Чужая территория (СИ), стр. 34

Майор закончил говорить и повернулся к вошедшему.

— Так, а вот и один из ваших инструкторов. Дальше он расскажет вам, что вас тут ждет, и чего ждет от вас командование.

Морозов кивнул, подошёл к столу и заговорил своим обычным ровным голосом:

— Товарищи младшие лейтенанты, вы уже знаете, куда вас направляют. Здесь никто больше не будет делать вид, что вы приехали на обычную переподготовку. Ваша дальнейшая работа будет связана с зарубежными командировками в районы, где обстановка далека от спокойной. Официально вы будете проходить как гражданские специалисты, но каждый должен понимать, что это только на бумаге. На деле вы будете выполнять задачи, к которым вас готовили. С завтрашнего дня начнётся подготовка, вы познакомитесь со старших групп. Подробности вы узнаете уже от них. От себя хочу сказать, что нашей главной задачей будет не воевать, а помочь Анголе в создании регулярной армии из вчерашних партизан и обучение их тактике. В частности, конкретно наша задача, работа с разведывательными подразделениями ангольцев и их частями специального назначения. Вы будите их учить и помогать планировать операции. Формально вы будите подчиняться командованию тех ангольских бригад или военных округов, к которым вы будите прикомандированы, но фактически — главному военному советнику СССР в Анголе, штаб находится в Луанде.

Морозов продолжил:

— Сразу предупреждаю: Афганистан забывать не надо, но переносить его опыт один к одному на Африку нельзя. Другой климат, другое население, другая война, другая логика снабжения, другая политика. Кто будет действовать по привычке, тот быстро наделает ошибок. А ошибки там дорого стоят. — Он сделал паузу и посмотрел на аудиторию. — Вопросы будут после занятий. Сейчас размещение, получение расписания, ознакомление с режимом полигона. Можете быть свободны, занятия начнутся завтра.

Люди начали выходить из аудитории, а я не двинулся с места. Морозов тоже не ушёл. Он что-то сказал майору, дождался, пока помещение опустеет, и только потом посмотрел на меня.

— Здорова, Серый.

Голос у него был тот же, спокойный, будто мы вчера разошлись после выхода, а сегодня встретились у штаба. Я медленно поднялся.

— Здравия желаю, товарищ капитан.

Морозов едва заметно поморщился.

— Вот только этого не надо.

— А чего надо? — спросил я тихо. — Обрадоваться?

Он молча выдержал мой взгляд.

— Понимаю.

— Не уверен.

— Уверен.

От этой его спокойной уверенности злость снова шевельнулась внутри.

— Это ты меня заказал?

Морозов не стал изображать удивление.

— Я рекомендовал твою кандидатуру. К тому же, на сколько я помню, ты вроде хотел остаться в армии.

Я усмехнулся.

— Хотел да перехотел. А вообще можно было и спросить. Я только начал жить нормально, Олег. Дом строю, кооператив с Максом открыли, с бабушкой померился. А теперь что? Макс один всё это не вытянет, если меня опять унесёт неизвестно куда. А ты взял и рекомендовал.

Морозов молчал достаточно долго, чтобы я понял: оправдываться он не будет.

— Я знал, что ты разозлишься, — наконец сказал он. — И имеешь на это право.

— Спасибо за разрешение.

— Но я не собирался отдавать тебя под чужое командование, где тебя будут использовать как удобный инструмент, не понимая, что ты умеешь и где у тебя предел. Если бы запрос ушёл без меня, тебя всё равно могли бы вытащить. Только тогда рядом был бы человек, которому на тебя плевать.

— С чего ты вообще решил, что меня бы без тебя куда-то дернули? На мне что, медом намазано? Таких как я хоть отстреливай, про меня бы и не вспомнили.

— Вспомнили бы — Усмехнулся Морозов — И да, намазано. Ты на свой иконостас посмотри. Таких как ты и нет вовсе.

Я хотел ответить резко, но взял себя в руки и промолчал. Слово не воробей, выпустил — не поймаешь, а этот человек, как бы сейчас мы с ним не ругались — мне дорог.

— Значит, забота такая? — Спросил я, выдохнув.

— В том числе. — Он сказал это просто, без попытки выглядеть благородно. — В Анголе нужна группа, которая сможет работать. Там будет не парадная командировка с банкетами у союзников. Мне нужны люди, на которых можно положиться без длинных проверок.

— И ты решил, что я подойду.

— Я это знаю.

Опять эта спокойная уверенность. В Афгане она часто спасала нам жизнь. Сейчас же хотелось дать ему по морде, но и это было бы слишком по-детски, да и не факт, что получилось бы. Морозов меня всему учил, что я знаю и умею, и наверняка он умеет куда как больше.

— Меня мягко предупредили, что отказ плохо скажется на институте и кооперативе. «Уговаривали» так.

Морозов посмотрел в сторону окна.

— Догадывался, что разговор будет примерно таким.

— И всё равно рекомендовал. — Я устало покачал головой — Знал и сделал.

— Да.

— Честный ты человек, Олег. Аж тошнит.

Он устало усмехнулся.

— Серый, я не святой и не добрый дядя. Я офицер. Мне поставили задачу собрать группу. Я выбрал тех, с кем у нас будет больше шансов вернуться.

Я сел обратно на стул.

— А если я не хочу снова в войну?

Морозов сел рядом.

— Никто из нормальных людей не хочет. Это плохой признак, когда человек туда рвётся. Извини, но мне нужно было, чтобы ты был рядом.

Мы некоторое время молчали. За дверью слышались шаги, голоса, хлопали створки дверей. Жизнь нового центра уже захватывала нас в свой круговорот, как прежний учебный центр захватил в первые недели.

— Сколько нас? — спросил я.

— В моей ангольской группе пока четверо. Ты пятый. Возможно, добавят ещё двоих, но это вряд ли. Обычно туда засылают не большие группы.

— Из наших?

— Большая часть из наших, только переводчика ты не знаешь. Игорь Быков, Богдан, Али. Это все, кого мне позволили взять с собой.

Я усмехнулся. Честно говоря, я даже обрадовался, что такой не один, как бы глупо это не звучало. То, что рядом будут проверенные ребята, которым можно в бане спиной поворачиваться, не могло ни радовать. Но всё равно, ситуация была неприятная.

— Ну и как они отреагировали?

— Примерно так же, как и ты — Хмыкнул Морозов — Долго благодарили за оказанное доверие. Игорь только женился, Али и Богдан учиться пошли. В общем все довольны.

— Ну и гондон же ты, Олежа… — Покачал я головой — Если из-за этой истории у Макса или бабушки начнутся проблемы, я тебе этого не прощу.

Я поднялся, Морозов смотрел на меня очень серьёзно.

— Не начнутся. За этим проследят.

— Кто?

— Я.

Я ничего не ответил и вышел в коридор. В казарму я возвращался уже другим человеком. Теперь у происходящего появилось лицо. Не безымянное ГРУ, и не особый отдел, а конкретный человек, с которым я прошёл войну и которому, как ни злился, всё ещё доверял больше, чем всем остальным в этой системе. И это раздражало сильнее всего. Морозов считал, что он прав, он действовал как всегда. Вижу цель — не вижу препятствий. Нужно выполнить задачу, а для этого он готов почти на всё. Настоящий офицер, мать его за ногу…

В кубрике Дима сразу понял, что что-то произошло.

— Чего хмурной такой? Видел кого-то знакомого?

Я снял ремень, повесил его на спинку кровати и сел.

— Морозова.

Он не сразу нашёлся, что сказать.

— Вот как…

— Именно так, чтоб его черти взяли. — Выругался я — Благодетель хренов.

Костя, сидевший у окна, медленно закрыл книгу, которую читал.

— Тот самый Морозов?

— Тот самый.

В комнате стало тихо. Я лёг на кровать, заложил руки за голову и уставился в потолок. За стеной кто-то негромко повторял португальские команды, на улице глухо работала техника, где-то на полигоне стреляли короткими очередями. А я думал о том, что похоже от новой войны мне никак не отвертеться, будь она проклята.

Утром следующего дня нас действительно начали распределять по группам. Никаких торжественных построений не устраивали. После завтрака всех собрали в учебном корпусе, раздали списки и отправили по аудиториям.