды они превратятся не в проблему, а в нормальный, честно работающий бизнес. И я очень надеюсь что ты меня не подведешь.
Глава 20
Макс не стал сразу отвечать, только снова посмотрел на деньги, потом на меня, и на его лице я видел страх. Я знал его очень хорошо, и такое выражение лица тоже знал. Нет бесстрашных людей, есть те, кто боится и старается сбежать или спрятаться, и те, кто боится, но делает что должно. Макс был из последних. Я помню, как с глазами полными ужаса он шел за мной и Морозовым на заминированные склоны перед Беркотом, где нас ждали духи, как отражал атаки, среди разрывов мин и реактивных снарядов, бежал на помощь раненым под обстрелом. Он был живой человек и боялся. Но сейчас его страх был другим, он не боялся умереть от пули моджахеда, он боялся этих больших денег, того большого дела, что мы затеяли, боялся подвести меня, боялся тюрьмы, ведь всё это пока незаконно, боялся будущего, неизвестности.