Часовщик 4 (СИ), стр. 9

— Как всё это задолбало! С самого начала всё идёт через одно место, — я уже не мог удерживать раздражение внутри себя, — только придумаешь артефакт или как денег заработать, так тут же тебе ставят палки в колёса. Я уже не мальчик, чтобы подобное терпеть!

— Да вроде нормально дела шли, — мягким тоном произнёс Адик, садясь напротив меня, — в автосервисе с рунами вопрос решился. Ты же заработал денег, и неплохо. Мало кто в твоём возрасте столько зарабатывает за месяц.

— В моем возрасте! — Я горько усмехнулся. — Мне тридцать пять лет, а я застрял в теле шестнадцатилетнего себя. Мне приходится ходить в школу, где я знаю предметы лучше большинства преподавателей. Ко всем моим словам или идеям относятся снисходительно. Это бесит! — Краем сознания я понимал, что говорю лишнее, но меня было уже не остановить. Тем более, Адик, похоже, незаметно давит на меня своим даром.

— Понимаю, — кивнул Адик, — но ты отлично справляешься. Да и учиться тебе чуть больше полугода осталось. А второй курс вообще достаточно простой. Если захочешь, его можно сдать экстерном. Да и возраст… ты выглядишь лет на восемнадцать, а то и на двадцать. Никто тебя не воспринимает, как неразумного мальчишку.

— Извини, — мне удалось взять себя в руки, — что-то я неожиданно сорвался. По сути, из-за ерунды.

— Да я уже понял, — улыбнулся Адик.

— Думаю, проблема в том, что меня жутко раздражает манера Колычева при малейших проблемах орать на всех вокруг, обвиняя и перекладывая вину. К тому же… мне кажется, прошлый я был таким же. Так что видеть в Колычеве себя прошлого, это как смотреться в кривое зеркало, — вот вроде высказался и сразу легче стало. Давно стоило это сделать, а не держать в себе. Наверно, есть всё-таки польза от психологов.

— А кем ты был раньше? — очень аккуратно поинтересовался Адик, боясь меня вспугнуть.

— Вроде уже упоминал, — я прикрыл глаза, и воспоминания накатили на меня.

Почему-то в первую очередь вспомнился отец. Он никогда не кричал на меня, даже когда я делал что-то не так. В подобных случаях отец разговаривал со мной тихим спокойным тоном, холодно глядя мне в глаза. И в такие моменты я думал, что лучше бы он накричал. Дал подзатыльник, да что угодно, лишь бы не эти отстранённая холодность и равнодушие. Что-то в отце изменилось после смерти моей матери. Пропала радость жизни. Он даже младшей дочке, бывшей до этого его любимицей, почти не улыбался. Я-то был уже не маленький, а сестра очень переживала.

— Так что? — напомнил о себе Адик. — Расскажи.

— Мне было тридцать пять лет, и я был парализован. Ноги не работали. С шестнадцати лет я передвигался на инвалидной коляске. Стал архимагистром-рунологом. Создал артефакт, и вот, — я показал на себя руками, — мне снова шестнадцать лет, и я полностью здоров. Правда, когда пришёл в себя, вообще ничего не помнил о своём прошлом. Но память понемногу возвращается, — коротко рассказал я о себе и с облегчением улыбнулся. Теперь мне не надо врать и выкручиваться перед Адиком. Да, я не стал рассказывать, что жил в другом мире. Но это мало что меняет.

— Парализован? — удивлённо уставился на меня друг. Дождавшись моего кивка, расплылся в улыбке и, слегка наклонившись ко мне, поинтересовался:

— Слушай, брат, а писюн тоже не работал?

— Адик! — Мне захотелось хлопнуть себя ладонью по лбу. — Это всё, что тебя интересует? Работал ли у меня писюн? Тебе что, четырнадцать лет?

— Не работал? — Адик с сочувствием посмотрел на меня. — Бедный…

— Да работал он! — не выдержал я, вскочив на ноги. — Вот ноги не ходили, и это была проблема. Я бы поменял лучше одно на другое. Думаешь, мне просто было?

— Вот! Работает психология, — Адик довольно улыбнулся, — снова стал на человека похож! А то как вспомнил о своём прошлом, так таким мрачным стал, что я даже испугался. Так всё хреново было?

— Ну тебя, — улыбнулся я в ответ. Сложно было злиться на Адика, — дай лучше несколько своих книг по психологии почитать. Чувствую, полезная вещь.

— Теперь понятно, откуда ты так много знаешь о магии. А прошлую свою семью вспомнил?

— Вспомнил, — кивнул я, усаживаясь обратно за стол.

— Не вернёшься к ним? — Я отрицательно помотал головой.

— Ну и правильно! — согласился со мной Адик. — К тому же, если ты был главой рода, наверняка, место уже занято, и тебя там точно не ждут. А если род был слабым, скорее всего, его уже растащили по кусочкам.

— Всё это осталось в прошлом. Я теперь другой человек, и у меня своя новая жизнь, — твёрдо произнёс я. Адик молча кивнул, принимая новые сведения и мою позицию.

— Так что там за статьи? — Он достал планшет и углубился в чтение.

Я расслабленно сидел за столом, ни о чём не думая.

— Вот, — Адик подвинул мне планшет, — о тебе пишут, если коротко. Всякие гадости. Ну и Колычеву досталось.

Пробежался взглядом по статье.

Журналисты не просто раскопали информацию обо мне, а ещё и подали её в таком ключе, что я смотрелся настоящим мошенником, которого невинный блогер поймал на горячем. Благодаря заступничеству Колычева и каким-то таинственным покровителям на блогера завели дело, а я вывернулся. Журналист задавался вопросом, мол, что меня связывает с Колычевым? Почему он не избавился от меня, оставив в статусе ученика, да ещё и перевезя в свой город? Подано это было так, что невольно возникали мысли, будто я у меня на мастера что-то есть.

Дальше больше. Журналист начал петь дифирамбы гильдии прикладной магии, которая вовремя обратила внимание на мою заявку. «Зачем Колычеву понадобилось заявлять о начале выпуска целительского артефакта, да ещё через авторство своего ученика? Ну кто поверит, что шестнадцатилетний молодой человек, который только пару месяцев отучился в школе магии, способен создать подобный артефакт?» При этом гильдия магов не отрицает самой возможности изготовления артефактов с целительской руной.

Ещё прошлись по Колычеву, назвав его алчным и жаждущим славы человеком. Но не напрямую. Тут был список его достижений, в котором фигурировали сплошные неудачи. Баллотировался на должность главы гильдии магов, но побоялся позорного проигрыша и снял свою кандидатуру с выборов. По словам журналиста, в заслугу мастеру можно поставить лишь то, что он получил по наследству знание нескольких рун, которые активно использует на протяжении всей своей жизни. Сам не создал ничего, не принёс никакой пользы, а денег за свою работу требует просто неприлично много.

— Удивительно, что Колычев лишь пять минут кричал в трубку, — сделал вывод Адик, который стоял за моим плечом и читал вместе со мной статью, — напиши кто обо мне такое, я бы неделю рвал и метал.

— Ты, скорее всего, поехал бы бить морду журналисту, — я кинул взгляд на Адика, — собрал бы друзей, и вперёд!

— Так и было бы, — согласился он.

Я посмотрел на часы. Мне сегодня в школу к третьему уроку. А вот Адик первый уже пропустил, а мы даже не позавтракали.

— Одевайся, поедем в кафе. Позавтракаем и выпьем хорошего кофе, — я поднялся со стула и потянулся, — всё это ерунда. Пошумят и забудут. Моё дело делать хорошие артефакты. А на гильдию и журналистов плевать.

— Нравится мне твой настрой, уважаю, — Адик хлопнул меня по плечу, одобряя прозвучавшие слова, — быстро ты пришёл в себя.

— Будем решать проблемы по мере их поступления. Продажи всё равно ещё не открыты. Где-то у меня был номер Бориса Борисовича, позвоню, пообщаюсь с ним. Говорят, он весьма уважаемый целитель. Да и вообще… сколько я этих артефактов могу реально выпускать? Десять-пятнадцать штук в месяц. Неужели на такой объём не найдётся покупателей?

— Найдётся. Ещё и в очереди будут стоять. Тут же как? Собака лает, караван идёт. Может оказаться, что это статья станет лучшей рекламой твоего артефакта. В любом случае, теперь о тебе знает немало людей, а ведь ещё вчера никто из них не слышал имени Максима Андера.

В школе учёба шла спокойно до последнего урока, на котором в аудитории собрались все три класса. Рядом со мной села Полина. Вскоре к нам подсел княжич Виктор.