Безликий (ЛП), стр. 197
«Путь божественного!»
«Немудрено, что избранник господина Шута воззвал о помощи. Ему было жизненно необходимо удостовериться в подлинности карты перед броском. Малейшая оплошность, фальшивая цель — и Церковь Бога Пара и Машин мигом бы смекнула, что в одной из закладок таится „Карта Богохульства“…»
«Интересно, увенчалась ли его дерзкая вылазка успехом?..»
«Раз уж Потусторонние из Церкви Пара до сих пор не нагрянули с дежурными расспросами, быть может, он всё еще выжидает подходящего момента…»
Пока по телу Одри пробегала легкая, восторженная дрожь, в густой серой мгле соткался еще один молящийся силуэт — размытый настолько, что невозможно было разобрать ни единой черты.
Этот таинственный незнакомец с глубочайшим почтением произнес:
— О великий Шут, молю, передайте мою искреннюю признательность тому, кто провел проверку. Благодаря этому всё прошло без сучка без задоринки.
— В знак благодарности я готов поднять вознаграждение до трех тысяч фунтов. Можете удержать эту сумму из тех пяти тысяч, что всё еще числятся за мной. Это честная, заслуженная доля за оказанную услугу.
«Справился? Так быстро⁈ Но ведь в утренних газетах ни словом не обмолвились о краже из музея! Все передовицы кричат лишь о двенадцатой жертве того серийного маньяка… Увеличение гонорара до трех тысяч фунтов — железобетонное доказательство триумфа. Избранник господина Шута умыкнул закладку с „Картой Богохульства“ из-под носа у охраны, и никто даже не почуял неладного! Просто блеск! Какая дерзость и изящество! Пусть это словечко, выдуманное великим Расселом, звучит откровенно не по-светски и совершенно не подобает леди, но сейчас оно как нельзя лучше отражает мои эмоции!»
«Отныне наш Клуб Таро безраздельно владеет целым „путем божественного“!»
«Ведь он же полный, верно?»
«Сгораю от любопытства, какая именно это цепочка?»
«Как бы там ни было, это самая настоящая дорога к трону божества!»
«Купаясь в сиянии славы господина Шута, в один прекрасный день мы неминуемо превратимся в самую могущественную, самую непревзойденную тайную ложу в мире!»
«Интересно, а таят ли в себе секреты другие закладки императора?..»
Титаническим усилием воли обуздав бушующий восторг, Одри с затаенной гордостью и мечтательной улыбкой позволила горничной аккуратно расстелить салфетку на своих коленях.
Изящно поведя глазами, девушка перевела взгляд на графа Холла, который по своей давней привычке совмещал завтрак с чтением свежей прессы:
— Папа, пишут ли сегодня о чем-нибудь по-настоящему важном?
Граф Холл тяжело вздохнул:
— Тот дьявол во плоти загубил еще одну невинную душу. Уже двенадцатая жертва. Бедняжка была восходящей звездой модного дизайна. Увы, в пору жестокой нужды ей довелось пару раз выйти на панель, чтобы свести концы с концами, и вот к чему это привело. Какой чудовищный финал.
— К счастью, на этот раз не обошлось без свидетеля. Кое-кто воочию узрел эту кровавую бойню. Хех, бедолага так перепугался, что принялся истошно вопить на всю улицу, зовя на помощь. И, надо отдать ему должное, эти вопли сработали безупречно: убийца даже не попытался броситься за ним в погоню.
— Опираясь на его показания, полиция уже вычислила подозреваемого и теперь роет землю носом, прочесывая город.
Одри вновь благоговейно очертила на груди контур багровой луны:
— Уповаю, что их поиски увенчаются успехом.
— Папа, судя по твоему рассказу, сценка вышла одновременно жуткой и донельзя комичной.
— Искренне надеюсь, что этот случайный прохожий не будет потом страдать от ночных кошмаров.
«А ведь в ту же самую ночь избранник господина Шута, не издав ни единого звука, увел „Карту Богохульства“ из-под носа у вооруженной до зубов охраны Королевского музея…» — с восхищением мысленно добавила Одри, щедро дорисовывая в воображении захватывающие детали этой незримой кражи.
…………
Королевский музей, реконструированный кабинет императора.
— Вы абсолютно уверены, что пропали лишь две закладки? — хмуро поинтересовался капитан отряда «Сердца Механизмов», Макс Ливимор, у своих подчиненных.
Задавая вопрос, он украдкой покосился на возвышающуюся у письменного стола фигуру, стоявшую к нему спиной.
Это был почтенный старец, облаченный в белоснежную рясу и мягкую шляпу священнослужителя. Перед ними находился сам глава Баклундской епархии Церкви Бога Пара и Машин, полноправный член Божественного Синода — архиепископ Хорамик Хайден.
Сей выдающийся муж славился не только своим высоким духовным саном, но и блестящим умом: он был всемирно известным ученым и почетным профессором кафедры физики Баклундского университета.
— Так точно. Исчезли исключительно эти две закладки, — с железобетонной уверенностью отрапортовал оперативник.
Макс едва заметно кивнул. Переведя взгляд на Хорамика Хайдена, он на секунду задумался, тщательно взвешивая слова:
— Ваше Высокопреосвященство, вчера на закате, после официального закрытия, выставку почтила визитом группа молодых аристократов. Они прикасались к некоторым экспонатам, включая одну из украденных закладок. Прикажете привлечь их к расследованию?
— Я осведомлен об этом инциденте, — Хорамик медленно обернулся, опустив руки вдоль туловища. Его голос звучал мягко и безмятежно: — Я уже провел необходимую проверку. Эти юные лорды и леди не имеют ни малейшего отношения к похитителю. Дергать их допросами совершенно ни к чему.
— Как прикажете, Ваше Высокопреосвященство, — Макс и сам не видел в тех юнцах особой угрозы. К тому же, архиепископ Хайден располагал поистине колоссальным багажом оккультных знаний и арсеналом Потусторонних навыков, чтобы вынести безошибочный вердикт.
Лицо Хорамика, лучащееся старческой добротой и кротостью, не исказила ни единая тень гнева. Неспешно обведя взглядом разгромленный кабинет, архиепископ произнес:
— Более того, минувшей ночью здесь промышлял отнюдь не один вор. Их было как минимум двое, причем представляли они две совершенно разные, враждебные друг другу стороны.
— Один из них по уровню своей Последовательности, смею предположить, превосходил даже меня. А вот второй умудрился каким-то непостижимым, парадоксальным образом выскользнуть из ловушки и скрыться.
— И хотя восстановить картину побоища целиком мне не по силам, кое-какие детали я всё же могу «разглядеть».
— Эта заварушка куда запутаннее, чем кажется на первый взгляд.
На этом моменте старец тяжело, с искренней горечью вздохнул:
— И мотив этой дерзкой кражи мне тоже кристально ясен.
— Великий Рассел виртуозно водил нас за нос больше полутора веков…
…………
«Три тысячи фунтов… От одной этой цифры сердце кровью обливается. Горбатился столько времени, а и тысячи не скопил… Впрочем, „Карта Богохульства“ — это бесценное сокровище, такое ни за какое золото не купишь. Да и мисс Справедливость своей ювелирной проверкой отработала каждую вложенную монету…»
«Хвала небесам, списывать будем из ее же долга, так что финансовая петля на шее слегка ослабла. А если однажды свижусь с мистером Азиком, то просто всучу ему пару рецептов высших Последовательностей в счет тех самых пятнадцати тысяч фунтов, причитающихся „избраннику“… Ума не приложу, под какую еще дрянь замаскированы остальные „Карты Богохульства“. Зная извращенный юмор великого императора, сюрпризов там хватит с избытком…» — оборвав незримую связь, Клейн устремил взор на бескрайнее море серой мглы за пределами храма, предаваясь беззвучным размышлениям.
Движимый благоразумием и паранойей, он принял волевое решение пока не тащить карту «Темного Императора» в реальный мир. Артефакт остался лежать в чертогах над серой мглой, прямо на длинном бронзовом столе, аккурат напротив почетного кресла Шута. Туда же отправился и медный свисток Азика.
Вернувшись в материальный мир, юноша не поленился провести еще один ритуал призыва самого себя. На этот раз он избавился от «Универсального ключа» — этого дьявольского сплава топографического кретинизма и фатального невезения. Пусть побочные эффекты казались терпимыми, в критической ситуации они гарантированно свели бы его в могилу. Зашвырнув проклятую отмычку в таинственное измерение, Клейн поклялся доставать её лишь в случае самой крайней нужды.