Часовщик 4 (СИ), стр. 36

— Будем надеяться, — пожал плечами Павел, — я сам не в курсе его приготовлений. Знаю совсем немного.

— Лучше расскажи о себе, смотрю, ты как-то повзрослел. Стал более деловым. Мы не так близко с тобой были знакомы, но вижу, что ты изменился, — Павел и раньше мне казался человеком с серьёзным подходом к жизни. Выделялся среди своих сверстников. Думаю, так сказалась на парне служба. Но сейчас он стал совсем деловым. Скупые движения, задумчивый взгляд. Говорит не спеша, взвешивая каждое слово. А ведь моложе Адика.

— Ты знаешь, — Павел бросил на меня задумчивый взгляд, — работа пошла мне на пользу. Когда у тебя есть интересное и ответственное дело, ты меняешься. Я, конечно, хожу иногда на вечеринки, но мне очень скучно в компании друзей. Все их разговоры — это обсуждение девушек и спортивных автомобилей. А ведь многим уже около тридцати лет! — Он печально вздохнул.

— Некоторые считают, что высшая аристократия вырождается. Родители ещё полны сил и правят родом, решают дела. А дети гуляют. До тридцати, до сорока лет. Это неправильно. Базис уже заложен. В сорок принимать дела нет никакого желания. Человек, не привыкший к ответственности с детства, будет бежать от неё и в старшем возрасте.

Я не нашёл, что на это ответить. Как-то не туда свернул наш разговор. С принятием ответственности у меня не было проблем. Но зачёркивать детство и взваливать на себя всё с самых ранних лет тоже не совсем правильно. Во взрослую жизнь надо входить постепенно. Закончить школу, университет. Осмотреться. Найти своё место.

— В чём-то ты прав, — кивнул я Павлу, который молча ждал моего ответа, — но всё же сгущаешь краски. Не знаю, как у старой аристократии, но со мной в школе учатся разные ребята. И княжичи, и виконты. Вполне достойные люди.

— Провинция в этом плане немного отличается. В лучшую сторону, — возразил мне Павел, — к тому же, вряд ли с тобой учатся дети из богатых родов. Таких обычно отправляют в Москву — обзавестись связями и друзьями. Себя показать, на людей посмотреть.

— А что ты знаешь о Юдине?

— Коленька? — усмехнулся Павел. — Вот, кстати, яркий пример того, о чём я веду речь. Как папенька умер, так он и загулял. Ходит по модным салонам, женился на парижанке. Делами не занимается. Что будет с его родом через десять лет, через двадцать?

— Ну насчёт «делами не занимается» ты неправ! — Я мысленно потёр руки. Очень удачно получилось свернуть на важную для меня тему. — Вызывал он меня к себе несколько дней назад.

Я рассказал Павлу о встрече с князем.

— Интересно, — Павел окинул меня оценивающим взглядом. — У Коленьки хороший нюх на деньги. Удивил ты меня. Похоже, он не такой пропащий, как о нём говорят.

— Ты лучше посоветуй, как мне поступить? — Не хотелось тратить время на обсуждение князя. — Он, конечно, в своём праве, так говорит Колычев, но что-то уж очень сильно это право меня ущемляет! — дипломатично закончил я.

Как ни крути, но между мной и Павлом огромная пропасть. Я простолюдин, он виконт. Да, у нас налаживаются отношения. Это, конечно, ещё не дружба, но вполне может в неё перерасти. Тем не менее, я ясно ощущал, что Павел, несмотря на расслабленный вид и свою откровенность, всё равно держит некую дистанцию.

— Интересная ситуация, — похоже, Павлу нравилось думать и анализировать. — Николай действительно может доставить тебе много сложностей, даже не переходя границ закона. А ведь есть аристократы, которые не чураются переходить эти границы. Но их мы оставим за скобками. Вернёмся к Юдину. У него в княжестве появился мастер, который делает уникальные артефакты. Пожалуй, на его месте я поступил бы похожим образом. Поговорил бы с мастером. Но не только погрозил бы кнутом, но и посулил бы пряник. Хотя… у него княжество немаленькое, и ты там не один такой выдающийся. На всех пряников не хватит. Да и времени не сыщешь. Так что погрозил бы и посмотрел на твою реакцию. Вдруг ты наделаешь глупостей? Тогда связать тебя клятвой на крови, и дело сделано!

— Об этом я не думал, — а ведь подобное развитие событий вполне вероятно, когда дело имеешь с подростком. Хорошо, что у меня есть друзья и учитель, которые привели меня в себя и не дали натворить глупостей. В моей голове в тот момент было много разных мыслей. От дуэли до плана пробраться к князю ночью и поговорить с ним с позиции силы.

— Ты не мыслишь, как высший аристократ, — заносчиво произнёс Павел.

Я посмотрел на него ироничным взглядом. Хотелось, конечно, ответить, что моя кровь гораздо круче, чем его. Принадлежность к королевскому роду — это не шутки. Мышление высшего аристократа мне понятно. Честь, достоинство и выгода для рода. При этом последний пункт зачастую стоит на первом месте, особенно в нынешние времена. Ну и, конечно, отличительная черта аристократа — это отношение к тем, кто находится ниже по рангу и статусу. Отношение сугубо потребительское. Приятное во всех смыслах. Я даже, в какой-то мере, его одобрял. Но одно дело, когда высший аристократ действительно чего-то стоит и делом доказал, что он умнее, опытнее и достойней. И совсем другое, когда далёкий наследник рода ведёт себя подобным родом. Зачастую это выглядит смешно и глупо.

— Значит, Николай Юдин, по-твоему, серьёзный и уважаемый человек, который имеет право обращаться подобным образом со всеми, кто ниже его? И это ему дано только по праву рождения? — В моём голосе сквозил неприкрытый сарказм.

— Ну… — Павла явно смутил мой тон. — Я бы не назвал Колю уважаемым человеком, но император пока считает его достойным, и Нижегородская губерния по-прежнему под его рукой.

— Хорошо. Но пока я услышал лишь «смирись и склонись». Ты действительно считаешь, что мне следует так поступить?

— Извини, — медленно и задумчиво произнёс Павел, — это во мне аристократическая спесь говорит! — Он широко улыбнулся. — Первый вариант — пожаловаться в гильдию магов. Ты говоришь, что подобные артефакты уже продавал по пятнадцать тысяч рублей? Часть этих денег идёт в гильдию. Они не любят терять доходы.

— Я ученик, вроде как не состою в гильдии, — напомнил я.

— Точно! Тогда этот вариант не подходит. Плохо. Менять одного князя на другого в надежде получить более выгодные условия ты не захочешь? — Павел кинул взгляд на меня, в ответ я покачал головой. — Ну, тогда я не знаю! — Он развёл руками.

— Понятно, в данном случае ты стоишь по другую сторону баррикад. Нормально всё, не переживай! — Я хлопнул Павла по плечу.

Чего я от него ожидал? Что он встанет на мою сторону? Смешно. Мы с ним знакомы, но не более того. Возможно, между нами имеется некое взаимное уважение. Но это не мешает Павлу относиться ко мне несколько покровительственно, что неприятно, но вполне объяснимо. Я простолюдин, он виконт. Мне шестнадцать, ему двадцать три года. Н-да… что-то мне расхотелось ехать к ним в имение.

— Приехали, — сообщил радостно Павел.

Перед нами открылись широкие кованые ворота, и мы въехали внутрь небольшого сада. Сейчас, по зимнему времени, у меня не было возможности его оценить, но уверен, что за ним ухаживает вышколенный садовник, и вид из окна радует господ.

Павел лично проводил меня в комнаты.

— Сам я живу на квартире, но иногда ночую в отцовском доме, — сообщил он, — моя комната напротив. Через полчаса за тобой зайдёт слуга и проводит в обеденный зал. Я пойду пока пообщаюсь с отцом, — Павел откланялся и оставил меня одного.

Я осмотрел комнату. Неплохо. Места много. Высокие потолки. Письменный стол. Пара кресел и большая кровать. За дверью оказалась ванная комната.

Развесив в шкафу свою одежду и переодевшись в строгий костюм, я достал телефон и начал листать последние новости. Вскоре меня позвали на обед.

Обеденный зал был небольшим. Рассчитан на шесть персон, но за столом сидели лишь Павел и его отец, Афанасий Николаевич.

— Рад знакомству, — кивнул мне граф, впрочем, не поднимаясь из-за стола. Однако для простолюдина само приглашение разделить трапезу с ним было знаком высокого внимания.

Я опустился на место, указанное мне слугой, по левую руку от графа, который сидел во главе стола. По правую руку устроился Павел.