Безликий (ЛП), стр. 411
Бескрайние темно-синие волны одна за другой устремлялись вперед, разбиваясь у самой границы клубящегося, непроницаемо-черного тумана, который казался почти жидким.
Прямо из этой зловещей мглы проступал острый, усеянный выбоинами горный пик, по склонам которого непрерывно стекала мутная склизкая жижа.
А за этой вершиной расстилалась безбрежная, не имеющая границ черная мгла, уходящая в бесконечность.
Бездна под ней тоже казалась бездонной: чем пристальнее всматривался взор, тем глубже и зловещее виделась эта пучина. Создавалось полное ощущение, что сорвись туда предмет — и он обречен падать в небытие целую вечность.
«Что это за место?» — мысленно пробормотал Клейн, сохранив на лице маску вежливой невозмутимости.
Хорамик отдернул ладони, безмолвно наблюдая за тем, как иллюзорное видение стремительно блекнет, пока окончательно не растворилось в воздухе.
Слегка запрокинув голову, старец со смесью растерянности и глубокой грусти тихонько пробормотал себе под нос:
— Бездна…
«Бездна? Та самая Бездна, олицетворяющая собой Темную сторону Вселенной и способная осквернить даже истинных божеств?» — Клейн внутренне содрогнулся от изумления, но богатый опыт «Клоуна» помог ему безупречно взять под контроль мимику и тело.
В его памяти тут же всплыла старая запись из дневников Рассела. Во время своей легендарной вылазки в Туманное море император сбился с курса, после чего оставил в блокноте фразу, долгое время ставившую историков в тупик:
«Я увидел Бездну».
Клейн еще раз мысленно сопоставил те набегающие на клубящийся мрак волны, и у него родился вполне логичный вывод:
«Неужто где-то в Туманном море сокрыт вход в Бездну?»
Сыщик вновь перевел взгляд на каменную дверь. Он обоснованно подозревал, что обитавший в Городе Серебра Амон после завершения строительства мавзолея не стал возвращаться обычным путем. Воспользовавшись особым ритуалом, он скользнул прямиком в Бездну через этот потайной ход, отчего в глазах большинства обывателей его кончина казалась бесспорным и окончательным фактом.
Была ли «Земля, покинутая богами» затеряна в одном из слоев Бездны — Клейн судить не берется. Всё-таки возраст этого мавзолея превышал полторы тысячи лет, и у Амона было более чем достаточно времени, чтобы просочиться сквозь бездну и уйти в любой другой уголок мира.
«Возвращается ли он сюда время от времени, чтобы похитить чужое время? Представляю, какая кислая физиономия у него будет, когда он обнаружит, что его усыпальницу подчистую обчистили…» — Клейн невольно почувствовал злорадное ликование.
В этот самый миг марионетка Хорамика ухватилась правой ладонью за левое запястье и с силой провернула руку.
Под мерный металлический скрежет левая кисть безжизненно повисла, согнувшись у самого сустава, однако из разорванной плоти не проступили кости и не пролилась горячая кровь.
Внутри его левого запястья была вмонтирована темная, холодная и тяжелая металлическая трубка!
Вся его левая рука была не чем иным, как малокалиберной пушкой мистического толка!
«Не зря они зовутся „Сердцем Механизмов“ — скрывают в своих закромах целый вагон невероятных технологий! Впрочем, требования к владельцу подобного оружия слишком суровы, да и себестоимость выходит баснословной. Очевидно, им снабжают лишь избранных оперативников, а о массовом перевооружении регулярной армии не может быть и речи…» — Клейн почувствовал, что сегодня его кругозор действительно расширился. Ему посчастливилось воочию соприкоснуться с совершенно иной ветвью эволюции сверхъестественного мира.
Единственной же загвоздкой оставалось то, что закон сохранения Потусторонних характеристик и критически малое число «Ремесленников» делали массовое производство подобных диковин попросту невозможным.
Марионетка Хорамика уперлась левым запястьем в каменную дверь.
Внутри ее тела застрекотали шестеренки, входя в зацепление, и вспыхнуло ослепительное, озаряющее всё вокруг сияние духовной энергии.
Внезапно полыхнула яркая, подобная дневному свету вспышка и тут же угасла.
Тяжелая каменная дверь в одночасье осыпалась чистейшим прахом, словно ее здесь никогда и не существовало.
«Он… просто взял и уничтожил дверь? Представляю, как будет весело, если „Богохульник“ Амон в случае какой-нибудь критической ситуации решит спешно вернуться в усыпальницу, но обнаружит, что двери больше нет…» — Клейн мысленно набросал подобную картину и едва удержался от смешка.
На этом исследование мавзолея семейства Амон подошло к концу. Окружающие Клейна образы стремительно сжались, превращаясь в плоский фоновый рисунок.
В воздухе плавно соткалось иллюзорное, древнее и зловещее серебряное зеркало, чьи похожие на глаза черные самоцветы по бокам слабо мерцали тусклым светом.
На зеркальной глади стремительно вырисовались белоснежные слова:
«Ваш преданный слуга Арродес завершил доклад и в любую секунду готов вновь предоставить свои услуги к Вашему распоряжению».
Столь угодливое поведение этого диковинного существа вызвало у Клейна инстинктивную настороженность и легкую неловкость, однако он сохранил невозмутимость и сухо кивнул:
— Очень хорошо, теперь ты можешь идти.
«Слушаюсь, о великое существо над миром духов», — вывела серебряная гладь, после чего окружающие Клейна иллюзорные декорации с хрустом разлетелись на мириады осколков.
Окончательно убедившись, что потусторонняя сила зеркала покинула его сновидение, Клейн задумчиво пробормотал под нос:
'Великое существо над миром духов? Похоже, оно и впрямь уловило едва заметные эманации серой мглы…
Действительно ли это обожающее злые шутки волшебное зеркало желает присягнуть мне на верность, или же преследует какие-то свои тайные цели?
Для начала стоит проявить предельную осторожность и хорошенько за ним понаблюдать. К тому же оно сейчас находится в руках у «Сердца Механизмов», а мне совершенно не улыбается перспектива попасть под трехкратный артиллерийский залп…'
Обуздав блуждающие мысли, Клейн со жгучим предвкушением принялся размышлять о завтрашнем дне.
Как только оперативники «Сердца Механизмов» закончат инвентаризацию добытых трофеев, ему наверняка дозволят выбрать причитающуюся награду!
Глава 449
Более подходящий выбор
Район Императрицы. Роскошная вилла графа Холла.
Ледяной воздух оставался за окнами и стенами, а внутри особняка царило весеннее тепло, поддерживаемое изящным классическим камином.
Одри Холл терпеливо сносила все замеры, которые проводила миссис Джиния, известный модельер. Даме предстояло разработать дизайн бального платья для новогоднего приема, идеально подходящего к нынешней фигуре и утонченному образу молодой аристократки.
В этот момент к ней бесшумно приблизилась горничная Энни и, склонившись к самому уху хозяйки, едва слышно прошептала:
— К вам с визитом мисс Ислант.
«Так быстро?» — мысленно обрадовалась Одри. Сохраняя на лице безупречно-безмятежное выражение, она лишь слегка приподняла уголки губ в приветливой улыбке:
— Попроси ее подождать в художественной студии. Скажи, я присоединюсь к ней буквально через пять минут.
— В художественной студии? — с легким удивлением переспросила Энни.
— Именно. Хочу, чтобы она оценила мою недавнюю работу. Учитель сама как-то обмолвилась, что образы, запечатленные в минуты безмятежного покоя, лучше всего раскрывают сокровенные мысли и подлинные чувства автора, — неторопливо, с привычной легкостью пояснила Одри.
Горничная понимающе кивнула:
— Слушаюсь, мисс.
Не прошло и пяти минут, как Одри вошла в студию и застала Ислант, увлеченно разглядывающую картины на стене.
— Это «Внутренняя ночь» господина Сенси, истинный шедевр, дарующий душе удивительное умиротворение, — с теплой улыбкой обронила Одри, заметив направление ее взгляда.
— Та самая «Внутренняя ночь» Сенси? Которая в прошлом году вошла в десятку лучших полотен столетия по версии «Тассокского вестника»? — судя по всему, Ислант не пренебрегала чтением прессы.