Безликий (ЛП), стр. 413
Карта «Темного Императора»? Такое сокровище светить в реальном мире смертельно опасно. К тому же ее ценность в тысячи раз превосходила стоимость любой характеристики призрака в человеческой коже…
Медный свисток мистера Азика? Сейчас эта вещица служит главным каналом связи с полубогом, отдавать столь важный инструмент связи нельзя ни под каким предлогом…
А тот медный свисток покойного сектанта Спиритического культа, оставившего перья на дне саркофага? Тот тоже годился лишь для призыва посланника, вот только сущность на том конце провода казалась слишком уж пугающей и опасной…
«Солнечная брошь»? Этот артефакт нужен мне самому, ведь он идеально компенсирует все мои слабые места в битвах с нежитью…
«Универсальный ключ? Он слишком тесно связан с мистером Дверь и хранит слишком много опасных тайн. К тому же, если судить чисто по практической пользе, его ценность бесконечно далека от характеристики призрака в человеческой коже…»
«Флакон с биологическим токсином? Эта вещица идеально гармонирует с моим состоянием призрачного духа. При умелом использовании она позволит мне в одиночку раскидать целую толпу Потусторонних…»
«Патроны для охоты на демонов, очищающие и изгоняющие пули? Это вовсе не мистические артефакты, а лишь расходное потустороннее оружие, их ценность в разы ниже…»
«Книга Тайн? Тоже мимо, это не артефакт. К тому же Алхимия Психологии вряд ли испытывает дефицит в подобных оккультных трудах…»
«Выходит, выставить на продажу можно только характеристику Дознавателя. Вот только покупателям подавай мистические артефакты. Да и сама сделка должна состояться в Баклунде, что неизбежно увеличит риск утечки сведений о благородном разбойнике Темном Императоре…»
Клейн воспользовался этой возможностью, чтобы тщательно перебрать свои активы, и в конце концов у него созрел изящный и вполне надежный план.
Первым делом он материализовал фигуру господина Мира, заставив двойника принять благоговейную позу молящегося и хриплым, надтреснутым басом озвучил ответ:
— … Я согласен на цену в две тысячи пятьсот фунтов, однако прошу дать мне два дня, чтобы собрать нужную сумму.
Вслед за этим Клейн соткал из тумана образы с ответами Повешенного и Мира и бережно направил их в глубину темно-красной звезды, символизирующей мисс Справедливость.
…………
Получив от мисс Справедливости подтверждение, что никаких трудностей с этим не возникнет, Клейн безмятежно скоротал остаток дня на улице Минск.
Лишь когда вечерние сумерки начали сгущаться над городом, оперативник Сердца Механизмов Карлсон наконец нарушил тишину, позвонив в дверь его дома.
Клейн не стал докучать проводнику расспросами и послушно последовал за ним к собору Рычага, высившемуся неподалеку от верфей Западного Байлама, где они вошли в трехэтажное здание по соседству с храмом.
Вывеска на фасаде гласила:
«Баклундское общество исследования механизмов».
«Как научно…» — Клейн невольно вспомнил охранное предприятие «Черный Терновник» и едва заметно скривил губы в горькой усмешке.
Следуя за Карлсоном мимо всевозможных диковинных и причудливых механизмов, сыщик очутился в глухой, лишенной окон комнате.
На длинном столе посреди помещения покоилось немало предметов, источающих мощную Потустороннюю силу. Среди них Клейн приметил и характеристику призрака в человеческой коже, и укутанную в плотную черную ткань «Призрачную раму», однако никаких иных останков, извлеченных из мертвых тел, видно не было.
«Очевидно, руководство Сердца Механизмов решило перестраховаться и утаить от меня законы неуничтожимости и сохранения Потусторонних характеристик…» — Клейн ничуть не удивился подобной секретности.
— Выбирай любой, — небрежно указал на стол Иконсер, сегодня щеголявший без своей неизменной шляпы.
Клейн с показательной дотошностью окинул взглядом разложенные артефакты, после чего сокрушенно вздохнул:
— Увы, здесь нет ничего, что пришлось бы мне по вкусу.
— Если перевести мою награду в золотые фунты, на какую сумму я могу рассчитывать?
Он уже заранее всё взвесил и твердо решил отказаться от получения характеристики призрака в человеческой коже по каналам Сердца Механизмов.
Пускай подобный выбор и можно было благополучно списать на нужды алхимических экспериментов или сотворение уникального мистического оружия, риск раскрыть перед официальными инквизиторами свой истинный Путь всё равно оставался непомерно высок. А раз уж судьба подкинула куда более безопасный вариант, Клейн не собирался испытывать фортуну.
А потому его выбор был донельзя прост: забрать награду чистой наличностью!
Подобный финт позволял одним ударом решить сразу две задачи: без труда скопить те самые две тысячи пятьсот фунтов, затребованные Алхимией Психологии, и окончательно усыпить бдительность ищеек Сердца Механизмов, продемонстрировав им свою меркантильность.
Иконсер заметно, с облегчением выдохнул. Пригладив упрямо вздыбленные волосы, он с теплой улыбкой отозвался:
— Базовая ставка — тысяча пятьсот фунтов.
— Однако, поскольку наше ведомство всячески поощряет выбор в пользу звонкой монеты, мы округлим гонорар. В сумме выходит ровно две тысячи фунтов.
На лице Клейна в то же мгновение расцвела самая искренняя и лучезарная улыбка, какую только можно вообразить:
— По рукам!
Глава 450
Дележ денег
С помощью ритуала дарования Клейн передал мисс «Справедливость» две тысячи пятьсот фунтов наличными и золотую старинную маску, предоставленную «Повешенным», а затем, воспользовавшись образом мольбы «Мира», велел ей как можно скорее завершить сделку.
«За эти две недели я потратил без малого пять тысяч фунтов. Не покинь я Тинген, такого богатства с лихвой хватило бы на безбедную старость, да еще и повседневная жизнь текла бы на уровне семьи моей бывшей квартирной хозяйки… Куклы разоряют на всю жизнь, а зелья пускают по миру целые поколения…» — Клейн устремил взор на вновь погрузившуюся в безмолвие бескрайнюю мглу и величественные древние чертоги, испытывая легкую тоску, словно безвозвратно лись чего-то невероятно важного.
Успокоившись через несколько секунд, он вернулся в реальный мир, взял со стола оставшиеся восемьсот тридцать фунтов наличными и специально отсчитал шесть пятифунтовых банкнот.
Затем он уложил эти тридцать фунтов в совершенно опустевший бумажник и бережно припрятал его во внутренний карман одежды.
Оставшиеся восемьсот фунтов он разделил на две стопки, согнул их и рассовал по карманам — по одной в левый и правый.
Вслед за этим Клейн выдвинул ящик стола, достал два волоска глубоководной наги из пяти, что ранее вернул в реальный мир, завернул их в несколько слоев бумаги и с величайшей осторожностью спрятал в потайной кармашек одежды.
Закончив со всем этим, он взял шляпу и трость и под тусклым светом ночных газовых фонарей дошел до перекрестка, где сел в карету и покатил прямиком в район Баклундского моста, к бару «Храбрец».
В шумном, пропахшем табаком и элем заведении Клейн не спеша допил заказанный бокал саут-уэльского пива, после чего неторопливым шагом миновал оглушительный рев болельщиков, подбадривающих боксеров на ринге, покинул бар и сел в наемный экипаж.
Почувствовав, как покатилась карета, он нарочно прикрыл глаза, и в то же мгновение до его слуха донесся тихий стук в окно.
Лицевые мышцы Клейна едва заметно дрогнули. Распахнув глаза, он увидел бледную, утонченную мисс Шарон, которая уже бесшумно устроилась на сиденье напротив.
Не дожидаясь расспросов со стороны гостьи, Клейн с улыбкой заговорил:
— Я выгодно продал те сведения, что ты мне в прошлый раз дала. Насчет усыпальницы семейства Амон.
Шарон не проронила ни слова, лишь молча и пристально взирала на него.
Клейн прислонил трость к стенке кареты и выудил из карманов две пачки наличных и небольшой бумажный сверток.
— Восемьсот фунтов и две волосины глубоководной наги. В общей сложности это тянет примерно на тысячу фунтов — то, что причитается тебе по праву, — Клейн беззвучно вздохнул и с теплой улыбкой протянул ей деньги и сверток.