Часовщик 4 (СИ), стр. 38

— Понял тебя. Но первая часть подарка в силе? Я сам выбирал для тебя машину.

— Машина — это хорошо, — улыбнулся я, — за это спасибо. Но лучше бы на ней и остановились.

— Тебе надо расслабиться, — авторитетно заявил Павел, — отдыхай. Вечером зайду за тобой, и поедем гулять. Познакомлю тебя с вечерней Москвой! Одежду скоро пришлют. И не отказывайся. Это подарок!

— Ладно уж, — махнул я рукой, — договорились.

Павел зашёл в кабинет своего отца. Тот работал над бумагами, но, увидев сына, отвлёкся, отложил папку в сторону.

— Чего хотел? — поинтересовался граф.

— Твои подарки Максиму выглядят весьма странно, — начал Павел, — он, конечно, не является моим близким другом. Но парень достоин уважения и благодарности от нашего рода. А ты…

— Что тебя не устраивает? — Афанасий Николаевич устроился поудобнее в кресле и с одобрением посмотрел на сына.

— Ну, про машину вопросов нет. Хороший вариант. Но вот решение устроить его в армию и выдать воинское звание выглядит несколько… сомнительным. Да и контракт, который ты ему предложил…

— Начну по порядку. Твой Максим — самородок. Уверен, вскоре многие прознают о нём и начнут разевать на него свой роток. Служба, как я уже говорил, это защита. Вы, дети, можете сколько угодно фыркать на решения взрослых, но истина в том, что мы действительно знаем, как лучше. И для Максима служебное прикрытие — лучший выход. Да ещё и награда, которую он действительно заслужил.

— Возможно, ты прав, — немного подумав, Павел согласился, — этот вариант даже может позволить осадить Юдина. Надавить на Максима станет гораздо сложнее. А с контрактом что?

— Контракт — это возможность показать себя в деле. Заслужить репутацию и имя. Максим из-за своей молодости не понимает этого. Сейчас вам нужны только деньги, но они не являются мерилом мастерства и успеха. Да, кто-то знает, что есть такой Максим, который делает хорошие артефакты. Но вот когда генералы или полковники проедутся на машине, улучшенной им, когда кому-то эти улучшения спасут жизнь, как мне, его запомнят. Так что никакого тут подвоха нет, — закончил граф свою речь.

— Не замечал за тобой прежде любви к благотворительности, — продолжил допытываться Павел, — понимаю твоё желание быть благодарным, но не верю, что здесь нет второго дна.

— Рад, что ты неплохо меня изучил, сын мой, — довольно улыбнулся Афанасий Николаевич, — и голова у тебя не только для головного убора. Думать ею ты тоже не забываешь. А второе дно… скорее, намётки на будущее. И дело не только в благодарности Максима нашему роду, но и в возможности быть тем, кто вне очереди будет использовать его умения. Ты как отслуживший понимаешь, что приказы старших по званию не обсуждаются, а исполняются. А за нарушение, в лучшем случае, грозит гауптвахта.

— Это нечестно, отец, — Павел строго посмотрел графу в глаза, — благодарностью и благородностью такой поступок не пахнет!

— Оставь это, — жёстко произнёс Афанасий Николаевич, — моя благодарность –автомобиль и прикрытие на случай осложнений. Дальше разговор идёт лишь о выгоде для нашего рода. Пока ты этого не поймёшь, ничего важного я тебе не доверю!

— Я понял, — Павел встал и поклонился, — спасибо за науку, — сквозь зубы произнёс он и чётко, по-военному, развернувшись на месте, покинул кабинет.

Глава 15

Глава 15

Настроение у меня было препоганейшее. Что ещё тут можно сказать? Первым делом, оставшись в одиночестве, я позвонил своему адвокату и обрисовал ситуацию.

— Значит, вы действующий военнослужащий? — уточнил Пётр. — И представлены к награде. Орден Святой Анны четвертой степени. Это хорошо. Открывает дорогу к дворянству. Оно полагается при награждении подданного орденом первой степени.

— Но я не давал присягу и, честно говоря, возмущён данной ситуацией. Меня же в любой момент могут выдернуть в военную часть. Или поручить дело по специальности с минимальной оплатой, представив всё так, что отказ будет являться государственной изменой!

— Не переживайте по этому поводу, — спокойно ответил адвокат, — подобное не принято. Вам оказана честь, а вы ищете подвох.

— Я считаю себя реалистом, даже, скорее, умеренным пессимистом, — сознался я в ответ.

Хотя правильнее было бы сказать — параноиком. Вот кто я есть на самом деле. Везде ищу подвох и отрицательные стороны. Несмотря на то, что жить я начал, по сути, заново, расслабиться мне никак не удаётся. Вот вроде делаю всё, чтобы спокойно наслаждаться жизнью, но, видно, не судьба. Сами обстоятельства подталкивают меня двигаться, и как можно активнее. Может быть, причина в том, что я был на самом верху, и то, чему бы радовался настоящий простолюдин, вгоняет меня в ужас. Что плохого быть в армии? Можно жить, заниматься своими делами, а всю ответственность за тебя берёт на себя вышестоящее начальство. Но я не готов никому вручить в руки бразды правления своей жизнью. Даже если они считают, что знают, как лучше и правильнее.

— Максим, — произнёс с напором Пётр Арнольдович, — выдохните и успокойтесь. Вам действительно оказана честь. У нас в империи к военному ведомству причислено множество людей. Поэты, писатели, музыканты, художники. Они получают звание и возможность жить и заниматься своим любимым делом, не отвлекаясь на мысли о хлебе насущном. Никто не заставляет их бегать по лесам с автоматом.

Пётр ещё немного рассказал мне об этом. Выдал историческую справку, припомнив даже камер-юнкеров. Должность по военному ведомству, во всяком случае, оттуда начислялась оплата, шли положенные льготы, но по сути своей — синекура. Из должностных обязанностей — посещать императорские балы, вести беседы и блистать. Среди камер-юнкеров были археологи, натуралисты, поэты и писатели.

В общем, успокоил меня Пётр Арнольдович. Объяснил, что всё не так уж и плохо. Мысль о том, что граф перед принятием решения меня наградить поинтересуется моим мнением, вызывала улыбку. Кого оно интересует, моё мнение? Граф сам знает, что лучше и правильнее. Ну и ладно, так тому и быть.

Ко мне вернулось спокойствие. Ничего непоправимого не произошло. Будут проблемы, буду решать. А пока не стоит волноваться.

Когда время приблизилось к семи часам, пришёл слуга и принёс одежду, сообщив, что через тридцать минут за мной зайдёт Павел.

Шёлковая рубашка лилового цвета, тёмные свободные брюки. Я покрутился перед зеркалом. Новая одежда смотрелась хорошо, но как-то непривычно. Обычно я одевался строго и консервативно. Не думал, что смена одежды позволит ощутить какую-то необычную свободу.

— Тебе идёт! — В комнату без стука вошёл Павел. — Выглядишь дорого. Держи! — Он протянул мне коробочку. Открыв её, я увидел дорогие часы. — Это подарок от меня лично. У меня их немало, вот, делюсь, — он слегка смутился, — от чистого сердца.

— Благодарю! — ответил я, застёгивая браслет на руке. Отказываться не стал. С часами мой образ стал более законченным. Этаких богатый мальчик, правда, без кольца на руке. Но таких в Москве немало.

Первым делом мы заехали в ресторан и поужинали. Затем немного прошлись по новогодней Москве. В отличие от Нижнего, на украшение города денег явно не жалели. Все витрины светились разноцветными огнями, на улицах было установлено немало ёлок. Часто попадались палатки, в которых продавали горячий сбитень и крендельки. Гуляющих оказалось довольно много. Москва была центром притяжения для туристов со всей империи.

У нас был автомобиль с водителем, поэтому Павел позволил себе слегка выпить. Его щёки порозовели, а язык развязался. Лицо расслабилось, и виконт стал похож на обычного мальчишку, а не на аристократа с жизнью, полной забот.

Обсудили музыку и современные группы. Попав в этот мир, я сначала с трудом переносил группы, играющие рок. Но Савва их слушал, поэтому постепенно и я начал находить в роке что-то интересное. Так что в данной теме разбирался.

Вспомнили последние новинки кино, которые удалось посмотреть. Тут мы с Павлом тоже оказались близки. Кино нам нравилось, но времени на походы в кинотеатры было очень мало. Рассказал ему о своём рабочем графике. С утра вождение, потом школа, тренировка и работа. Включая субботу. Ещё виконта заинтересовали мои занятия магией с группой целителей.