Рок-звезда Советского Союза (СИ), стр. 41

— Я не разрешал заходить! Выйди из моей комнаты! — взвизгнул он неприятным голосом.

Вот придурок! Ну, накати ты на сон грядущий. Тем более что утром у Михаила работы нет. Зато есть время прийти в себя, нормально позавтракать и приступать к процессу после окончания уборки. Тихий час опять-таки. Выспись и оттарабань вторую половину дня по полной. У него весь рабочий день часов пять, максимум шесть. Однако массовик начал употреблять в самый важный для коллектива момент.

— Ты глухой? Как там тебя… Николай вроде, — Распопов раздухарился и пошёл в атаку. — Или тебе дать пинка, показав направление? А? Чего вылупился, козлина?

Судя по речи, спрятанная бутылка точно не первая. Поэтому нечего с ним церемониться.

Бац! Бью недоумка открытой ладонью по уху, отчего тот с визгом валится на кровать. Подхожу и пытаюсь привести его в стоячее положение. Но Распопов неожиданно начал отбиваться руками и ногами, вереща, как баба. Он даже умудрился меня лягнуть.

Бац! На этот раз бью ладонью по солнечному сплетению. Нельзя калечить пьяницу. Затем рывком поднимаю его и оттаскиваю к стене. Там хватаю за горло и шиплю в лицо, с трудом сдерживая желание пробить массовику по яйцам.

— Сейчас ты достаёшь все запасы бухла и выливаешь их в канаву. Или я тебя просто запинаю! Понял? — кричу в лицо перепуганной пьяни.

— И ещё! Только попробуй сорвать нам мероприятие и далее оскорблять Людмилу Викторовну или других воспитателей. Может, я поеду на зону, но ты станешь инвалидом! Выполнять, курва пьяная!

Перепуганный массовик бросился к шкафу, откуда вытащил звякнувшие бутылки. Я же обернулся на шорох у двери, натолкнувшись на расширившиеся глаза Людмилы. Забавно, что в них не было осуждения, а наоборот — одобрение. Или восхищения? А чего? Я весь такой мачо, ставлю на место хама, защитив честь дамы.

Вообще-то, я ловил на себе несколько её странных взглядов. Скажем так, одобрительных. Что неудивительно. Моя нынешняя внешность привлекает к себе внимание женского пола. Думаю, Людмила не исключение. Тут ещё удалось увидеть её мужа, приехавшего в родительский день. Очень специфический товарищ. Суховатый такой, и не только фигурой. Строгое лицо без эмоций, очки, идеальная причёска. Практически официальный вид, он был в деловом костюме. Мог бы надеть шорты или джинсы. Но это дело личное. Меня больше смутила реакция Сергея Михайловича, как он представился, на собственную дочь. Таня — очень подвижный и весёлый ребёнок. Она явно тянется к отцу, а тот реагирует очень странно. Будто стесняется проявить эмоции, так как положение не позволяет. Я потому и подумал о сухости. Воспитательница тоже особо не улыбалась.

Впрочем, это не моё дело. Люди разные, и пусть сходят с ума, как считают нужным. И мне даже в голову не пришло делать каких-то попыток подкатить к воспитательнице. Хотя потребность в женском поле никуда не делась. В данный момент я выбираю между Милой и Леной, которые недавно окончили заводской техникум и сейчас работают на кухне. Они там режут хлеб и особо не напрягаются. А вообще, обе также устроились на Машиностроительный и сразу были рекрутированы в пионерлагерь. Судя по всему, они не против курортного романа. Но девушки практически не разлей вода. Мне тащить их в койку обеих? Есть сомнения, что в СССР массово практикуется тройничок. Или менять их через день. Тьфу! Какая-то чушь лезет в голову!

Тем временем Михаил срезал со всех бутылок пластиковые пробки и отрапортовал о готовности.

— А дальше что? — спросил он заискивающим голосом.

— Выносим твою посуду на улицу и проводим акцию под названием «Алкоголизм не пройдёт!», — хватаю три из шести бутылок и поворачиваюсь к двери.

У них здесь беспроводной телеграф или сарафанное радио такой мощи? У домика массовика собралось несколько пионеров, в основном нашего отряда. Чуть поодаль стояли Конь, Лера, Ира, Костик и Позднякова, делающие вид, что они случайно проходили мимо.

Спускаюсь с крыльца, захожу за дом и начинаю поливать красной жидкостью зелёные заросли. Судя по мощному амбре, Распопов ленился ходить в туалет, предпочитая орошать несчастную флору, делая это регулярно. Приличный с виду человек, а ведёт себя как скот. Туалет расположен всего метрах в тридцати от его жилища. Наш герой также принялся выливать портвейн, при этом сделав страдальческое лицо. Подошедшие вожатые с удивлением взирали на происходящее.

— Ник, это форменное святотатство! Мы тут на сухом пайке, а вы четыре литра «Агдама» в землю! — выразил общее мнение Конь.

Девушки только хихикнули, а Костик грустно вздохнул.

— Сегодня проспись, а завтра начинаешь работать по-стахановски! — говорю Михаилу, когда мы вернулись в домик. — И наведи здесь порядок! Бутылки выброси, заодно полы помой. Надеюсь, бухла здесь больше нет?

В ответ массовик затряс головой. Вот и ладушки!

Ответка прилетела через полчаса.

— Никита Ярославович, вас вызывает старшая пионервожатая! — сообщила запыхавшаяся девочка из пятого отряда.

Они сегодня дежурят вроде. Что-то у меня все графики перепутались. Сейчас у нас по плану футбол, вот я и судил игру сборных команд сразу трёх отрядов. Конкурс — не причина игнорировать другие обязанности вожатого. Я и должен был сразу после репетиции с Козловым идти на футбольное поле.

— Вован, подмени меня, — передаю свисток товарищу и направляюсь вместе с девочкой к административному корпусу.

— Это Табаки на вас нажаловался, мы всё слышали! — громким шёпотом произнесла пионерка, смешно округлив глаза. — Потому Элеонора Николаевна сходила к массовику и вернулась очень злая.

Я не смог сдержать улыбки. Во-первых, девчонка уж больно забавная. Во-вторых, мои случайно оброненные слова про Сяву пошли в народ. И ведь при разговоре присутствовали только вожатые и кухработницы. Но кличку «Табаки» теперь употребляют даже пионеры. Коротыша не любят, особенно дети собственного отряда. Вот кто-то из девушек-вожатых и решил ему напакостить. Думаю, это Ира, которой надоело навязчивое внимание Сявы.

— Вызывали? — стучусь по открытой двери и захожу в кабинет.

Хмурая Элеонора сидела за столом и неожиданно курила. Обычно она старалась смолить осторожно и непублично. Из угла на старшую вожатую взирал осуждающий Ленин. Товарищ же Брежнев оставался по-отечески добродушным, глядя на гостей со стены. Речь о бюсте и портрете, конечно.

— Оболенский, я не люблю ходить вокруг да около, — произнесла старшая, затушив сигарету в пепельнице. — Здесь дело даже не в твоём поступке. Конфликты в лагере не редкость, особенно среди парней. Да и девицы бывает, чудят. Только у нас иная ситуация. Есть информация, что ты демонстративно ставишь себя выше части коллектива, создав группу почитателей. В общем, задрал нос, особенно в связи с конкурсом, являющимся твоим предложением. Такое поведение неприемлемо! И это не один сигнал, а несколько. К тому же ты спел несколько очень странных песен. Ранее неизвестных, а значит, собственного сочинения. Некоторые слова, из которых можно толковать двусмысленно. Или даже как прямую критику советского строя. А это уже совершенно иное дело. Если люди напишут официальную жалобу, то она пойдёт по инстанциям.

Не знаю, чего там почудилось советским гражданам, привыкшим искать в любых произведениях двойной или даже тройной смысл. При желании можно докопаться даже до столба. Только я последствий не боюсь, потому что ничего не замышлял и не собираюсь. А что там почудилось слушателям в «Странных снах» или «Не для меня», я не знаю. Да, один из будущих хитов я решил опробовать на более широкой публике, и «Сны» её просто поразили. Но более песня не звучала, дабы никто не записал слова. Ага, как только мне вручили лагерную шестиструнку, пришлось устроить пару небольших концертов для своих.

Интересно, а кто настучал? Наталья Собировна, Сява, Концедалов и ещё парочка вожатых точно отметились жалобами насчёт моего поведения. Только на посиделках лишних людей не было. Позднякова? Она малость странная, но точно не подлая. Ещё и попала под обаяние нашего радиста, усиленно окучивавшего девушку-всезнайку. Чую, скоро быть ей женщиной. Но это личное дело парочки, они люди взрослые. Кстати, Олег нормальный парень и сам побаловал нас некоторыми запрещёнными записями. В основном блатного содержания. Тогда на кого думать?